X Pattern [Модди, Пугод, Альцест]

Модди честно пытается уследить за тарабарщиной Пугода, но отключается где-то между "бесконечной линией Коха" и "дробленой площадью" Секунд через пять. Это слишком тяжёлая информация для его сморщенного мозга. Привет, Джаст, спасибо за изюм в голове. У Пугода широкая жестикуляция, руки летающие над столом и звуковой шум громче, чем на взлётно-посадочной полосе. Уши закладывает. Ничего не слышно. Модди смотрит сонно на сложенные квадратиками салфетки, что лежат друг на друге. Рядами тянутся по всей площади. Белая простынь, прости-Господи. Моргает медленно. Десять вечера. Это не по-божески. Его энергия после часов работы — слишком гипер. — Да, ты! А, ой. Модди поворачивается к нему. Улыбается. Это не работает. Пугод сквозь шляпу прожигает взглядом. Шипит. Ладно, тут всегда есть лёгкое решение. Модди вытаскивает из внутреннего кармана телефон, трёт глаза, продрать после сна в машине. Шум Макдональдса чуть трезвит. Боже, какой там у Пугода номер? Он скрестил руки на груди, показательно отвернулся, топает ногой. И цыкает каждые секунды три. Понтовщик. На короткую трель телефона дёргает плечом. Всё же берёт. Подносит его к уху, накренив шляпу, слушает. Модди подпёр щёку, глядит, как эта его бешеная любовь растекается в лужу от озвучивания простого "перевод на сумму—". Пугод снимает шляпу, кладёт на стол. Двумя руками взбивает волосы и смотрит с акульей улыбкой в сторону Модди. Пока придержит обиду. — Ладно. На каком моменте ты отрубился? — Что у этой снежинки одновременно бесконечная длина и какая-то там странная площадь? — Боги, Модди, это было почти сразу после того, как Альцест ушёл делать заказ. Ты! Пять минут! То есть, я распинался перед тобой про красоту фрактала, про множество Мандельброта, про, в конце концов, мою сюжетную ветку на седьмой параллели, а ты уснул! — Пугод. . . — О, заткнись. Меня бесит сегодня твой голос. — А когда он тебя не? Ты это говоришь на каждой нашей встрече. — Потому что я устал от него. — Я тоже. Пугод, давай выкинем его нахуй в океан, — Альцест ставит поднос с заказом. — Твой отвратительно огромный бургер ещё в процессе. — Жаль. А вот про выкинуть, это как-то нецелесообразно. — Хочешь продать на органы? — Ну, — эти двое оборачивается на него. Модди моргает. Ничего они не сделают. — Десяток миллионов я из него точно вытащу. — Надо как-то аккуратно деньги потом поделить. Потому что после совершеннолетия Джаста я собираюсь записаться к психотерапевту и съездить в какие-нибудь дальние дали. Я заебался в этой семье. — Разведись. — Мы даже не женаты. — А как же наши клятвы за этим же столом семь лет назад? — Ладно, тогда по другому. У меня нет официальной бумажки, чтобы стребовать с него алименты и делёжку имущества. — Что мешает Секби подделать? — Тот факт, что он активно учится слать нахуй. — Умный мальчик. — Я тоже рад его росту. Модди молчит. Ему сонно. Эти двое редко общаются, но вот такие разговоры как по-новому повёрнутый узор, сорок оттенков презрения к нему. Он привык. Если это их извращённый способ показать свою привязанность к нему, пусть так. — Я вас тоже люблю. Они поворачиваются к нему резко. Брови дёргают синхронно, как у отражения с оригиналом. Смотрят друг на друга, и фыркают. Неужели Модди и сегодня не дождётся от них такой простой фразы? Не-ет, Модди, ты не получишь это так легко. Иди и вытаскивай щипцами это из Альцеста. Заломи Пугоду руки, засунь в безвыходную ситуацию. Почему он любит этих идиотов? Его Джаст, кажется, скорее назовёт отцом, чем эти двое переступят через ментальные, или чего у них там, барьеры и начнут спокойно говорить это чёртово "я тебя люблю". Ну, Модди немного устал. Вообще-то, это он недавно схлопал нихуёвую такую панику, что ему заказали Секби. — У тебя опять чешется трещина? Модди закрывает глаза, тянет слабую улыбку. Ну, они хотя бы как-то выражают привязанность. — Нет, сегодня — нет. Дёргает себя за прядь волос. Отшучивается им. Хватает куртку и едва не бежит в туалет. Закрывается в кабинке. Смотрит на три билета и кольца: не помялись, не поцарапались. Ладно. А теперь, надо вспомнить, что это он тут главная плохая сука, что от него на километр воняет пафосом Инстасамки. Боже, он был буквально королём и президентом. Окей. План такой. Он ждёт, когда они доедят свои подносы, а потом просто тащит их в аэропорт. И уже там объясняет, что в Канаде сейчас не только классная погода. Гений. А теперь на лицо уверенный оскал и вперёд. Он не пуська. Пугод с Альцестом сидят и что-то активно обсуждают. Ну, Пугод в основном слушает, подперев лицо ладонями, хихикает, что аж трясётся весь. Альцест машет руками, строит из пустых стаканов и трубочек с салфетками какую-то ахинею. Модди подсаживается аккуратно. Не сбить их устоявшейся атмосферы. Крутит на безымянном пальце колечки с Анной и Эльзой. Такие даже не выпускали в хэппи-мил. — Эй, пацаны, — он вклинивается, когда складывают пустые коробки на один поднос, — съездим в одно место? — Модди, мы с Альцестом вообще-то работаем в дневные часы. — Мы хотим спать так, чтобы сдохнуть. — Не беспокойтесь, вы сможете поспать в машине, — Модди улыбается широко, даже кажется, что она в голосе прорезается. Альцест смотрит с подозрительным прищуром, а Пугод скрипит свою не верящую ноту. Зевают. Время почти одиннадцать вечера. — Ладно, хуй с тобой. Просто не убей нас. У меня ещё дети не все выросли. — Да. А я ещё не купил остров, не вытащил из тебя. . . Что-то. Не помню. Пошли, Альцест, вызовем пока такси. — Угу. А ты, придурок, теснись на переднем месте. Модди улыбается на заваленный поднос. Они будут в восторге, когда проснутся в отеле Оттавы. Восхитительно. Золотые колечки брякают на цепи, Модди передаёт подозрительно щурящемуся контролёру три билета. Говорит со смехом, что его друзья очень уставшие. Ну, ещё он им не сразу скажет, что чемоданы с одеждой всё-таки взял. Великолепно.