«…и правда всплывает наружу».

— Джон, ты– — Линч, дружище…, — с целью объясниться, прервал писатель, но и сам оказался перебит: — Ты обманул меня, — из уст Егора сочился яд, отравляющий скорее не Джона, а самого журналиста: настолько ему было неприятно узнать о вранье друга. — И это уже твоя вторая по счёту серьезная ложь. — Какая нахрен вторая серьёзная ложь? — не понял Джон, что имел в виду Егор. — Да не обманывал я тебя, приятель! — Тогда что ты сделал, а, Джон? Что ты сделал, если не обманул меня? — начал закипать Линч. — Я просто, блин, умолчал правду, — Джон сделал шаг к Егору, приближаясь к нему словно ради примирения. — И почему ты так мелочишься, Линч? — Мелочь? — злобно и ошарашено выплюнул журналист. — Ты называешь ЭТО мелочью?! — он потряс рукой, в которой до побеления костяшек сжимал старый испачканный кровью свитер. — Ты сказал, что выбросил его! И ладно, срать я хотел на этот долбанный свитер, мне плевать, что ты сохранил его. Но ты соврал мне о причине, Джон, какого чёрта?! — А ты бы как поступил на моём месте? — взмахнул руками писатель, остановившись рядом с другом на расстоянии вытянутой руки. — Что я должен был, по-твоему мнению, сделать, черт возьми? Сказать тебе, какая сладкая у тебя кровь, признаться, что именно из-за этого я не смог выстирать эти грёбаные пятна? Ты как себе это представляешь? Как будто ты сам поступил бы иначе! Линч замахнулся, и в следующую секунду в лицо Джона прилетела кровавая ткань. — Какого– — Да, Джон, я поступил бы иначе, — грубо перебил Егор и отшатнулся от Джона, глядя на него со смесью опаски и отвращения из-за упоминания «сладкой» крови. — Да неужели, — вцепившись пальцами в свитер на своём лице, Джон быстрым движением швырнул его на пол. — Представь себе, да, — звуча на тон громче, процедил Егор. — Я сказал бы тебе правду. И я не стал бы тебе врать, как это сделал ты! — Линч… — А знаешь, почему я сказал бы тебе правду? — Егор сделал широкий шаг к своему другу, одним махом ноги сократив дистанцию. Зелёные глаза полыхали огнём горького гнева. — Потому что я доверяю тебе, Джон, мать твою! — журналист выставил палец вперёд и злобно ткнул им другу в грудь, от чего тот отшатнулся на шаг назад. Джон открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел, так как Линч, не докончив, всё продолжал: — Потому что я доверяю тебе, — тише повторил собственные слова Егор, а затем медленно покачал головой в знак отрицания. — Но теперь я начинаю в этом сомневаться. — Ты с ума сошёл, приятель? — не скрывая удивления, проговорил Джон. — Я, блин, понимаю, что тебе неприятно или обидно, но чёрт подери, ты тоже меня пойми!  Джон свою мысль не договорил, собираясь продолжить, но тут же заметил, как журналист напротив, точно собираясь прервать его и что-то сказать, разинул рот.  Но писатель успел подать голос первее: — Почему ты даже выслушать меня не пытаешься, Линч? Сам Линч в этот момент замер. Слова застряли у журналиста на языке, так и не сорвавшись. Истолковав вопрос Джона по-своему, Егор мрачно свёл брови к переносице.  — Это обвинение? — спрашивает Линч, но в ответе на это не нуждается: — Ты обвиняешь меня? Не слушаю тебя, говоришь, а, Джон? О-о, да, приятель, я действительно тебя не слушаю. И не хочу слушать. А знаешь почему? Потому что ты лжец! — ткнув пальцем в сторону валявшегося на полу свитера, но не отрывая от Джона злого цепкого взгляда, воскликнул Егор. — Да что ты прицепился к этому грёбанному свитеру? — правда недоумевал Джон. — Ладно, ладно, я реально тебе соврал, хорошо, признаю! Но не понимаю какого хрена ты реагируешь на это вот так? «Вот так» – это подскочивший от злости пульс, участившиеся дыхание, подрагивающие гневно руки… Егор делает глубокий вдох, будто пытаясь совладать с пеленой сильных эмоций, но получается у него это как-то рвано. Глубокий неровный выдох на добрые пять секунд. И снова глубокий вдох – уже чуть лучше. Выдох. А Джон, уже на порядок испуганный его рваного дыхания – пусть даже если в целях успокоиться – снова подал голос: — Линч… — Ты понимаешь, что это ненормально, дружище? — пытаясь говорить как можно спокойнее, на тон тише проговорил Егор. — Что именно? — уточняет Джон, хотя и догадывается, о чём он. — Кровь, Джон, — взмахнул рукой журналист. — То, что она кажется тебе сладкой – вот, вот что ненормально! — Поэтому я и не хотел говорить тебе об этом, Линч. Потому что что ты всегда и постоянно раздуваешь из мухи слона! Егор едва-едва заметно затрясся от гнева, но тут же взял себя в руки, снова сделав хоть и немного рваный, но глубокий вдох. — Я бы не раздувал «из мухи слона», — на выдохе отчеканил журналист. — если бы ты всегда говорил мне обо всём сразу, а не умалчивал. Каждый раз, Джон, каждый чёртов раз, взять того же Болтона! Почему ты всегда молчишь о таких важных вещах? А кровь? Это тоже, мать твою, важно, и с этим нужно разбираться, а не утаивать от меня! — Да я хотел тебя уберечь, как же ты не понимаешь? — Уберечь от чего? — удивился Линч и саркастично продолжил: — От правды? Ну охренеть, приятель, какой ты заботливый! — Я хотел уберечь тебя от переживаний! — Каких, к чёрту, переживаний? — Ты всегда волнуешься, — кратко объяснил Джон… …и Егор только сейчас почувствовал на себе его взгляд. От внимательных, словно читающих насквозь, серых глаз, журналисту стало не по себе. — Что? — Сколько тебя помню, ты всегда, слышишь, всегда волнуешься о всякой херне. И вот даже сейчас, — словно осознав что-то, произносит Джон. — Ты волнуешься, и поэтому ты так себя ведёшь. — О всякой херне? — нахмурился Линч. — Веду себя так – это как? Что ты несёшь? — Ты постоянно накручиваешь, выдумываешь всякую фигню, — сказал Джон и в эту же секунду пазлы у него в голове будто сложились. — Точно. Поэтому ты так отреагировал на свитер, поэтому ты так злишься. Ты выдумал себе, что я снова превращусь в нечисть. Ты боишься? — Чт– — Ты боишься того, что мне понравилась кровь? Ты злишься, потому что я молчал тебе об этом? — Да не боюсь я, Джон, — хмуро возразил Линч. — И не злюсь. И действительно, журналист теперь не выглядел злым или раздражённым, он выглядел… — Я…, — потерянным. На долгие секунды три воцарилась тишина. — Ты? Егор вздохнул, будто что-то понял. — Я… я беспокоюсь за тебя. А Джон, догадавшийся об этом, удивлён его словам не был. Удивился он тому, что Линч вдруг положил руки ему за плечи. — Обещай, — глядя в серые глаза, потребовал Егор. — Что? — не понимая, опять удивился Джон. — Обещай, что ты больше ни о чём не будешь молчать мне, — пальцы на плечах, словно требовательно, сжались. — Обещай, что если что-то случится, то будешь говорить мне об этом сразу. Писатель чуть свёл брови к переносице, глаза смотрели удивлённо. — Линч– — Обещай, мать твою! — Линч тряхнул его за плечи. — Я тоже пообещаю, Джон, мы должны поклясться говорить друг другу только правду! Джон нерешительно приоткрыл губы, но молчал. — Обещаю, — слабо кивнул Егор. — что я не буду ничего от тебя скрывать, Джон. Клянусь никогда тебе не врать. Зелёные глаза выжидающе уставились на писателя, который, казалось, только сейчас понял, чего от него хотят. Джон, хоть и не был уверен, всё равно набрал в себя немного воздуха и выдохнул: — Обещаю. — Увереннее. — Обещаю… — Увереннее. — Да ты издеваешься? — Хорошо, Джон, — словно поняв, в чём дело, Линч отпустил его плечи. А затем протянул писателю правую руку. — Обещаю не раздувать из мухи слона, когда буду слышать от тебя правду. Джон моргнул. А потом прыснул от смеха: — Ты серьёзно? — Серьёзно, — с самым серьёзным взглядом на свете сказал Егор, никуда не девая в ожидании протяную руку. Писатель замер в нерешительности, замешкался, но руку Линча всё-таки ответно сжал. — Обещаю. Журналист, убедившись в том, что голос Джона прозвучал достаточно уверенно, удовлетворительно кивнул. Они пожали друг другу руки, закрепляя обещание. — А теперь, — когда рукопожатие было разлеплено, подал голос Егор. — надо разобраться в том, что с тобой происходит. — Да забей, Линч, — отмахнулся Джон. — Думаю, это всего лишь побочный эффект вампирского укуса. — Всего лишь? — прищурился журналист. — Сам подумай, не могло же всё пройти так легко, без последствий? Распознав в глазах друга опасение и беспокойство, писатель поспешил продолжить: — Да успокойся ты, Линч. Как видишь, глаза у меня не красные, клыков нет, твой пульс я не слышу, на тебя со словами «Я хочу есть» не накидываюсь, значит всё нормально. Джон, убедившись в том, что Егора эти слова хоть как-то удовлетворили, на секунду замолчал. А затем, изогнув губы в слабой хитрой улыбке, произнёс: — Кстати… по поводу нашего обещания. Линч изогнул бровь в немом вопросе. — Поклянёмся кровью? — Идиот, — нахмурился Егор, не выдав улыбку. Тупая шутка Джона. Но всё же она показалась журналисту забавной.