Уровень 8. Думай наперёд.

      Касуми было плохо, мягко говоря. Она чуяла запах и прикосновения Шигараки даже после того, как тот скрылся за поворотом. Она слышала хриплый смех и каждым нервным окончанием чувствовала, как он въедается ей под кожу. Колени Касуми вновь подкосились, и теперь она могла не скрывать слабости своего тела, позволяя себе упасть на протоптанную землю и закрыть лицо руками, как будто его мог кто-то увидеть. Ком наконец подкатил непозволительно близко и Касуми вырвало. Сердце колотилось так громко, что заглушало её собственные мысли. Касуми прижала ладонь к груди — казалось, если она уберёт руку, сердце выпрыгнет наружу, как в тех дурацких мультфильмах, которые она смотрела в детстве.       Жесть как попала.       Первый сезон она смотрела несколько лет назад, но на затворках сознания до сих пор рисовались картинки. Сражающиеся дети, только-только поступившие на геройский курс, толпа злодеев, не способных противостоять школьникам и одному Аизаве, а также ёбаный Ному, который измотал Всемогущего настолько, что тот не мог двигаться. Могла ли она что-то изменить? Что-то подстроить так, чтобы нападение оказалось бесполезным? А что, если Шигараки потом придёт за ней и задушит ночью или выцепит в каком-то переулке во время патруля?       Касуми срочно нужно было поговорить с Юичи. Нельзя было рисковать и подставлять его под удар. Девушка сгребла пальцами землю — под ногтями застрял песок и кровь. Запах Шигараки въелся в нос — сладковато-гнилой, как испорченный мёд. Касуми скребла кожу предплечья, но он не вытирался, будто её обмазали смолой. Система перед глазами девушки моргнула.       [Новое задание.       Медиатор.       Помогите Шигараки Томуре в нападении на академию.       Награда: 650 очков опыта, 350 золотых.       Успех: + 4 характеристики.       Провал: — 2 характеристики, ухудшение отношений с Шигараки Томурой.]       Медиатор. Ебать какое прекрасное слово. Не «соучастник», не «предатель» — медиатор. Будто я дипломат на переговорах, а не крыса, которую загнали в угол.       Касуми практически взвыла — за успешное выполнение задания система предлагала в качестве награды довольно большое количество монет. Она вспомнила, как получала в разы меньше золотых за всё прошедшее время; внезапно возникший голос в её голове напомнил о том, что Касуми стоило разбогатеть как можно быстрее. Оставался всего год — ничтожное время, особенно с учётом того, что сейчас она была практически на дне.       Касуми показалось, что в луже из рвоты на неё с прищуром смотрели красные глаза. Моргнули. Касуми дёрнулась назад, но они уже растекались в жёлтой жиже, смешиваясь с отражением уличного фонаря.       Всё? Крыша подтекает?       В голову девушки врезалась мысль, острая и жгучая, как раскалённый клинок. Она вспомнила Томуру в последних сезонах. О том, что горе-сенсей забрался в его голову, манипулировал и даже заставил потерять самого себя. Внезапно стало практически тошно.       Если бы не эти холодные пальцы на её горле. Если бы не хриплый смех, будто кто-то скребёт ножом по стеклу. Может, она бы даже… Нет. Чёрт. Она что, всерьёз жалеет того, кто только что пригрозил разложить её брата на молекулы? Последние сезоны. Томура, который больше не Томура. Осколок личности, перемолотый чужими руками. Но разве это оправдание?       Касуми влетела в комнату, споткнувшись о порог, и едва не рухнула на пол. Воздух свистел в лёгких, как будто она пробежала не пару коридоров, а весь ад разом. Пальцы впились в шею, будто пытались выдавить из себя память о его прикосновении. Кожа под ногтями побелела, потом вспыхнула красными полосами — она царапала себя, сама не замечая. Левая рука сжала правую так сильно, что кости хрустнули. Боль должна была вернуть её в реальность. Скорость, с которой Шигараки вшивал себя в каждый аспект её жизни, пугала лучше любых тру-крайм историй, которые она смотрела по вечерам, пока автокликер пропускал диалоги. Забавно, что здесь эта самая история происходила с ней.       С Касуми, которая в своей прошлой жизни даже никогда не задумывалась о том, чтобы серьёзно переступить закон. Раньше её «преступления» ограничивались токсичным чатом в онлайне. Теперь же она… что, соучастница? Нет, хуже — она медиатор. Система словно издевалась, подменяя грязную правду чистым термином.       Автокликер. Диалоги. Как же это далеко теперь. Шигараки не пропустишь на ESC.       — Что случилось? — Юичи приподнял брови и, видя то, как сестра подтягивала к лицу дрожащие руки, встал и за пару шагов преодолел расстояние между ними. Девушка ничего не ответила — её веки задрожали — это заставило Юичи схватить сестру за плечи и тряхнуть. — Касуми-чан? Что произошло? — его пальцы впились в её кожу, но она не отдернулась. Даже сейчас, когда всё внутри кричало отторгнуть любое касание, её тело привычно терпело брата. Потому что Юичи — единственный, кто не боялся её причуды. Потому что он никогда не отпускал её, даже когда она становилась чужой.       В небольшой дырке из заколоченного окна дёрнулась какая-то тень. Кажется, ветка от дерева. Шигараки явно не стал бы прятаться у неё за окном и следить, что будет дальше. Или стал? В кармане дыру жгла та самая флешка. Она была горячей, как уголёк, но одновременно с этим казалась холодной, как лезвие ножа. Он знал, где она живёт. Он знал, что Юичи был хорош во взломе. Он знал о его Причуде. Знал, что в случае опасности Юичи не смог бы защититься.       Нет, ложь в сторону Шигараки явно ничем хорошим не закончится. Касуми подняла глаза и встретилась с взволнованным взглядом брата, который поджимал губы. Юичи смотрел на неё с тревогой — той самой, которую она видела в первые дни после «пробуждения». Тогда он думал, что она забыла его из-за травмы. Теперь же… Теперь она предавала его. Касуми сжала кулаки.       Настоящая Касуми со своей-то силой и маленьким ножом первая рвалась в бой. А ты, тряпка, дрожишь от одного его взгляда.       — Шигараки приходил, — она практически силой выдавила из себя слова, которые поцарапали горло изнутри. Флешка выскользнула из её пальцев, звякнула об пол и покатилась к ногам Юичи. Касуми застыла, глядя, как он наклоняется поднять её. Его пальцы сомкнулись вокруг USB-носителя — точно так же, как это сделал Шигараки десять минут назад. — Просил взломать систему безопасности Юэй.       — Шигараки? — Юичи прищурился, вспоминая, кто это мог быть. — Тот тип из бара с рукой на лице? — Касуми кивнула. — Он сказал, что будет, если я этого не сделаю?       Касуми застыла. Шигараки не сказал, но она видела его глаза. Там не было угрозы — лишь уверенность, такая же сухая, как и кожа на его шее. Уверенность, как у кота, который уже поймал мышь и просто ждёт, пока она перестанет дёргаться.       — Уродец. Думает, если достался Распад, то ему всё можно, — Юичи хмыкнул, и Касуми заметила недобрый огонёк в его глазах. — Тогда мы ему поможем. Только не так, как он хочет.       Юичи швырнул себя на матрас, притянув ноутбук на колени. Левой рукой он схватил банку энергетика — апельсиновая жидкость шипела, как кислота. Касуми подошла осторожно, будто экран мог её ударить током, и села сзади, впиваясь взглядом в мелькающие строки кода. Она не отказала себе, когда появилось желание взять Юичи за плечо и отвести чуть в сторону, чтоб было лучше видно.       — Это долго? — спросила она, голос дрогнул.       — Юэй — не ларёк с пиратскими дисками, — пальцы Юичи, длинные и тёплые, взлетели над клавишами. Они пробежались по кнопкам уверенно и быстро, как у талантливого пианиста, играющего сонату. — Их система обновлений кривая, но не настолько. Попробую зайти через бэкдор в тестовом окружении… Если повезёт, они его не отключили.       На экране всплыло: «SSH: Connected to 147.182.228.45».       — Бинго, — он усмехнулся. — Пароль «Recovery9876». Как оригинально.       Касуми сглотнула. Её живот внезапно скрутило от осознания своей бесполезности, пока мозг продолжил медленно накаляться. Юичи говорил так, как будто это было чем-то очевидным, но Касуми практически слышала скрип шестерёнок в собственной голове.       — Сколько ещё?       — Дней пять. Если не наткнусь на их SIEM, — он резко повернулся, и Касуми увидела в его глазах тот самый азарт, который когда-то сводил её с ума в играх. — Но если сработает тревога, твой Шигараки получит не взлом системы безопасности Юэй, а наши трупы в подвале.       — Он не мой Шигараки, — фыркнула Касуми, но даже в её голове это звучало фальшиво.       Она ненавидела его за все угрозы, за смех, похожий на скрип ржавых петель, и за то, как его пальцы сжимались вокруг её горла. Но когда к сознанию Касуми подкатывал факт того, что её Поле не пугает Шигараки, в её груди вспыхивало что-то тёплое и стыдное. Как будто она нашла второго человека в этом мире, который мог схватиться за неё и не морщиться от отвращения. Который намеренно касался её, оставлял после себя царапины и обнимал за горло.       Её щеки моментально вспыхнули. Касуми стиснула зубы и вытянулась — это стресс.       Потому что это всё ещё был Шигараки Томура, который в каноне убил кучу людей, превратил в пыль половину города и говорил, что хочет разрушить всё. Единственное, что умел Шигараки — ненавидеть. Единственным чувством, которое им двигало, была злоба. Чистая, искренняя, и это было хуже всего. Касуми не была дурой — она понимала, что перевоспитать его уже не получится, успехом будет убедить его отказаться от сенсея в голове, но даже это казалось чем-то непостижимым.       Её взгляд зацепился за фигурку котика, которого Шигараки принёс ей, когда система засчитала это как подарок. Подарок от человека, который ковырял глазницы фигурки и оставил их пустыми, а после всучил Касуми, как сувенир. Вручил с таким видом, как будто одалживал оружие.       Он ебанутый. Он психопат. Он ненавидит всё живое на этом свете. Он хватает тебя за горло каждый раз, когда встречает, и считает это нормальным. Он шантажирует тебя. Он, блять, следит за тобой. Очнись.       Касуми почти почувствовала, как её сердце ударилось о рёбра.       — Ты краснеешь. Серьезно, Касуми-чан? — Юичи приподнял бровь.       — Потому что злюсь! — Касуми повернулась и по-детски пнула Юичи в спину, но брат только усмехнулся и моментально потерял интерес. Когда он отвернулся, её пальцы вновь потянулись к шее. Следы уже пропали, но память о них продолжала жечь. Пожалуй, это пугало сильнее, чем её положение в этом мире, и напрягало больше, чем запах, исходящий от Шигараки.       Синее табло мигнуло перед её глазами.       [Новое задание.       Боишься?       Позвольте Шигараки Томуре прикоснуться к вам пятью пальцами.       Время на выполнение: 144 часа.       Награда: 515 опыта, 220 золотых.]       Это награда за смелость или за глупость?       Касуми схватила подушку и швырнула её в стену. Пыль взметнулась в воздух, но Юичи даже не шелохнулся — его пальцы продолжали яростно стучать по клавиатуре, глаза прилипли к экрану. Ей хотелось крикнуть: «Это всё твоя вина!», но это была ложь. Её вина. Её проклятая система, её паника, её…       Задание висело перед глазами, будто насмешка:       «Позвольте Шигараки Томуре прикоснуться к вам пятью пальцами».       — Издевательство, — прошипела Касуми, сжимая кулаки. Пять пальцев. Ровно столько, сколько нужно, чтобы превратить её в пыль. Система словно подмигивала: «Ты же любишь азарт».       Она могла проигнорировать. Отложить выполнение в тот самый долгий ящик, который бы никогда не открыла. Вечное «потом». Но внушительное количество золотых, которое могло бы приблизить её к покупке полезного оружия, заставило левый глаз Касуми вновь задёргаться. В углу экрана мигал таймер: 143:59:59. Час уже шёл. А Шигараки, чёрт бы его побрал, наверняка явится ровно через пять дней. Как будто знал. Как будто система видела её стиснутые зубы и подкинула задание именно сейчас.              — Чёрт! — Касуми впилась ногтями в колени. Даже если она выполнит это. Что тогда? Получит свои жалкие очки и золото, а он — ещё один повод сжать её горло и задаться вопросом, почему она дрожит, но не сбегает.       Её Поле слабо вибрировало. Оно всегда вибрировало — лёгкий, еле заметный гул под кожей, напоминающий о том, что она никогда не будет нормальной. Даже сейчас, когда страх сжимал горло, оно обволакивало Касуми, как невидимый саван. Она вспомнила, что выбрала поле для поддержки на постоянной основе — сейчас это казалось смешным. Оно не могло защитить от главного. От него.       Касуми медленно закрыла глаза. Вдох. Дешёвый дезодорант. Апельсин. Энергетик, которым Юичи облил эту толстовку. Запахи той самой мало-мальски нормальной жизни, которая ускользала от Касуми сквозь длинные и холодные пальцы.       Хочешь жить — умей вертеться, да?       Она научилась. Врать. Воровать. И дышать под грузом чужих пальцев на своей шее. Но как вертеться, если весь её будущий путь медленно, но верно превращается в тоннель, ведущий прямо в лапы к тому, кто желает разорвать этот мир на молекулы?

***

      Касуми брела по загаженному району, со злости пиная банки и мелкие камешки. Небо медленно гасло, как угли в костре, переливаясь из лазурного в густо-лиловое, пока последние лучи солнца цеплялись за горизонт, словно не желая уходить. Сумерки окутали город, как пепел или пыль, оседающая на небе, и тени удлинились, становясь более пугающими. Девушка забралась под мост, не желая попасть под начинающийся дождь — капли уже разбивались о асфальт.       Сейчас она была одна. Юичи занимался взломом, Кента с Шином отказывались идти с Касуми куда-то без необходимости, а Хару уже обессиленно валялась на диване и медленно переключала каналы на телевизоре. Акайо решили отправить на разведку, пообщаться с другими детьми, которые могут пригодиться «Безликим». Касуми не сильно волновалась по поводу ребёнка — пацан в своём возрасте уже умел хорошо драться и при необходимости мог попросить помощи у Ичиро, который решил рассмотреть район с высоты и держался поближе.        Её внимание привлекла паутина на стене, похожая на граффити и в которую были вплетены осколки от разноцветных бутылок. Касуми была уверена в том, что они бы очень красиво переливались на солнце. Хотя это были, скорее всего, осколки от бутылок с каким-то дешёвым алкоголем.       — Цепляет за душу, да?       Касуми резко встала с корточек и напряглась. Её рука инстинктивно покрепче схватилась на складной нож в кармане — девушку даже напрягало то, как быстро она привыкла к этому. Хотя жизнь в этом дерьмовом мире никогда не казалась ей сказкой это всё равно было странно. Хорошо жилось только тем, у кого были полные карманы или тем, кто жил в центральных районах, а остальные, не подходящие под образ чего-то светлого и хорошего, оказались отброшенными и жили где-то на затворках, копаясь в мусоре. Этот мир был совсем не таким, каким был прошлый, и от этого голова болела только сильнее.       Здесь отлично работал один совет, который она запомнила ещё в прошлой жизни — если драка неизбежна, бить надо первым. Только вот драться Касуми умела едва ли лучше десятилетнего Акайо, который всю жизнь провёл на улице.       Она обернулась по сторонам и, никого не найдя, съёжилась и подошла ближе к стене.       — Сверху, — подсказал тот же самый голос.       Касуми инстинктивно отпрыгнула назад, удивляясь тому, как изменилась за короткое время, и наконец подняла взгляд. Мужчина был похожим на паука: чёрный и с восьмью глазами-бусинами, которые неотрывно наблюдали за ней. На нём была порванная и застиранная рубашка, а в волосах запутались несколько красивых осколков, которые, как Касуми подумала, прекрасно блестели бы на солнце.       — Красиво, — Касуми призналась. — Когда встанет солнце, станет ещё красивее.       Мужчина качнул головой, будто не доверяя её словам, и ещё раз поглядел на свою паутину. Он специально сплёл её именно здесь, где не смог бы достать дождь и наглые подростки с полицейскими и героями, которые рвали нечто настолько прекрасное, называя его самого сборщиком мусора.       — Ты же из «Безликих», да? — нити вплелись в её капюшон и приподняли его, открывая пауку вид на лицо Касуми. — О вас шепчутся по углам. Говорят, вы крышуете тех, кого забыли герои.       Касуми кивнула. Дождь застучал по мосту, но паутина осталась нетронутой.       — Меня зовут Аракуми, — он качнулся, вися вниз головой, и осколки в его волосах брызнули светом. Касуми зажмурилась на секунду. — Но ты можешь звать меня Судзи. Это значит…       — «Нить», — она перебила паука. — А ты уличный художник значит? Создаёшь шедевры из мусора.       Судзи цокнул языком, звук был похож на падение стекляшки на бетон.       — Мои нити тоньше человеческого волоса. Они чувствуют шаги героев за три квартала, — он приблизил лицо, и Касуми увидела, что его зрачки — точная копия тех бусин в паутине. — Я знаю все щели в этом районе, но у меня нет своей стаи.       — У нас простые правила: двадцать процентов с каждой сделки или пуля в колено, — она не отводила взгляд от паука, пока тот медленно спускался вниз. Наконец Судзи встал напротив неё. — Но тебе это не грозит. Паук ведь почувствует любую засаду, да?       Тишина. Даже дождь замер.       — Ты забыла главное правило — никто просто так не входит в стаю. Даже паук, — его восемь глаз сузились. Тонкая, еле заметная нить обернулась вокруг шеи Касуми, держась от неё на расстоянии нескольких сантиметров. — Почему я должен верить в то, что вы не разорвёте моё искусство?       — Потому что мы тоже видим то, чего не видят герои, — Касуми прикрыла глаза и выпустила Поле на несколько сантиметров вперёд. Вибрация прошлась по воздуху, наполнила его чем-то тяжёлым, и нить рассыпалась в пыль с тихим шипением. — Это не мусор. Это карта.       Паук хмыкнул, уголки его губ дрогнули. Рука Касуми, до сих пор прячущаяся в кармане, больше не сжимала складной нож. Судзи пока что не был её товарищем, но Касуми знала, что это лишь вопрос времени. Её голос не имел большого веса в банде — конечные решения принимал Ичиро, а оспаривать их мог только Юичи, являющийся правой рукой.       — Встретимся здесь завтра в это же время, — Судзи ещё раз окинул Касуми взглядом, теперь уже недоверчивым, а после мужчина вновь забрался наверх с целью сплести следующую паутину.       [Получено достижение: Голос улиц. (Ваше влияние растёт, как трещины в старом стекле — медленно, но необратимо)       Награда: 10 золотых.]