-9- Ты сумасшедший. Но я тебя всё равно не отпущу

Холл школы, утро. Двери распахнулись — и будто ветер пронёсся по коридору. На пороге стояла Наби. Чёрная короткая юбка, оголяющая бледные колени. Светлое худи — большое, будто с чужого плеча, небрежно надетое поверх тонкой рубашки. А волосы… Теперь это было каре. Чёткое, чуть ниже подбородка, с прямой чёлкой, подчёркивающей её скулы. Волосы больше не спадали каскадом по спине. Они резали воздух своей новой формой — как нож. В её глазах не было ни злости, ни грусти, ни дерзости. Там не было ничего. И это пугало больше всего. Шёпот разнёсся по коридору быстрее звонка. — Это она?.. — Ты видел?.. — Охренеть, она же совсем другая… — Что с её волосами? — Это точно Наби?.. Юри заметил её первым. Он сразу сорвался с места, быстрым шагом направился к ней, глаза распахнуты. Он открыл рот — хотел что-то сказать. Но застыл. — Наби… — голос сорвался на шёпот. — Что с тобой случилось? Она остановилась. Посмотрела на него. Прямо. Без маски. Без тени. И… не ответила. Просто пошла дальше, минуя его плечо, как будто он был прохожим. Как будто ничего не значил. И это ранило. Больно. Словно она вырезала его из своей реальности. Юри обернулся, глядя ей вслед. У неё спина прямая. Шаг — размеренный. Но он видел: руки в карманах сжаты до побелевших костяшек. — Что, чёрт возьми, с ней сделали?.. — пробормотал он, сжав кулаки. А в это время, чуть дальше, за углом, Минхо — опоздавший, как всегда — застыл у стены, увидев всё. Наби. Юри. И это каре. Как лезвие. Его лицо стало холодным. Он больше не шутил. Он видел всё. И он понял: "Кто-то сегодня ответит. И это будет больно." Пустой коридор третьего этажа. Свет тусклый, пыльный, будто школа сама хотела спрятать Наби от всех. Она стояла, опершись о подоконник, вытянув ноги и слегка склонив голову. На ней была светлая худи, почти укрывающая короткую юбку. А волосы… короткое каре с мягкой, неровной чёлкой. Слишком непривычное. Слишком чужое. Он увидел её сразу, как только повернул за угол. И замер. Минхо молча смотрел на неё. В груди будто что-то резко сжалось. Она выглядела... иначе. Не просто с другой причёской. А будто часть её была вырвана. И заменена тенью. Он подошёл медленно, не издавая ни звука, но она почувствовала — повернулась на пол-оборота, глянула через плечо. В её взгляде — пустота. Но ресницы дрожали. — Это ты? Он кивнул. Остался стоять в шаге от неё, будто боялся спугнуть. — Ты не пришёл два дня. Я думала, ты забил. — Не забил. — Его голос был глухим. — Я знал, что ты вернёшься. Но, чёрт... не такой. Он медленно поднял руку и, не дождавшись разрешения, осторожно коснулся кончика её чёлки, провёл пальцами по линии виска, будто убеждаясь, что это не сон. — Кто это сделал? — Отвали. Она хотела отвернуться, но он поймал её за запястье, потянул к себе — не резко, но настойчиво. Она упёрлась ладонями в его грудь, и между ними остался зазор в несколько сантиметров. Дыхание на дыхании. — Не играй в ледяную суку, Наби. Не со мной. — Я не играю. Я просто устала. Мне больно, блядь. — Тогда скажи. Позволь мне это чувствовать с тобой. Она сжала губы, и по щеке — одна тонкая слеза. Минхо обнял её, резко, прижимая к себе. Его рука сжалась на её затылке, вторая — обвила талию. Он был горячим, настоящим, единственным, кто не требовал объяснений, а просто был рядом. Его подбородок упал ей на плечо. — Я убью тех, кто тронул тебя. Клянусь. — Это не важно… — выдохнула она, уткнувшись лбом в его ключицу. Её ладони вцепились в ткань на его спине. — Я просто… я с мамой… — Что с ней? — Она любила мои волосы. Говорила, что я как она. Когда я смотрю в зеркало — теперь её не вижу. Минхо отстранился буквально на сантиметр, взял её лицо в ладони, большим пальцем стирая слезу с её щеки. — Ты всё ещё красивая. Всё ещё ты. — Он наклонился ближе. Их лбы почти соприкоснулись. — А они будут платить. — Не надо драк, Минхо. Просто… останься. Он наклонился к её щеке, губами едва коснувшись кожи, чуть ниже скулы. Его поцелуй был мягким, будто извинением. Он шептал прямо ей в кожу: — Я здесь. Пока ты не скажешь: «уйди». Даже тогда… не факт, что уйду. Она дрожала. От усталости. От тепла. От того, как он держит. Как никогда раньше. Она уткнулась в его грудь, зарылась в него как в кокон. И они просто стояли. Она — с разбитым сердцем. Он — с бешено стучащим. И между ними больше не было игры. Только двое, которые впервые позволили себе быть уязвимыми. — Пошли отсюда, — хрипло сказал Минхо, не убирая рук с её талии. — Уроки ещё... — Плевать на уроки. Ты не останешься здесь с этими шавками. Пошли. Наби не спорила. Просто молча кивнула и прижалась к нему чуть сильнее, будто наконец позволила себе выдохнуть. Он обнял её крепче, провёл по лестнице вниз, не отпуская. Кто-то пытался окликнуть их — учитель или ученик — но Минхо даже не обернулся. Он вёл её через холл, мимо шкафчиков, сквозь толпу — не глядя ни на кого. Она — в его худи, с этой новой короткой причёской и красными от слёз глазами — держалась за его рукав. Никто не осмелился остановить их. --- Когда они вошли в квартиру Минхо, она впервые за день почувствовала, как с плеч свалилось напряжение. Просторная, стильная, немного беспорядочная — его квартира пахла кожей, сигаретами и чем-то тёплым, почти уютным. — Разувайся. — Он кивнул на тапки, потом подошёл ближе и сам потянулся к её ногам, расстегивая молнию на её ботинках. — Эй, я могу сама, — пробормотала она, но он проигнорировал. — Я знаю. Но я хочу. Он поднялся, положил ладони на её щеки. Она чуть наклонилась в его прикосновения — сама того не замечая. — Ты выглядишь как кошка, которой обрезали крылья. — Кошки не летают, Минхо. — А ты летала. Он мягко коснулся её подбородка и провёл пальцем по челюсти. Она не отстранилась. — Иди переоденься. — Он дал ей свою мягкую футболку и спортивные штаны. — Там ванная. Всё чисто. А я... приготовлю что-нибудь. --- Когда она вышла — с мокрыми волосами, в его огромной футболке — он уже ждал её на диване. В руках чашка с чем-то горячим. — Это не еда. Но какао со сливками — сойдёт? — Он подмигнул. Она слабо усмехнулась. Впервые за эти дни — по-настоящему. Не натянуто, не чтобы скрыть боль. Просто... от него. — Сойдёт. Она села рядом. Он подал ей кружку. Их пальцы коснулись — и она не отняла руку сразу. — Я не спрашиваю, кто это сделал. Хотя хочу знать. Просто скажи — хочешь, чтобы я что-то сделал? Наби посмотрела на него. Долго. Не отводя взгляда. В её глазах снова вспыхнул огонёк, который она потеряла. — Хочу, чтобы ты был рядом. Только не трогай. Я хочу заснуть и не думать ни о чём. Он не ответил. Просто лег рядом, обнял за талию, прижал к себе. Её спина к его груди, его нос зарыт в её шею, дыхание ровное и тёплое. — Я не уйду, — прошептал он. — Даже если снова сожжёшь мне одежду и гордость к чёрту. — Знаешь, Минхо... — М? — Ты всё равно мудак. Он усмехнулся, чуть сильнее прижимая её к себе. — Но теперь твой мудак, да? Она не ответила. Только положила ладонь поверх его, сжав пальцы. Ночь. Квартира погружена в полумрак — лишь свет уличных фонарей пробивается сквозь жалюзи, рисуя бледные полосы на стене и постели. Минхо спал крепко, на спине, с одной рукой закинув её под голову, другой — обнимал Наби, будто боялся, что она исчезнет во сне. Его дыхание было ровным, спокойным. В отличие от неё. Наби лежала, широко раскрыв глаза, глядя в потолок. Сердце било неравномерно. То ли оттого, как он её держал, то ли от мыслей, что будут, если она снова останется одна. Она вздохнула и повернулась на бок. Потом на живот. Потом снова к нему лицом. Пыталась заснуть — тщетно. Его рука соскользнула ей на бедро, когда она пошевелилась, и это прикосновение заставило её замереть. Прошло ещё пять минут, прежде чем она осторожно перелезла через него, устроившись сверху, грудью к его груди, щекой к шее. Он даже не пошевелился. Только мягко выдохнул, рефлекторно сжав её ближе. — Минхо... — шепнула она, не ожидая ответа. Просто, чтобы не было так тихо. Он не проснулся. А она всё так же не могла уснуть. Наби снова сменила позу — теперь она свернулась калачиком у него под мышкой, нога перекинута через его бедро, пальцы уткнулись в его грудь. Она слушала его сердце. Медленное, тяжёлое. Уверенное. Спустя ещё несколько минут — вновь смена. На этот раз она легла спиной к нему, но так, чтобы его грудь касалась её спины, его рука обвивала её талию. Но и тут было неуютно — слишком много пустоты внутри. В какой-то момент она развернулась резко, оказавшись прямо на нём, прижавшись лбом к его шее, уткнувшись коленями по бокам от его талии. Она лежала, словно его тело было единственным, что могло её заземлить. Он, наконец, пошевелился, чуть приоткрыв глаза. — Ты чё, ёрзаешь, как червяк? — Не могу спать. — Так и понесло тебя по мне, да? — Может, мне так уютнее. — Я не против. — Его руки снова обвили её, пальцы провели по спине. — Хочешь — можешь вмяться в меня полностью. — Уже, по-моему. Он хмыкнул, зарывшись носом в её волосы. — Спи, принцесса. Можешь вертеться, кусаться, придавить меня — только не уходи. — А если я храплю? — Тогда мне повезло. Она улыбнулась — впервые за день по-настоящему легко — и, оставаясь на нём, медленно позволила глазам закрыться. Его ладони медленно, почти лениво, скользили вдоль её позвоночника, и сердце, наконец, стало биться чуть спокойнее. Утро подкралось незаметно. Бледный свет медленно скользил по полу, по простыням, по краю кровати, пока не добрался до двух тел, переплетённых под одеялом. Минхо открыл глаза первым. Он не сразу понял, где заканчивается он и начинается она. Её нога была закинута на его бедро, рука — на груди. Лицо уткнуто в его шею, дыхание тёплое, ровное, почти щекочущее. Он чуть шевельнулся, осторожно, будто боялся спугнуть это утреннее спокойствие. Но Наби только крепче прижалась, хрипло вздохнув сквозь сон и едва слышно пробормотав: — Не двигайся... Минхо улыбнулся краем губ. Его пальцы мягко прошлись по её спине — вверх, вниз, едва касаясь, как будто проверяя, здесь ли она на самом деле. Она была. — Эй, — шепнул он, — просыпайся. Уже утро. — Пошёл ты, — всё так же сквозь сон пробурчала она, не отрываясь от него. — Хочу умереть здесь. Он чуть склонился и поцеловал её в плечо, там, где кожа была ещё чуть прохладной после сна. — Лучше не умирай. Я привык, что ты у меня тут ерзаешь. — Привык? — Ага. Сначала ползёшь, потом засыпаешь на мне. Потом ты у меня под боком, потом на голове... — Минхо... — Что? — Не трогай меня. Я не проснулась ещё. Иначе я... убью тебя. Он усмехнулся, зарываясь носом в её волосы. Вдохнул её запах — чуть сладкий, чуть уставший. Такой её. — Тогда убивай. Мне норм. — Господи... — Она слабо толкнула его грудь. — Ты был таким спокойным ночью. Где этот Минхо? — Умер. Вместе с тишиной. — Он подался вперёд и остановился в миллиметрах от её губ. — А сейчас просыпается тот, кто хочет знать, почему его девочка смотрит в пустоту и ничего не говорит. Её глаза на мгновение открылись. Глубокие, тёмные, но уже не пустые. Он видел в них усталость, боль, злость и... что-то ещё. Может, доверие. Или просто усталость от одиночества. Наби опустила взгляд, потом снова прижалась к нему. — Дай мне просто ещё немного. Так. Здесь. Без вопросов. Минхо ничего не ответил. Только крепче обнял её, гладя по спине. Они лежали молча. Он — спокойный, она — дрожащая изнутри. Но рядом. Иногда, это всё, что нужно. Она встала с кровати и подошла к зеркалу, пытаясь понять, что произошло. Каре, которое она сделала в тот день, было теперь частью её. Но… как будто чего-то не хватало. Она с трудом воспринимала своё отражение, пальцами перебирая короткие пряди, которые несли в себе память о прошлом. Она все ещё не могла привыкнуть. Её взгляд был пустым, будто она пыталась найти себя в новом облике, но ничего не получала в ответ. Минхо заметил, как она замерла, наблюдая за собой. Он молча подошёл к ней сзади, его шаги едва слышны. Осторожно, не привлекая внимания, он положил руку на её плечо, затем наклонился, чтобы коснуться её кожи мягким поцелуем. — Ты прекрасна, — прошептал он ей в ухо, его дыхание ощущалось, как горячий, тёплый ветер на её коже. — Не смотри в зеркало, если не можешь увидеть это. Она замерла, когда его рука скользнула вдоль её руки, а его губы слегка коснулись её плеча. Он знал, что она пыталась скрыть свои переживания, но не мог позволить ей быть такой хрупкой. — Ты правда думаешь, что это важно? — её голос был тихим, но не скрывающим боли. Минхо повернул её лицо к себе, его взгляд был серьёзным, но в нём был этот мягкий, почти нежный момент, когда его чувства выходили наружу. Он заглянул ей в глаза, поднимал подбородок, чтобы она могла встретиться с ним взглядом. — Да, важно. Ты важна. Твои волосы, твой образ, всё это не определяет, кто ты есть. Ты остаёшься Наби. — Он едва заметно улыбнулся. — И ты… замечательная, как бы ты не выглядела. Её сердце сжалось. Его слова не было достаточно для того, чтобы стереть все сомнения, но они дали ощущение тепла и поддержки, которое так не хватало. Она посмотрела на его лицо, где, несмотря на всю его холодность, сейчас было что-то родное и... заботливое. — Ты меня не понимаешь, — тихо сказала она, возвращая взгляд на своё отражение. — Я... я потеряла часть себя. Минхо нежно провёл ладонью по её волосам, так мягко, как только мог. Он знал, что не сможет забрать её боль, но мог хотя бы попытаться быть рядом, чтобы она не чувствовала себя такой одинокой. — Ты не потеряла себя, Наби, — он прошептал, почти с чувством. — Ты нашла новую себя. И это тоже важно. Ты будешь крутой с этим каре. Я уверен. Она позволила себе немного расслабиться, ощущая его тепло за спиной. Наби закрыла глаза, почувствовав, как его рука снова обвила её, и на этот раз она не сопротивлялась. Минхо тихо усмехнулся и, поднимая её волосы, как будто проверяя, как они ложатся, сказал: — Слушай, может, тебе стоит в следующий раз просто побрить голову и посмотреть, как на это отреагируют все? Думаю, это будет бомба. Она посмотрела на него и улыбнулась, но её улыбка была сквозь слёзы. Слёзы, которые она так долго пыталась сдерживать. Наби откинула голову на его грудь и прижалась к нему. — Ты сумасшедший. Но я тебя всё равно не отпущу, — прошептала она, и, на удивление, её слова прозвучали не так, как обычно. Минхо, не отпуская её, ответил, шепотом: — Ты не можешь. Я тебе не дам. Всё ещё стоя, он обнял её крепче, и она почувствовала, как её боль медленно уходит в его объятиях. Тихая комната наполнилась только их дыханием.