11 Глава. Мнения

      Альбус Дамблдор был человеком любопытным и, к его счастью, в поле зрения наконец объявились знаменитые на весь мир, пусть и в разный степени, близнецы. Директор Хогвартса, как истинный любитель сплетен и прочих обсуждений, собрал в своём кабинете всех преподавателей, желая узнать их мнение о великом Гарри Поттере и его брате.       Первой впечатлениями делались Макгонагалл. Она сидела в одном из кресел, которое лично создала из стоящего на полу сундучка неизвестного предназначеня, и пила чай из красивой фарфоровой чашки, предложенный Альбусом. Женщина покачала головой, на мгновение прикрывая глаза.       — Гарри... Не вызывает особых проблем. На самом деле, он действует ровно так, как я и ожидала — дерзко, но с невинными глазами. В общем, в точности копируя родителей.       — Однако? — подтолкнул её Альбус. О младшем Поттере он был наслышан. Этот мальчик за пару дней поднял такой шум, который не устраивал никто в его годы — чего стоило его вступление в команду по квиддичу. Гарри, как отметила Минерва, вёл себя именно так, как должен был, а вот его старший брат оказался намного тише и, как предполагал директор, приземлëннее.       — Однако, Альбус, его старший брат... Действительно пугающий ребёнок!       Снейп, стоящий у противоположной стены, едва слышно хмыкнул. Дамблдор, всерьёз задумался о том, что с годами слух начал его подводить, и уточнил:       — Пугающий ребёнок?       — Я расскажу вам, дорогие коллеги, о первом занятии Анри по трансфигурации...

***

      С помощью Пенелопы Кристал Анри быстро добрался до кабинета трансфигурации. Его однокурсники уже давно ушли на занятие в сопровождении Роберта Хиллиарда, а ему посчастливилось встретить Драко. Они оба не уследили за временем, но проходившая мимо староста любезно напомнила им о скором начале урока.       Анри зашёл в кабинет и осмотрелся. Свободных мест практически не было, все парты оказались заняты гриффиндорцами и его собственными сокурсниками. Ему хотелось сидеть в первом ряду — там действия профессора будут видны особенно хорошо. Там был лишь один стул, на который ещё никто не претендовал, поэтому мальчик в несколько шагов оказался возле него. Ему потребовался один беглый взгляд, чтобы понять, почему это место никем не было желанно — по корне кудрявых волос он догадался, что своим энтузиазмом Гермиона всех отвадила.       Не успела Грейнджер заговорить, как Анри почувствовал холодок, пробежавший по спине. Не от страха или ощущения опасности. Это напоминало благоговение перед чьим-то могуществом. Будто сама магия просила его уважать своего носителя. Он повернулся в сторону сидящей за кафедрой профессора кошки. Её глаза напоминали сталь, так же ощущался воздух вокруг — холодным металлом, выкованным в прекрасную, но строгую розу.       Мальчик учтиво склонил голову, сказав со всей вежливостью:       — Доброе утро.       Анри не обратил внимание на замерший в изумлении класс и сел за стол. Он помнил, что подобные ощущения у него вызывал лишь один человек — профессор Макгонаглл. Догадаться о том, что она имеет анимагическую форму, было совсем не сложно. И это знание добавляло в его сознании несколько дополнительных очков симпатии к преподавателю, ведь анимагия была высшей, сложнейшей формой трансфигурации, принцип который полностью не описан ни в одной книге.       — Что это было? — с интересом спросила Гермиона, отрываясь от чтения первой главы в учебники, которую наверняка уже заучила наизусть.       — Приветствие. У вас не принято?       — У нас?       — У маглов, — без задней мысли сказал Анри.       — К вашему сведению, мистер, — она на мгновение остановилась, но тут же продолжила с нескрываемым гневом, — Принц, вежливость — основа любого цивилизованного общества: как магического, так и магловского.       Анри, наученный жизнью бок о бок с Малфоями, не мог промолчать и, пожав плечами, ответил ей в той же официально-деловой манере:       — Тогда, мисс Грейнджер, я искренне поражён тому, как вы пренебрегли правилами хорошего тона и не поприветствовали нашего уважаемого профессора, — Анри ухмыльнулся. Совсем не по-детски. Без сочувствия, но с чувством собственно превосходства. Он ощущал на кончике языка эту маленькую, но упоительную победу. Возможно, если он позже расскажет об этом опекуну, то тот даже похвалит его.       Глаза Гермиона округлились и, если бы только Анри наблюдал за столом, то увидел бы, что кошка преобрела такой же шокированный вид, как и Грейнджер.       Вскоре кабинет заполнился людьми. Кончики пальцев подрагивали от предвкушения, и Анри чувствовал, как медленно сходит с ума в ожидании начала урока. Он даже не заметил, что на занятие не пришли Гарри и Рон, пока Гермиона не спросила об этом.       — Ты же с ними на одном факультете, — отмахнулся Анри, — Тебе лучше знать, где они.       Грейнджер хмыкнула с явным раздражением и вернулась к книге, приговаривая: «Ничего, вылетят из школы — не мои проблемы»       Стоило начаться уроку, как задание появилось на доске само собой, кошка тем временем не шелохнулась. Находящиеся в классе стали торопливо читать учебник, прежде чем им позволили бы перейти к практике. Макгонагалл всё так же сидела и смотрела на дверь. Вскоре послышались шаги и на пороге появились Гарри и Рон. Гермиона покачала головой, Анри даже не повернулся, узнав о пришедших из восторженного шëпота.       — Фух, успели. Представь выражение лица старухи, если бы мы опоздали... — с облегчëнным вздохом произнёс Рон.

***

      — И что же вы сделали, моя дорогая? — с нетерпением спросил Дамблдор, откусывая кусочек хрустящего печенья.       — Отчитала наглецов, разумеется.       Директор махнул рукой, не считая слова младшего Уизли чем-то серьёзным.       — Ах, вы про Анри, — догадалась Макгонаглл, — Ему я присудила десять очков за внимательность, но говоря откровенно... Я не совсем понимаю, как он обо всём догадался.       — Северус, что скажешь ты? — с толикой чего-то тёмного, даже опасного спросил Дамблдор, имея не сведённые с зельеваром счёты.       — Не имею не малейшего понятия, — спокойно ответил Снейп.       Альбус здраво рассудил, что сможет поквитаться с Северусом за выходку на церемонии распределения позже, и решил перейти к мадам Трюк.       — Роланда, как вёл себя мальчик на твоём занятии? — спросил директор. От его глаз не укрылось то, как поза преподавательницы полётов стала напряжённее.       — Всё начиналось довольно... обыденно.       — Продолжай, — Альбус любезно толкнул ей тарелочку с леденцами и мадам Трюк, стоящая возле стола, приняла их, закинув в рот сразу несколько штук, прежде чем продолжить рассказ.

***

      Занятие по полётам всегда проходило совместно между всеми факультетами. Детей было не так много, как могло показаться, да и мадам Трюк за несколько лет работы научилась справляться с таким количеством. Она распределила детей в две линии друг на против друга: Когтевран и Гриффиндор слева, а Пуффендуй и Слизерин справа. Иначе их перемешивать нельзя — профессор была научена горьким опытом.       По стечению обстоятельств Анри стоял с краю, замыкая линию Когтевранцев. Слева стояла Иви, а справа — Гермиона. Возле неё же расположились Гарри и Рон. Уизли и Поттер легко справились с заданием мадам и оторвали метлу от зелёной лужайки. Анри впервые был рад тому, что не отказался от уроков полётов с Драко — метла оказалась в его руке по первому зову. У Иви и Гермионы всë оказалось несколько сложнее. Им не доставало уверенности, а страх душил так, что мëтлы сами начинали опасаться того, что не смогут летать. Это был замкнутый круг — все боялись и не собирались прекращать.       Профессор, заметив замешательство двух девочек, хотела подойти к ним и дать совет, как приручить метлу, но не успела сделать и шага, как ситуация был взята под контроль. Одиннадцатилетним мальчиком. Анри.       — Грейнджер, ты не упадешь, — заверил он гриффиндорку, — Знаю, словам не поверишь... Смотри, — его голос был чересчур терпелив для ребёнка его лет, — на самом деле это не просто палка с прутьями. Здесь есть невидимая система, состоящая из специального седла и даже ремней безопасности на некоторых моделях. Всё продумано так, чтобы даже самые неуклюжие, неопытные маги не свалились на землю.       Гермиона закусила губу, недоверчиво смотря на палку, которая ни чем не отличалось от обычной метлы, которой её мама мыла полы в конце каждой недели.       — Седло примерно посередине, — подсказал Анри, видя её замешательство, а затем повернулся к Иви, — Ты тоже попробуй его найти. Так будет спокойнее.       Мадам Трюк не стала вмешиваться. Без её помощи девочки со всём справились. Пусть мëтлы не покорились им полностью, но уже могли оторваться от земли, что было в их ситуации настоящим успехом. Редко такие пугливые дети могут на первом занятии достигнуть прогресса, какими бы речами их бы не подбадривала профессор.

***

      — У мальчика талант к преподаванию, — подытожила Роланда, — Я бы даже сказала, что он тонко чувствует людей и знает, что им нужно услышать.       Директор покачал головой. Ему не нравилось то, что он слышал — слишком опасные слова слетали с уст его подчинённых. Альбус махнул рукой, желая получить порцию бальзама на израненную душу:       — А что Гарри?       — О, мальчик талантлив! Летает так, словно родился с метлой! В самом деле, Минерва правильно сделала, когда определила его в команду Гриффиндора.       Это заявление подействовало так, как было нужно директору. Он улыбнулся искренне, блаженно и обратился к декану Когтеврана, который все эти годы будет присматривать за мальчиком в силу своей должности.       — Филиус, я бы хотел услышать твоё мнение.       Флитвик допил чай, прежде чем поставить чашку на столик и повернуться к Дамблдору. Плотно сжатые губы были скрыты за бородой, но его напряжение Альбус считал и без этого — профессор заклинаний прибывал в серьёзных раздумьях.       — Мистер Гарри Поттер... неплох, — он умолчал о том, как свалился со своей подставки из книг, когда прочитал фамилию знаменитого мальчика, — Я бы сказал, выше среднего, но пока рано судить.       — А его брат? — с подозрением протянул Дамблдор.       — Ох, — неопределённо вздохнул Флитвик, — Его брат... Альбус, это настоящее сокровище!       Если бы не весь присутвующий педагогический состав Хогвартса, то в кабинете бы раздался стук головы директора о твёрдую поверхность его стола.

***

      Начался первый урок заклинаний у факультета Когтевран. Филиус не мог нарадоваться и любовался каждым ребёнком, попавшим к нему на попечение. Он старательно запоминал каждое лицо и имя, надеясь к концу недели выучить всех новеньких детей в синих одеждах.       Они разучивали самое простое заклинание — поднятие в воздух лёгкий предметов. Начав с пера, Флитвик надеялся, что вскоре сможет перейти к чему-нибудь потяжелее. К его счастью, зачастую когтевранцы справлялись с подобным планом занятий отлично.       Урок прошёл спокойно, без происшествий. Множество раз профессор ловил себя на мысли о том, что рад тому, что не преподаëт зельеварение, где ученики стабильно взрывают семь зелий из десяти, а после вычищают котлы на отработках. На его занятиях казусы всë же случались, но менее часто.       После звонка, когда класс уже опустел, к преподавательскому столу подошëл мальчик с самым вежливым выражением лица, которое Филиус когда-либо видел на детском лице. Столько уважения и почтения, сколько обычно имеют только взрослые, уяснившие то, как важны эти слова при общении.       — Да-да, юноша? Чем я могу быть полезен?       — Извините, профессор, — начал тот, — Я хотел спросить...       — Я внимательно вас слушаю.       — Принципиально ли направление дуги при использовании палочки? — спросил мальчик, — А её амплитуда? Я заметил, что если сделать её менее широкой, то перо взлетает более резко... Это ведь не влияние ветра, верно? Я пробовал несколько раз, так что я могу оказаться прав. Тем более, если дуга будет широкой, — он продемонстрировал, нарисовав в воздухе линию с такой длиной, что ему пришлось полностью вытянуть руку в сторону, — то и перо поднимется медленно и плавно.       Флитвик ещё раз посмотрел на ученика перед собой, на этот раз в год был более внимательным. Он вспомнил этого мальчика. Весь урок тот казался крайне несчастным. Юный когтевранец сидел с соредоточенным видом и махал палочкой туда-сюда, совершая совершенно хаотичные движения. Филиус оставил наблюдение за ним ещё в начале, сосредоточившись на весьма успешной первокурснице по фамилии Винсент. После мисс Грейнджер с Гриффиндора она была второй, кто освоил заклинание левитации.       — Ваше имя? — полюбопытствовал профессор.       — Анри Принц, сэр.       — Итак, мистер Принц, мне интересны ваши мысли. И подумаю об этом.       — Благодарю, — Анри вежливо кивнул, — Извините, мне пора идти. До свидания.

***

      — Сделать такие выводы, Альбус! — восторгался Флитвик под согласные кивки коллег, — И ведь не ошибся! Не принято нагружать этим первокурсников, пусть машут палочками так, как им удобнее, но длина дуги на самом деле влияет на скорость и плавность перемещения предмета! Впрочем, вам ли не знать? Но этому мальчику всего одиннадцать! Быть может, его обучали на дому?       — Северус, — пряча своё раздражение за доброжелательным тоном, сказал Дамблдор, — поведай же нам, обучался ли мальчик на дому?       Зельевар пожал плечами и, скрестив руки за спиной, ответил без прикрас:       — Разве я мог его обучать? Боюсь, слишком занят, — и его слова были правдой; Анри не изучал заклинания, без палочки это было бы бесполезно. Что до зельев, рун и французского... этого Альбус не спрашивал.       — В самом деле, — согласился Флитвик, — В таком случае, талант от природы! Я уже вижу, как на старших курсах он будет писать работы, которые будут рассматривать в Министерстве.       «Это ещё не хватало», — подумал Дамблдор, но улыбнулся и сказал совсем другое:       — Мы будем ждать его успехов, Филиус.       — Я бы тоже хотела высказаться! — заявила Помона Стебль, — Это не займёт много времени, — спохватилась женщина, опасаясь, что требует слишком много внимания.       — Не спешите. Кажется, все здесь имеют некоторые... мысли.

***

      Наступило занятие травологии у первокурсников. Наслушавшись во время обеда историй от своего коллеги и декана Когтеврана о странном мальчике по фамилии Принц, Помона несколько опасалась того, что будет происходить на её занятии. По природе своей она была крайне рассеянной, поэтому на фоне стресса то и дело путала слова. Чего стоило её приветствие:       — Дорогие цветочки, сегодня мы с вами поговорим о детках, — Стебль ойкнула, —То есть, дорогие детки, сегодня мы с вами поговорим о цветочках!       После недолгого смеха первокурсников, Помона принялась знакомить детей со своей теплицей. Она ласково проводила руками по листикам наиболее безопасных растений и по-доброму пожурила то, которое чуть было не откусило ей руку. По её невнимательности, конечно.       — А это... центрантус, — сказала она, проводя детей возле одного из рядов.       — Извините, профессор Стебль.       — Да, юноша? — её голос стал чуть выше.       — Разве это не валериана? У моей тëтушки в саду растёт такая же, — невинно спросил мальчик, сверкая ярко-зелëными глазами.       Женщина неловко развернулась, внимательно осмотрев растение, и добродушно рассмеялась:       — В самом деле, валериана! Благодарю, мистер...       — Анри Принц, мэм.       Помона тихо ойкнула. Тот самый, о ком говорил Флитвик!

***

      — Добрый мальчик, — сказала Помона, — Без всякого раздражения исправлял меня, хотя, признаюсь, я сама себе надоела! Честное слово, так разнервничалась.       — Мамин характер, — Альбус отчаянно искал позитивные стороны. К его счастью, мальчик пошëл по стопам Лили и проявлял участие во всех проблемах окружающих!       — Да-да! — кивала Помона, перекусывая эклером, — После занятия он подошёл ко мне и посоветовал обратиться в медкрыло за успокаивающим бальзамом. Как прелестно он описывал чудесные свойства зелий! Представляете, мальчик даже рассказал мне, как его учителю по французскому пришлось неделю пить двойную дозу этого бальзама, чтобы справиться с его энтузиазмом!       Альбус побелел так, что почти слился со своей бородой. Нет, Лили тоже была весьма успешна в зельях, однако... такую любовь к ним мог привить только один человек во всей Англии. Впрочем, это волновало куда меньше, чем появившаяся из-под земли информация о том, что мальчик знал французский.       — И хорошо он знает французский?       — По его словам, удовлетворительно.       Дамблдор вздохнул, не подозревая, что «удовлетворительно» из уст Анри могло означать всë что угодно.       Последняя надежда была на Квиррелла. Альбус никогда бы не подумал, что скажет это, но учитель Защиты был тем, кто мог бы героически спасти его планы!       — Квиринус, мальчик мой? А? Квиринус?       Все в кабинете Дамблдора могли наблюдать уморительную картину — держась за свой тюрбан, профессора медленно полз, оперевшись о стену, в сторону выхода, стараясь слиться с цветастыми обоями. Портреты хихикали, учители стоически сдерживали смех. Квиррелл старательно игнорировал Дамблдора и бормотал с белëсым цветом лица:       — Что Поттер, что его брат... Страшные создания...       — Квиринус, постой же! — но дверь уже захлопнулась, а после послышался грохот, как если бы кто-то упал с лестницы.       — Это было весьма... содержательно, — подобрал слова Северус.       — И крайне информативно, прошу заметить, — поддержала Макгонагалл.       Помона нервно хихикнула и промолчала, откусывая кусочек от своего эклера.       — Северус? — от безысходности Дамблдор чуть сполз на своём стуле, — Зельеварения прошли хорошо?       Снейп хмыкнул. «Хорошо» его занятия никогда не проходили.       — Сносно, — исправил он, ухмыльнувшись краешком губ, — Поттер, как ожидалось, идиот... прошу прощения, я хотел сказать, что он — ребёнок, не поддающийся обучению, — послышалось тихое «как в методичке, присланной Министерством» от Минервы, — Что до его старшего брата... У него есть... голова, — сказал мужчина, в последней момент заявив слово «потенциал», посчитав, что это окончательно добьëт Светлейшего.       Под конец собрания Альбус убедился в том, что допустил ошибку. Это было немыслемо. Недопустимо. Он, великий стратег и тактик, просчитался в одном — отдал на попечение Северуса юного Поттера. Дамблдор наивно полагал, что ненависть к Джеймсу пересилит любовь зельевара к Лили, однако не учёл, что Снейп был готов мириться со многим, если дело касалось Эванс. Анри был в числе того, что мужчина смог принять.       Этот мальчик вырос не таким, каким Альбус ожидал — это стало понятно ещё тогда, когда они встретились взглядами в Большом зале. Слишком спокойный и уверенный. В нём отсутвовала та напуганная искра, которая распаляла внутренний огонь в сердце младшего из близнецов. Гарри искренне боялся, что мир вокруг него был шаткой, хрупкой сказкой. Анри же знал, что магия была его верным спутником, куда бы он не пошёл. Она следовала за ним, была частью его самого.       Директору были нужны близнецы. Идеальный меч и ножны ему под стать. Что-то, что ударом сразит Тëмного Лорда. Без сожалений. Без колебаний. Только со святой, светлой верой в то, что так будет правильно. Альбус не принял бы от оружия в своих руках никаких «если» и «вдруг», у меча не должно быть воли, которой обладал Анри.       Гарри был идеальным, лучшей работой Дамблдора. Невинный, желающий только любви и признания мальчик, который ничего не имел в мире маглов, но ставший надеждой магов. Это была резная пешка, отполированная до блеска. Анри же оказался порченной фигурой, которая брыкалась конём.       Старший близнец стал бы задавать вопросы. Фраза «ради общего блага» не смогла бы удовлетворить его любопытство — Анри стал бы искать обходные пути. Дамблдор запоздало понял, что отдавать на воспитание истинной змее чистое полотно, которому должно было статать марионеткой. Даже лев подошёл бы больше.       — А теперь, доргие коллеги, я попрошу Северуса удовлетворить наше любопытство, — сказал Альбус, чувствуя горчеь собственной неудачи, — Как же так вышло, мой мальчик, что у Поттера изменилась фамилия?       Снейп развёл руками с самым невинным видом.       — Ах, это забавная история, — начал он, — Началось всё с леди Малфой. Она, как и все мы, прочитала новости о гибели супругов Поттеров по Его вине. Несмотря на аристократический кодекс, она оказалась весьма чувствительным человеком и обратилась в Министерство, чтобы узнать, как поживает её дальний родственник.       — Спустя десять лет?       — Как леди объяснила в Министерстве, она была глубоко опечалена тем, что её кузен попал в Азкабан и не посещала дом Блэков. Однако из-за некоторых проблем в Гринготтс, о которых она сообщать не стала, ей пришлось вернуться и её взгляд упал на гобелен рода Блэк.       Все слушали его с интересом, Флитвик даже пожалел о том, что у магов нет такой вещи как поп-корн, который так нравится маглам.       — Дорея Блэк, в замужестве Поттер. Её имя леди Малфой увидела на родовом гобелене. Она приходится ей двоюродной бабушкой, — Снейп ненадолго замолчал, выдерживая интригующую, театральную паузу, — Как мы с вами знаем, по закону об опеке несовершеннолетних магов, опекунство передаëтся ближайшему родственнику, имеющему магическое происхождение.       — Почему же леди Малфой обратила внимание только на старшего близнеца? — задала логичный вопрос Макгонаглл, который вертелся на языке у каждого. Северус любезно всë объяснил.       — Дело как раз в том, что он старший. Для вас, я полагаю, слово наследник имеет весьма размытый характер. Однако для чистокровных он является неким... — он махнул рукой, подбирая слово. Его жест источал ту самую аристократичную атмосферу, которой были пропитаны Малфой, — Символом. Пожалуй, подходящее определение. Для чистокровных семей важно, чтобы их наследник отвечал интересам рода, потому что от этого зависит их положение, власть, привелегии, если вам будет угодно... Это стратегия, рассчитанная на несколько лет вперёд.       — И старший Поттер?       — И старший из близнецов, профессор Стебль, является наследником рода Поттер. Пусть тот и лишился статуса чистокровного, леди Малфой была достаточно добра, чтобы закрыть на это глаза.       Северус рассказал им всю легенду, придуманную Люциусом за бокалом вина, которое ярко показывало, насколько эта задача была простой для его пропитанного интригами разума. По истории Нарцисса была удовлетворена тем, что Гарри живёт у своих родственников, а вот за старшего мальчика она была готова взяться лично, желая обеспечить ему должное воспитание. По крайней мере, благодаря этому Анри мог бы знать, что у него есть дальняя, но всё же семья.       Притянуто за уши. Северус сказал, что никто не купится на это, но лицо Люциуса было слишком уверенно. Его слова о том, что приказы Лорда исполнялись под Империо, тоже звучали так, словно он сочинял их на ходу. Однако Малфой был на свободе, а его семья процветала.       — Люди любят драму, особенно слезливую драму. Неважно как именно она будет звучать, главное чтобы была громкой и сплетни выходили интересными.       Северус также не забыл сказать о том, что леди Малфой решила сменить фамилию мальчика, дабы избежать пристального внимания к нему. По её словам, он ещё не был готов к тому, чтобы предстать перед обществом как наследник рода Поттеров. О том, что эта фамилия принадлежала Северусу, мужчина предусмотрительно умолчал.       — И всё же, мальчик мой, — по-настоящему устало сказал Дамблдор, — Мне об этом ничего не сказали. Я думал, что мальчик всё ещё под твоим контролем.       — Леди Малфой не захотела травмировать мальчика и позволила ему остаться со мной с условием, что он станет частым гостем. Разве я мог отказать официальному распоряжению Министра? О вашем же неведении... Полагаю, это ответственность господина Фаджа, а не моя.       Купились. Северус с сожалением отметил, что Люциус оказался прав. Однако это быстро сменилось удовлетворением и гордостью, в которой он никогда не сознается — в конце-концов, у Снейпа был замечательный друг.