Глава 17. Огонь в тишине

Совиный Коготь всё ещё стоял, глядя в пустоту, но внутри его разгоралась буря. Голоса звёздных предков отступили, но их послание горело в его сердце, как осколок льда, впаянный прямо в плоть. Он понимал — эта встреча не случайна, как и то, что Луноликая оказалась среди речных воинов. Всё это было частью чего-то большего, запутанного и опасного. Он обернулся, кивнув Камнелапу и Алой Буре. — Мы должны поговорить с Янтарной Звездой. Сейчас же.. — Думаешь, он прислушается? — нахмурилась Алая Буря, но уже шла рядом, быстрым шагом. — Он должен, — резко отрезал целитель. Они направились к расщелине, где предводители всё ещё спорили в полголоса. Янтарная Звезда поднял взгляд первым, заметив приближающихся котов, и хмуро нахмурился: — Что случилось? Совиный Коготь шагнул вперёд, глаза горели странным светом, будто он не спал много ночей, но внутри его вела сила. — Я получил знамение, Янтарная Звезда. Прямо сейчас. Снова. Как в ту ночь, когда Грозовые Раскаты были уничтожены. Я видел Оленюю Звезду — она предупреждала нас: "Охотник стал охотой". Это — о Луноликой. Она… она уже не та, кем была. Её запах, её поведение, её взгляд — она ведёт этих котов не просто как перебежчица. Она часть чего-то другого. Вспомни , когда на нас напали она стояла в стороне.. Алоэзвёзд сощурился. — Ты обвиняешь моих воинов? — Я не обвиняю, — спокойно ответил Совиный Коготь. — Я предостерегаю. Это не ваша вина, но вы в опасности. Мы все в опасности. Янтарная Звезда молчал, глядя на своего целителя. Он знал — Совиный Коготь не станет говорить впустую. Его знамения редко ошибались. Он перевёл взгляд на Алоэзвёзда, голос стал сдержанным, но напряжённым: — Ты говорил, что не звал нас. Что это не твоя инициатива. Так может, кто-то другой заманил нас сюда? Чтобы столкнуть? — Ты думаешь, — медленно проговорил Алоэзвёзд, — что кто-то использует нас? — Возможно, Луноликая была этим инициатором.. Нам нужно её найти.. — Ты не получишь её без боя, — холодно произнёс Алоэзвёзд. — Если она воительница моего племени, ты не можешь взять её просто так. Янтарная Звезда стиснул зубы. Его хвост вздёрнулся, напряжённый, как струна. — А если она враг, уже здесь? Если она опасна? Мы должны знать правду. На миг повисла тишина. Шорох ветра у берега, лёгкий всплеск волны… и тени в лагере, казалось, потемнели. Совиный Коготь шагнул ближе: — Тогда позволь мне поговорить с ней. Один на один. Я не буду поднимать когти. Я просто спрошу. Алоэзвёзд задумался. Его взгляд метнулся к выходу из расщелины. — Убирайтесь.. — пробубнил предводитель племени речных песен — Не возвращайтесь сюда никогда.. Янтарная Звезда вздрогнул, как будто на него выплеснули ледяную воду. Он пристально всмотрелся в Алоэзвёзда, будто не веря в услышанное. — Что?.. — прошипел он. — Ты прогоняешь нас? После всего? — Ты пришёл в мой лагерь с угрозами, — твёрдо ответил Алоэзвёзд. — Обвинил моих воинов, потребовал кошку, которая приняла наше племя. Я не позволю тебе разрушить то, что мы здесь строим. Уходите. Пока я ещё контролирую своих. Совиный Коготь резко втянул воздух сквозь зубы, но не сказал ни слова. Алая Буря, сжав зубы, шагнула вперёд: — Она предала нас. Ты должен хотя бы выслушать, что мы… — Всё, — перебил Алоэзвёзд, глаза его сверкнули. — Ваше время здесь истекло. Следующий шаг — кровь. Камнелап прижал уши, на морде читалось разочарование и ярость. Янтарная Звезда глубоко вдохнул, будто стараясь сдержать ярость, а потом медленно кивнул: — Очень жаль. Мы пришли не с битвой. Но раз ты выбрал закрыть глаза… Он развернулся, расправив плечи, и первым направился к выходу из лагеря. Остальные воины молча последовали за ним. Проходя мимо Луноликой, Камнелап бросил ей взгляд, в котором смешались боль, обида и… что-то ещё. Но она отвернулась, будто не заметила его вовсе. Когда они вышли за пределы лагеря и камни вновь заскрипели под лапами, Совиный Коготь, не оглядываясь, заговорил: — Это не конец. — Нет, — мрачно согласился Янтарная Звезда. — Это только начало. Ветер снова налетел, хлеща по морде запахами речного племени, крови и чего-то более тёмного… почти сгнившего. Совиный Коготь прищурился — среди порывов ветра он вновь уловил чужой голос, шепчущий с того света: «Когда река унесёт звезду… тогда начнётся великая тьма.» Он замедлил шаг, всматриваясь в тучи. И на миг ему показалось — сквозь облака пробилась полоска света в форме осколка луны, и этот свет был красным, как кровь. — Мы должны предупредить всех, — глухо сказал он. — Пока ещё не поздно. — Предупредим, — кивнул Янтарная Звезда. — Но сперва нам нужно выжить. Под вечерним небом, тяжёлым и свинцовым, отряд Янтарной Звезды возвращался обратно. Дорога от лагеря Племени Речных Песен тянулась вдоль русла бурного потока, перекинутого корягами и скользкими валунами. Воздух был влажным, с привкусом водорослей и сырой земли, и каждый вдох напоминал о том, насколько далеко они ушли от своего прежнего дома. Янтарная Звезда шёл впереди, шаг его был тяжёлым, но уверенным. Мышцы под напряжённой шерстью подёргивались, как будто он сражался с невидимым врагом. Шум бегущей воды рядом, ранее чуждый, теперь начал раздражать — в нём слышались отголоски слов Алоэзвёзда, отказа, предательства, равнодушия. Совиный Коготь плёлся чуть позади. Его взгляд был остекленевшим, в нём таились не только усталость, но и отголоски страха. Ветер шевелил его шерсть, словно кто-то невидимый касался её когтями. Шёпоты, что преследовали его всё последнее время, вновь ожили в шелесте трав, в плеске воды, в завывании вечернего воздуха. — Это всё неправильно, — прошептал он сам себе. — Всё идёт не так… Алая Буря шагала справа от Янтарной Звезды, как всегда на полкорпуса ближе к опасности. Её хвост нервно дёргался, когти то и дело выдвигались, будто она не могла до конца поверить, что бой закончился. На её морде отражалась сдерживаемая ярость — не столько на Алоэзвёзда, сколько на Луноликую. На то, что та отвернулась от них. Камнелап тащился сзади, медленно, словно каждая лапа весила камень. Его глаза потускнели, плечи были опущены, шерсть на загривке — взъерошена, как после удара. Он не говорил ни слова с тех пор, как покинул лагерь. Иногда его губы шевелились, будто он проговаривал что-то беззвучно. Внутри него гремел шторм, и ни один из соплеменников не решался прервать его молчание. Когда они, наконец, покинули влажные земли, путь пошёл ввысь — через холмы и каменистые уступы, где трава была сухой, а ветер резким. Первые звёзды начали пробиваться сквозь облака, но в их свете не было покоя — они мерцали, как глаза наблюдающих духов. — Осталось немного, — хрипло сказал Янтарная Звезда, скорее себе, чем остальным. — За тем перевалом… Он не договорил — вдруг остановился, приподнял голову, втянул воздух. Остальные тоже замерли. Где-то вдалеке раздавался ночной вой, не лисий, не совиный. Странный. Протяжный. Будто сама ночь стонала от боли. — Быстрее, — скомандовал он. — Не нравится мне это. И они ускорили шаг. Сердца стучали гулко, словно предчувствуя беду. Даже лес, казалось, стал тише, только ветви деревьев тревожно поскрипывали, будто переговаривались между собой. Камнелап наконец поднял голову — на его морде снова появилась решимость. Он догнал остальных и пошёл рядом с Алой Бурей, не говоря ни слова. Когда показались знакомые холмы и очертания старых деревьев, чьи силуэты были родными до боли, в груди у каждого из них мелькнула искра облегчения. Но вместе с ней пришёл страх. А что если лагерь не в порядке? Что если беда уже пробралась туда? — Будьте готовы ко всему, — предостерёг Совиный Коготь, и в его голосе слышалась не только тревога, но и знание. Он чувствовал… что-то ждёт их. И шаг за шагом они двинулись к лагерю. Дом звал их… но никто уже не был уверен, найдут ли они его таким, каким покинули.