IX Swing [Душенька, Обси, Вы]

Обси останавливается весь. Не доносит до рта бутерброда, рука со стаканом чая замирает буквально в сантиметре от стола. Душенька кладёт меж страниц библии закладку и откладывает. Бегает взглядом с застывшего лица на книгу. Отодвигает её подальше. Встаёт с дивана, шлёпает специально громко ногами по ковру и не получает никакой реакции. Придвигается совсем близко, по собственным меркам, тычет на пробу в щёку. Он даже не моргает. Душенька вынимает из рук стакан и бутерброд. Поворачивается обратно к лицу. На секунду кажется, что у него винда слетела. Бегут белые символы по синему экрану. Душенька отшатывается на резко ставшее одухотворённым лицо Обси. Недалеко. Его хватают за ладони и смотрят сквозь. Смеётся. — Давно не виделись! Душенька дёргается в такт скачущему шагу Обси. Крутится в его порывистых объятьях. Абсолютно не понимает, что произошло. — Душенька! — он фокусируется на его глазах, останавливается на мгновенье и снова смеётся. — У нас столько гостей! — Ты хочешь об этом поговорить? — Нет! Душенька по глазам считывает его улыбку, искренний смех, что булькает хрипом, вторит восклицаниям. — Душенька! Что ты хотел меня спросить до того, как я перезагрузился? Душенька моргает. Потом ещё раз. Открывает рот, но выходит только какой-то скрипящий писк. Обси хватает его как принцессу, проносит через весь зал и кладёт обратно на диван. Нависает. Закрывает собой закатное солнце. — Ну? Давай-давай! Это явно было что-то интересное, если сюда их привела! Обси слишком близко. Тычет носом в нос. У Душеньки связь мозг-язык атрофировалась, по причине перегрев. Щёки горят. Ему всё ещё немного не комфортно. Обси прислушивается к чему-то своему, кивает и отодвигается. Совсем немного. Как раз по краю комфортного пузыря. Ему только хвоста собачьего не хватает, как пропеллер вращающегося, чтобы совсем явно показать его возбуждённый интерес. — Помнишь, когда Зак привёл меня сюда? Ты сказал, что мы в середине истории. — Да. Думаю сейчас мы в нескольких десятках страниц от конца истории. А что? — Что будет за последней точкой? У Обси глаза горят. И это не солнце отражается. Оно как раз таки за его спиной. — Я люблю тебя, Душенька, знаешь? — шепчет, без восклицательных знаков. Слишком интимно, если бы кто спросил его мнения. Отворачивается, глаза закрывает и что-то бурчит. Поворачивается с лукавым прищуром, — смотри-ка, она всё же вытащила это из меня. Хихикает, прячется лицом в свитере Душеньки. Он же смотрит в расписанный красным потолок. Неловко. Шепчет, что он тоже. Обси сжимает его ладонь. — Почему она привела их сюда? — Что будет за последней страницей? После обращения к читателям. — Да? Обси молчит. Долго. Тени удлиняются, птицы щебечут громче. Душенька бегает невесомо по его голым рукам. По тонким царапинкам, пятнам, совсем крошечных, на вроде веснушек ожогах. Избегает переплетающиеся узлами нити в локтях, обвивающих запястья браслетами. На них только смотреть. Как сквозь голубые вены мерцают золотом воспоминания. В окно стучит цветущая веточка сирени. — Потом мы уйдём, я думаю. Персонажи ведь никогда не знают, что история заканчивается. Что они для кого-то другой мир. — А мы с тобой? — Мы — две карты из новой колоды таро, зачем-то брошенные на шахматную доску. Ты ведь тут совсем недолго. — Половину истории, твоими словами. Обси выдыхает. Горячее дыхание бежит по шее. Он поднимается, держит себя на весу на одной руке. Вторую кладёт Душеньке на щёку. Трёт. — А я ещё долгое предисловие. Кадрами. — Как второстепенный персонаж? — Как декорация. — Это — она? — Это — Я. Нет. Иногда говорю именно я, а не сюжетный двигатель. За последней точкой... Душенька поднимается на локтях. У них лица на одном уровне. У Обси глаза смотрят снова сквозь, совсем слегка прищурены. Тёплая, с тоской улыбка. — Мы бы пошли на четвёртую линию, без каких-либо знаний об этом месте. Ты и я. Познакомимся заново. Создадим историю, не как актёры, а как полноправные авторы. А это станет какой-нибудь интерлюдией, что никак не вмешивается в канву линий. Здесь есть верховный совет, милости и привычная тебе одна жизнь- Обси замолкает на полуслове. Садится на колени, хлопает руками по одежде. — Что ты спрятала? Шарит взглядом по комнате. Берёт мягко Душеньку за ладонь, не касается горящих нитей. Вслушивается. Со стола падает оставленная давно партия шахмат. Белый конь раскалывается надвое. Они стоят вдвоём, посреди полупустой квартиры. В темноте, стрёкоте. На столе лежат две карты, дюжина переливающихся яблок и командная строчка, зависшая в воздухе. Душенька поворачивается, слушает и смотрит, как учил Обси. Стены, потолок, сброс. Собственная ладонь, сатурновы кольца, край кофты. Сброс. Вязь мыслей. . . . Он поймал вас. Они заканчивают свою линию здесь. В квартире пусто. Точки с запятыми валяются на полу, мерцают тусклым золотом. Я виде—