Глава 18 . Шелест страха и лап

Когда последние деревья расступились, открывая взгляду долину, где располагался лагерь, Янтарная Звезда остановился, взмахнул хвостом, приказывая остальным затаиться. Впереди было тихо. Слишком тихо. Совиный Коготь втянул воздух, моргая широко раскрытыми глазами. В его взгляде читалась отрешённость — будто он снова слышал нечто, невидимое и недоступное другим. Голос, будто бы шептавший прямо в ухо: «Ты идёшь домой, но там уже другой след. Огонь не гаснет сам. Его тушат водой… или кровью.» Он задрожал, но не остановился. Алая Буря придвинулась ближе к Камнелапу, её глаза метнулись к краю долины. — Что-то не так, — прошептала она. — Слышите? Где звук? Где дозор? Где запах свежего мха? Камнелап нахмурился, напряжённо принюхиваясь. Его уши прижались к голове. — Лагерь не пустой, но и не живой, — произнёс он медленно. — Там есть запахи... но какие-то... чужие? Они двинулись вперёд, скользя по склону, как тени. Янтарная Звезда шёл первым. Его лапы ступали осторожно, но взгляд был решителен. Он был предводителем. Если что-то случилось с его племенем — он должен знать это первым. Когда они наконец вошли в расщелину, ведущую в лагерь, воздух стал густым, как туман. Шерсть Совиного Когтя топорщилась. «Ты уже видел это. Но теперь ты внутри картины. И никто не отведёт взор.» На поляне лагеря царил странный порядок. Воины сидели кучно, сгрудившись возле центра. Они говорили шёпотом. Кто-то был ранен. Весенний лист с окровавленным ухом выскочил из воинской, заметив приближающихся. — Янтарная Звезда! — его голос сорвался. — Ты вернулся! Что-то случилось… Он не успел договорить. Из логова старейшин выскочил Огнехвост, запыхавшийся, с дикими глазами. — Ветки были сдвинуты, — выдохнул он. — Кто-то лазал в логове котят. Но их не тронули. Только смотрели. Как будто искали что-то… Янтарная Звезда метнул взгляд на Совиного Когтя. — Что ты видишь? Тот не ответил сразу. Его зрачки были расширены, как у охотника в тумане. Он медленно обернулся на лагерь, на знакомые тропинки, и словно увидел всё в другом свете. — Камни помнят. Лагерь видел тех, кто не должен был приходить. Здесь был кто-то, кто знает нас… но сам не из наших. Он оставил не когти — он оставил вопрос. Янтарная Звезда сделал шаг вперёд, приподняв подбородок. — Значит, это ещё не конец, — глухо сказал он. — Мы вернулись домой… но наш дом теперь под наблюдением. Он оглянулся на воинов, своих друзей, свою опору. — У нас нет времени бояться. Мы будем ночевать с открытыми глазами. С этого момента — каждый час дозор. Камнелап, Алая Буря — с вами патруль на западную границу. Весенний лист — восстанови порядок на южной стене. Совиный Коготь… Он повернулся к целителю, глядя в его встревоженные глаза: — Узнай, что тебе ещё говорят тени. Мы не справимся, если будем в неведении. Совиный Коготь не кивнул — он просто развернулся и пошёл в сторону своей пещеры, бормоча: — Если ночь говорит... я должен слушать… И ночь действительно говорила. Только то ли шёпотом. То ли уже сквозь крик. Совиный Коготь двигался через лагерь будто во сне, словно его лапы сами вели его, не нуждаясь в сознательной команде. Ему всё ещё слышались голоса — далекие, приглушённые, как будто ветер говорил на старом языке. Он не знал, к чему это приведёт… но одно ощущение стало назойливо чётким: он должен проверить детскую. Сойка. Она в последнее время выглядела уставшей, но он списал это на заботы о котятах. В пещеру королев давно не наведывался — всё откладывал, всё было «потом». Но теперь «потом» казалось слишком поздно. Он толкнул занавесь из мха, и воздух ударил ему в нос как хлыстом. Кровь. Свежее, медное, тяжёлое дыхание — кровь. Она была повсюду, как тонкий, тягучий туман, наполняющий всё до самого верха. Совиный Коготь замер, ошеломлённо глядя внутрь. Его лапы не двигались. Только глаза. Внутри было тихо. Слишком тихо. Только один звук нарушал гнетущую тишину — мяуканье. Тихое, хнычущее, щемящее. Серенюшка. Маленькая, пушистая, с белой полоской на лбу, стояла возле Сойки и толкала её носом в бок. — Мам… вставай… — тонкий голос дрожал, как листья на ветру. — Мам, мне страшно… ты обещала не засыпать без сказки… Остальные котята спали — сбившись в комок, даже не ощущая того, что произошло. Но Совиный Коготь уже знал. Он медленно подошёл. Сойка лежала, согнувшись, будто собиралась свернуться клубочком — но так и не успела. Шерсть на боку была потемневшая, слипшаяся. В глазах, наполовину прикрытых, застыла странная смесь усталости и тревоги. — Нет… — выдохнул Совиный Коготь. — Нет-нет-нет… Он опустился рядом, прислонив нос к её боку, но холод уже пробрался под кожу. Сердце молчало. Она была мертва. Он увидел тонкие порезы на её теле. Не от когтей. От зубов. И тут голос снова прошептал, пронзительно, будто в самую душу: «Маленькие сердца — лёгкая добыча. Не все тени охотятся в темноте. Некоторые уже внутри...» Совиный Коготь отпрянул, в глазах его металось безумие. Он резко поднялся, почти сбив Серенюшку. — Оставайся здесь, — хрипло сказал он ей, но даже не был уверен, услышала ли она. Он выскочил наружу, ринулся через лагерь, словно за ним гнался кто-то невидимый. — Янтарная Звезда! — взревел он. — В детской! Быстро! Сойка… Сойка мертва! В лагере словно упало бревно в воду — кольца паники разошлись мгновенно. Коты вскакивали, оборачивались, идущие по краю начали бежать к центру. Янтарная Звезда выскочил из своей палатки, хвост распушился. — Что... Совиный Коготь тяжело дышал, в глазах его плыло: — У неё… на теле… укусы. Это не случайность. Это кто-то сделал. Шёпот в его голове стал хором. Кот старался не взреветь . Бессоные ночи говорили о себе. Янтарная Звезда не стал задавать лишних вопросов. Его глаза сверкнули, и он метнулся к палатке королев и котят. Совиный Коготь шагал за ним, тяжело, как будто лапы налились камнем. Остальные воины — Алая Буря, Пихта, Весенний лист— услышали шум и ринулись следом. Лагерь будто затаил дыхание, каждое движение становилось напряжённым, каждая тень — подозрительной. Когда Янтарная Звезда вошёл в королевскую, его шаги замедлились. Глаза застекленели. — Звёздные предки… — выдохнул он. Он увидел Сойку. Мёртвую. Спокойную, как будто просто уснула, но запах крови и неподвижность тела говорили об обратном. Серенюшка всё ещё сидела рядом, тихо подвывая, прижимаясь к боку матери. — Мам… мам, проснись… мне страшно… Янтарная Звезда медленно подошёл, наклонился, проверил дыхание. Потом осмотрел тело. Раны были неровные, хаотичные — но не похожи на следы битвы. Это не когти. Скорее зубы. Янтарная Звезда смотрел на крошечную Серенюшку, чьё дрожащее тельце прижималось к боку матери. Её глаза были полны слёз и непонимания, но она всё ещё надеялась, всё ещё звала: — Мамочка… ну пожалуйста… проснись... С глухим рычанием, полным боли и решимости, Янтарная Звезда подошёл ближе и мягко, но твёрдо взял Серенюшку за шкирку. Она вздрогнула, но не сопротивлялась. Он аккуратно перенёс её из детской, стараясь не смотреть больше на безжизненное тело Сойки. Его хвост дёрнулся, с трудом сдерживая бушующую внутри ярость. — Алая Буря! — бросил он, не оборачиваясь. — Отнеси остальных котят в мою пещеру. Пускай будут под защитой. Никто не должен их тронуть. Ни один! Алая Буря молча кивнула и уже направилась внутрь, где остальные котята, сбившиеся в кучу, прижимались друг к другу, чувствуя, что что-то пошло не так. Янтарная Звезда, неся Серенюшку, вошёл в свою пещеру. Уложил малышку в гнездо из мха и укрыл её своим хвостом. Она прижалась к нему, дрожа, не проронив больше ни слова. Он сидел рядом, пока в проёме не появился Совиный Коготь. Его взгляд был тревожным, углублённым, будто он смотрел сквозь настоящее в то, что только приближается. — Янтарная Звезда… — начал он тихо, — ты чувствуешь? — Я чувствую, — глухо ответил тот. — Это уже не просто удары в спину. Это война. Медленная, хитрая… как яд. Совиный Коготь сел рядом, не сводя взгляда с котёнка, что свернулась комочком у лап предводителя. — Мы не выдержим, если всё продолжится так же, — сказал он. — Сойка мертва. До этого — потери на границе, странные нападения, ложные вести, и всё это сопровождается… знаком. Теми же тенями, что я видел раньше. Это… не обычные воины. Их когти направлены не только яростью. Они как будто… дрессированы тьмой. Янтарная Звезда молча кивнул. — Они не боятся. Нападают будто знают, что победят. Будто за их спинами стоит не предводитель… а кто-то сильнее. Кто-то, кто учил их не по законам Звёздного племени, а… — ...Сумеречный лес, — закончил Совиный Коготь. — Да. Я это чувствую. Их шаги, их взгляды. Там, на той поляне, когда мы дрались в лагере речных песен — один из них смотрел на меня так, будто уже хоронил. Они замолчали. Только дыхание котёнка было слышно в полумраке. — Нам нужно уходить, — сказал Янтарная Звезда. — Не сейчас. Не в панике. Но… мы не сможем держать лагерь, если враг знает его лучше нас. Он уже внутри. Внутри границ, внутри памяти. Слишком долго мы думали, что спаслись. Совиный Коготь кивнул. — Значит, уйдём. Найдём место, где лес глушит шаги, где звёзды снова будут нашими, а не их... — Уведём всех, кто ещё может идти. Остальные… пойдут позже. Или мы вернёмся за ними. Если кто то всё же передумает.. Они оба поднялись. Свет луны проникал сквозь щели в крыше, ложась бледным серебром на шерсть Янтарной Звезды. Его глаза были твёрды, как камень. — Мы потеряли слишком много. Но это не конец. — Нет, — отозвался Совиный Коготь. — Это только начало. И в это мгновение, словно в подтверждение их слов, снаруж и завыла сова. Глухо. Зловеще. Но, быть может… предупреждая.