Уровень 14. Держи пустоту.

      Касуми нужно было отвлечься.       Ей срочно нужно было отвлечься.       Юичи вёл Касуми к мотоциклу, крепко держась за её рукав. Его верхняя губа дёргалась, а пальцы крепче сжимали ткань. Касуми выглядела смущённой, напуганной и ошеломлённой одновременно, но ничего не сказала ему, хотя Юичи казалось, что он слышал стук её сердца. Парень опёрся плечом о стену и развернул сестру к себе. Так резко, что Касуми еле удержалась на ногах.       — Ты дрожишь… почему? Он трогал тебя? — брови Юичи сдвинулись к переносице. Он взял сестру за предплечья и несильно тряхнул. Его глаза пылали, но Касуми знала, что это не злость. Страх. — Отвечай.       Касуми прикусила губу. Она знала, что рассказывать Юичи правду было сродни самоубийству, но врать не хотела совершенно. Он был таким родным, защищающим и тёплым. Он скрежетал зубами каждый раз, когда Касуми было плохо, и сжимал сразу же, как только чуял опасность. Её сердце стукнуло — один раз — но так сильно, как будто от этого удара могли пострадать рёбра.       — Просто спрашивала, что он планирует, — Касуми опустила взгляд — почти стыдливо — её пальцы вновь начали перебирать край рукава. Холодок прошёлся по её позвоночнику, но не опустился дальше, потому что Юичи резко вжал её в себя.       — Это не тот человек, с которым тебе нужно общаться, — брат сжал губы в тонкую линию. — Он мне не нравится. Вообще. Мутный тип.       — Ты угрожал ему?       — Да, — Юичи ответил без тени сомнения. — Помогу героям припрятать его далеко и надолго даже без Причуды, если он ещё раз появится рядом.       Юичи пах энергетиками, дешёвым дезодорантом и мылом. Его руки были твёрдыми, пальцы вжимались в запястья, но не для того, чтобы причинить боль. Он никогда не отступал от неё ни на шаг без необходимости. Он разрешал ей носить свои вещи и копаться в собственном ноутбуке. Он воровал из магазинов то, что ей нравилось, и не испытывал угрызений совести за это. Он не интересовался никем, кроме сестры. Наверное, он был Богом для настоящей Касуми, потому что не боялся Поля.       Шигараки пах пылью, железом и порохом. Касуми вспоминала, как он царапал тыльную сторону её ладони, как выбивал воздух из лёгких одним присутствием и как его цепкие пальцы сжимались вокруг её шеи. Он монстр — Касуми заставила себя вспомнить об этом, потому что её мысли продолжали балансировать у обрыва. Он убивает людей и не считается ни с чьим мнением. Он грубит всем, с кем ведёт диалог и относится к окружающим, как к мусору.       Воспоминание о том, как дрогнул Томура, врезалось в Касуми, как автокатастрофа. Желудок прилип к рёбрам, но в груди вспыхнуло тепло — как будто её только что пронзили раскалённым ножом. Она ненавидела это чувство. По шее девушки пополз холод, а ладонь кольнуло — как напоминание о прикосновении с Распадом.       Касуми почти чувствовала, как разрывается надвое.       Когда они вернулись домой и вошли в комнату — дверь захлопнулась так громко, что задрожали стены. Касуми дёрнулась — рефлекторно — но почувствовала, как её прожигают взглядом. Она застыла на месте. В комнате было всё как обычно — два лежащих на полу матраса, шкаф с держащейся на соплях дверцей, практически все вещи в котором принадлежали Юичи, и глиняный котик, стоящий на полке, как напоминание о том, что Касуми ввязалась в игру, из которой не было выхода.       — Ты стала другой, — она практически услышала рычание сзади. Он никогда не говорил с ней в таком тоне. Глаза Юичи сузились до щёлочек. В них не было привычного тепла — только тёмная, густая ярость, как мазут. Касуми впервые испугалась его. — Кто ты сейчас?       Касуми вытянулась — стала напряжённой, как струна музыкального инструмента. В нос ударил запах Юичи, а потом она почувствовала его дыхание на своём затылке. Ладонь брата на её плече не просто давила — она жгла, как будто его ярость передавалась через кожу. Как будто он сжимал её голыми костями.       Когда спина Касуми встретилась со стеной, она почувствовала гвоздь, торчащий из обоев, который поцарапал её лопатку. Она даже не думала о том, чтобы пошевелиться, чтобы не спровоцировать Юичи. Касуми знала, что гнева обычно спокойных и вечно улыбающихся людей стоило бояться. Он никогда не выглядел таким. Конечно, Юичи иногда злился, раздражался и матерился, когда у него что-то не получалось, но сейчас… всё было по-другому.       У Касуми дёрнулся левый глаз. Вслед за ним дёрнулся правый у Юичи. В комнате не было часов, но тиканье — медленное и звенящее — заполнило её голову, как будто время замедлилось. Она слышала, насколько тяжело Юичи сглотнул — слюна была слишком влажной и отталкивающей.       — О чём ты? — она еле смогла выговорить эти слова. Голос дрожал слишком сильно для человека, которому было нечего скрывать. — Я же…       — Я не узнаю тебя, Касуми, — он позвал её без суффикса. Юичи не делал так, если ситуация не вынуждала быстрого реагирования. Он дышал ртом, как собака перед атакой, и воздух между ними наполнился апельсином и чем-то кислым. — Я, конечно, рад, что ты наконец стала думать головой. Больше не бросаешься в драку первой, подкидываешь идеи, учишься обращаться с ножом, но… — он запнулся, как будто следующие слова могли обжечь горло. — Ты другая. Я не знаю. Просто… другая.       Касуми показалось, что у неё остановилось сердце. Оно не упало в пятки, не застучало быстрее, как было во время волнения. Просто перестало биться. Как будто от тяжести на душе Юичи ей самой стало плохо — глаза наполнились слезами прежде чем она смогла подумать о чём-либо.       Прости. Прости меня.       Звук собственного дыхания оглушил Касуми. В ушах звенело, будто кто-то вырвал пробку из мира, оставляя её в вакууме. Тиканье замерло вместе с ветром, заставляющим ветку дерева биться в заколоченное окно — или это отказал слух Касуми? Юичи смотрел на неё, не моргая, и в его глазах читалось что-то глубокое и чужое. Не злость. Не боль. Не страх. Разочарование.       — Прости, — Касуми шепнула — практически беззвучно. Слова застряли где-то в районе рёбер обжигающим комом.       Юичи медленно провёл пальцем по её щеке, подхватывая слезу. Жест был привычным — но сейчас его ранее твёрдая рука дрожала, будто он касался чего-то ядовитого.       — Раньше ты вредничала, когда я гладил тебя по голове, — его голос охрип, словно Юичи кричал целый день. — А теперь… Ты даже не моргнула, когда я сказал, что не узнаю тебя.       Он одёрнул руку резко — будто обжёгся. Касуми почувствовала, как по её спине пробежал табун мурашек. Он боялся её. Боялся того, во что она превратилась.       Настоящая Касуми боялась темноты. Настоящая Касуми не хотела оставаться одна в комнате. Настоящая Касуми пряталась за его спиной при виде незнакомцев. Настоящая Касуми была неуклюжей. Настоящая Касуми никогда не смотрела в глаза другим бандитам. Настоящая Касуми никогда не искала контактов с теми, кто мог убить её одним касанием. Настоящая Касуми…       А эта Касуми? Она думала о нём. О том, как его пальцы, не обёрнутые в частичные перчатки, касались её кожи. О том, как он сжимал её шею не для боли. Для того… чтобы почувствовать?       Горло пересохло и сжалось. Она хотела закричать:       Я всё ещё здесь!       Но кто «я»?        Ноги предательски подкосились, стали ватными, а кости — похожими на желе. Касуми не упала — Юичи инстинктивно подхватил её, потому что делал это тысячу раз. Но теперь его объятия казались клеткой. Его запах — родной, когда-то утешавший, теперь душил её. Она хотела закричать, оттолкнуть его, убежать — но вместо этого пальцы крепко сжали ткань его кофты, как будто умоляли понять.       — Я… — голос Касуми сорвался. Вместо слов был лишь поломанный шёпот. — Я не хотела…       Но чего она не хотела? Меняться? Лгать? Попадать в это тело? Или того, чтобы Юичи заметил?       Юичи отпустил её. Не резко — медленно, убедившись в том, что Касуми может стоять на ногах. Его глаза — раньше наполненные теплом и детским озорством — стали пустыми. Хуже, чем если бы он возненавидел её.       — Если ты… если она ещё где-то там, — он положил ладонь ей на грудь. Ровно в то место, где колотилось сердце. — То скажи мне правду. Только одну.       Пауза. Тишина. Касуми чувствовала вкус судьбы на кончике языка.       — Ты хочешь уйти?       Сердце снова ударилось. А потом по крыше заколотил дождь.       — Нет, — Касуми не солгала. — Я даже не думала об этом.       Юичи выдохнул — снова тяжело. Его плечи опустились, перестали быть напряжёнными, как будто он скинул с них тяжёлый груз. Касуми увидела проблеск чего-то тёплого и знакомого в его глазах — хотя они всё ещё заплывали тревогой, а потом заметила, как дрогнули губы Юичи. Он сделал шаг назад, а потом схватил сестру за руку, усаживая на матрас.       — Ложись спать, — его губы невесомо коснулись её лба — горячего, как будто она была больна. — У меня ещё остались дела.       Дверь за ним захлопнулась, оставляя Касуми наедине со своими мыслями. Она долго не могла уснуть — рассматривала руку, соприкоснувшуюся с Распадом — и вспоминала глаза Шигараки. В её глазах Томура был смесью ребёнка и урагана — ломал людей, как игрушки, когда они не подчинялись, смеялся, когда разрушал целый город. Но тот Шигараки не задумывался. Не сомневался. А этот…       Этот одёрнул руку, как будто обжёгся. Как будто ошибся. Как будто впервые испугался не последствий, а своей реакции. Он должен был ненавидеть Мёртвое Поле, ведь оно отнимало его силу, но вместо этого каждый раз оставлял Касуми в живых. Вместо этого каждый раз возвращался. Не для расправы. Не для угроз. Как будто проверял, есть ли хоть что-то, что он не может сломать.       Его пальцы дрожали не так, как будто он был в ярости. Не хаотично, а мелко — как у человека, который пытается удержать песок в кулаке. Касуми видела, как он стиснул зубы — не от злости, а чтобы не сказать чего-то лишнего. Как будто он только учился скрывать эмоции.       Но от кого? От сенсея? Точно нет — Касуми знала, что Шигараки не делал и шага в сторону без его одобрения. От себя? Тоже не то — Шигараки не задумывался о правильности мыслей и поступков. Для него не существовало понятия морали.       Тот единственный раз, когда она прижала его пятый палец — его веки дёрнулись, как будто он ослеп на мгновение. Как будто исчезновение Распада оставило его голым — и для Томуры это было страшнее, чем любая угроза.       Касуми не планировала этого. Её цель была простой — не дать Шигараки стать сосудом. Но тогда… тогда он смотрел на неё так, будто она не могла существовать. Будто само его нахождение рядом с ней было ошибкой, но он совершал её раз за разом.       А что, если именно это и могло спасти его? Не героизм — на который Касуми, кстати, была не способна из-за физических данных — не жалость — которая бы вызвала в нём агрессию. Интерес — мог бы он стать сильнее, чем влияние горе-сенсея?       Касуми открыла глаза — с потолка на неё смотрели пронзительно-красные глаза. А если это ловушка? Если он использует её слабости? Вдруг завтра Шигараки проснётся прежним — и превратит в пыль весь жилой комплекс прежде, чем Касуми откроет глаза? Но тогда зачем ему надо было отступать? Зачем надо было одёргивать руку? Зачем он щурился, будто чуял неладное, когда она тянулась к нему?       Касуми провела пальцем по тому месту, где его мизинец соприкоснулся с её кожей. Значило ли это, что Шигараки стоит на краю, как и Касуми сейчас? И они оба боятся упасть — сделать неверный шаг.       Но, если он дрожит — значит, в нём ещё есть что-то живое. А раз так…       Касуми должна прыгнуть первой.       [Получено достижение: Тонкая грань. (Вы играете в спасателя или балуетесь с огнём?)       Награда: 40 золотых.]       Самой бы понять, чем я занимаюсь.

***

      Банка пива с хрустом прогнулась под пальцами Юичи, будто это была шея того самого Санко. Алюминиевые складки впились в ладонь, но боль только подстегнула ярость. Хару потягивала пиво с ленивой грацией кошки, в то время как Юичи напоминал загнанного волка — каждый мускул напряжён, взгляд метается между экраном ноутбука и дверью, как будто он ожидал, что Касуми в любой момент может проскользнуть мимо.       — Юичи-сан, вы сегодня такой нервный, — Хару нарочито обращалась к нему в уважительном тоже, подстёгивая злобу. — До сих пор ищешь Санко?       Парень кивнул и потёр глаза, уставшие от экрана.       — Пусто.       — Ты из-за этого бесишься? — Ичиро прищурился, растягиваясь на диване. — Или, может, дело не в её самостоятельности? Ты же сам менял её бинты в прошлом месяце, хотя Хару наша медсестра. Как будто боялся, что кто-то увидит… — он специально оборвал фразу, наблюдая, как пальцы Юичи замерли над клавиатурой.       — Не лезь в нашу семью.       Смятая банка резко полетела в мусорку.       — Может, Касуми-чан стоит переехать в мою комнату? — Хару развалилась на столе, параллельно с улыбкой наблюдая за реакцией Юичи. — А то живу одна, как отшельник какой-то. Даже Акайо-куна к лидеру подселили.       Юичи поймал качнувшийся стакан Хару за долю секунды до падения. Его реакция всегда была сверхъестественной, когда дело касалось предотвращения катастроф. Особенно тех, что угрожали Касуми. В его взгляде, обращённом к девушке, промелькнуло что-то тёмное.       — Проспись, иначе переселим тебя на этаж ниже. Будешь делить жилплощадь с крысами, — он не посмотрел на Хару, но боковым зрением заметил, как девушка показательно сложила руки на груди и надула губы.       — Ладно, семьянин, — Ичиро откинулся на спинку дивана, разминая шею. Его пальцы постукивали по горлышку бутылки, как по шейным позвонкам. — Но не забывай: ты либо волк, либо овца. А твоя сестра… — он намеренно сделал глоток, оставляя фразу незаконченной.       Юичи не ответил. Он встал — медленно. Напряжённый, как пружина. Но, когда дверь за ним захлопнулась, по стене поползла небольшая трещина — будто не выдержав той ярости, что он унёс за собой.

***

      [Имя: Нагата Касуми       Уровень: 7       Причуда: Мёртвое Поле. Активна.       Сила: 7       Ловкость: 10       Интеллект: 5       Удача: 4       Стойкость: 6       Доступное оружие: Нож-бабочка.]       Касуми свернула экран системы. Она брела по пустым улицам своего района. Юичи не разрешал ей уходить далеко, но всё-таки после долгих уговоров согласился выпустить сестру погулять в одиночестве. Нога всё ещё болела после недавней стычки с «Драконами», но «Кровь подполья» сработала отлично, и в нужный момент аура Шигараки заставила конкурентов замешкаться и сделать несколько шагов назад. Шин, конечно, впал в небольшой ступор из-за внезапной жажды крови, исходящей от девушки, но сориентировался быстро.       Касуми нравился Шин в качестве напарника, потому что он никогда не задавал лишних вопросов и быстро реагировал. Тогда он лишь облизнулся, чувствуя чужую ярость. Касуми сказала ему, что ей надоело прятаться в тени и быть слабой.       Касуми показалось, что в тот момент она слышала Шигараки в своей голове, но голос был такой хриплый и бормотал что-то несвязное, поэтому девушка не обратила на это внимание. Она знала, что Томура насквозь был пропитан ненавистью, поэтому хрип «сломать… разрушить…» не смутил её.       Касуми делала шаг за шагом, иногда нагибаясь, когда видела монеты. Она касалась их пальцами — её карманы тяжелели быстрее, чем девушка успевала отвести взгляд от асфальта. Она решила поставить в приоритет прокачку стойкости — всё-таки побочки били по её организму слишком сильно.       Девушка рассматривала синяки на руках и улицы — опасные и холодные, но за такой короткий период времени ставшие родными. Её глаза цеплялись за граффити «Драконов», которые кто-то уже перекрыл чёрным крестом, и Касуми чувствовала, как её эго взлетает вверх. Судзи опутал территорию у лавок — Касуми уже по время прогулок замечала паутины со стекляшками в переулках.       Она остановилась. Резко. Сердце стукнуло — один раз, второй сильнее — как будто чувствовало неладное.       Её резко потянули назад за капюшон, заставив задохнуться. Она попыталась вывернуться, но слишком быстро оказалась в темноте подворотни. Поле вспыхнуло — Касуми почувствовала, насколько тяжёлым стал воздух.       Вот мне и пиздец.       Её повалили быстрее, чем она успела отреагировать. Тело нападавшего было лёгким, но гибким и изворотливым — Касуми не нужно было поднимать глаза, потому что она знала, кто это был.       Он выглядел ещё хуже, чем обычно — начиная от гноя в уголках глаз и синих мешков под ними же, заканчивая запахом. От Шигараки несло так, будто последние сутки он провёл в канализации или рядом с горящим мусором. Его руки были липкими, а губы сухими — Томура кряхтел что-то — Касуми не могла разобрать слов.       Она не могла понять, что с ним произошло за прошедшие дни. Он ведь должен был готовиться к нападению на Юэй, верно? Но почему тогда Шигараки выглядел так, будто прошёл весь Ад и при этом остался жив?       Касуми дернулась в сторону, но Шигараки всей тяжестью навалился сверху — его колени врезались в её бедра, как клещи, оставляя синяки даже через ткань. Она попыталась вывернуться, но только беспомощно забилась, локтями скользя по мокрому асфальту.       — Пусти меня, ёбнутый! — голос Касуми сорвался на хрип.       Её ладони упёрлись ему в грудь в попытке оттолкнуть назад, но Томура сильнее навалился на Касуми. Она чувствовала под пальцами холодную кожу, хотя одежда Шигараки не была рваной, и его выпирающие рёбра. Девушка попыталась укусить его за запястье, но он прижал свою ладонь к её рту — Касуми почувствовала вкус крови на губах. Её начало тошнить.       — Ты… — он хотел продолжить, но его разум быстро опустел. Вибрация прошлась по всему телу, начиная от кончиков пальцев — задушила Распад — и осела пеплом в голове.       Касуми пригляделась к его лицу вновь. Он выглядел так, будто мучался — да, определённо — все эти дни, но не мог признаться в этом самому себе. По горлу Касуми прокатилась жалость — она не хотела испытывать это чувство, но не могла контролировать. Касуми знала, что его нельзя было жалеть. Шигараки снова следил за ней, утянул в подворотню с желанием убить, но весь его внешний вид говорил об обратном.       Сердце Касуми ударилось о рёбра. Ещё раз. Он нуждался в Поле.       Касуми медленно подняла свою руку и схватила его за запястье. Не для того, чтобы оттолкнуть, хотя именно это обычно должны были делать люди, которых планировали убить. Она ненавидела себя за жалость к нему, за свою двойственность, за то, что в этот момент смотрела на него, как на человека. Касуми выдохнула — тяжелее, чем должна была — и сама положила ладонь Шигараки на свою шею.       Его пальцы дрогнули, когда коснулись кожи. Не сжались. Не отпустили. Просто замерли. Как будто Шигараки впервые почувствовал чужую шею. Он опустил голову ниже — как будто обессилел — пах гнилью, но его дыхание было обжигающе горячим. Рука Томуры была липкой от грязи и крови, но ладонь на её шее казалась сухой и шершавой.       Касуми положила пятый палец на свою шею и не рассыпалась. Опять.       — Ты… — он снова пытался заговорить, но слова прилипли к горлу, как кровь на губах Касуми.       Она почувствовала, как его боль просачивается сквозь кожу. Не физическую — ту, что грызла его изнутри. Как будто её Причуда вытягивала наружу всё, что он годами хоронил в пустоте. Касуми прогоняла голоса — Поле выталкивало всё из его головы — оставляло звенящую пустоту и… что-то тихое, почти спокойное, чего Шигараки уже давно не чувствовал.       Его веки дёргались как у загнанного зверя, но глаза не фокусировались — зрачки то сужались в точки, то расширялись, поглощая весь свет. Касуми видела в них только пустоту и усталость, глубокую, как Марианская впадина. Когда Шигараки рухнул на неё, его кости выпирали под кожей, как у скелета, обтянутого пергаментом. Даже дыхание стало мелким, прерывистым — будто лёгкие забыли, как работать       Его пальцы не слушались — они цеплялись за её шею, но не как угроза, а как утопающий за соломинку. Слюна тянулась ниткой из уголка рта, смешиваясь с кровью на её коже. Он не чувствовал своего тела. Если бы Касуми сейчас вонзила в него нож, он бы не заметил. Мозг отключил всё, кроме её Поля — единственного, что глушило голоса в его голове.       Он напоминал Касуми разбитый телевизор — тело включено, но экран заполнен снегом и искажёнными образами. Только её Причуда настраивала канал на тишину. Кожа Шигараки обжигала девушку, но на самом деле была ледяной — как будто Томура отпустил всё тепло на то, чтобы ненавидеть этот мир.       — Что с тобой? — Касуми захрипела, как будто он душил её.       Касуми ожидала скрежета зубов, попытки вгрызться ей в горло. Но Шигараки просто обмяк, как тряпичная кукла. Это было страшнее любой ярости. Худшее из того, что могло её ожидать. Его губы шевельнулись без звука. Как будто он хотел что-то сказать, но это было слишком сложно для измотанного мозга.       Касуми лежала под ним, чувствуя, как его рёбра впиваются ей в грудь. Он не спал трое суток. Не ел. Не пил. Но сейчас обессиленно лежал на ней. И это было страшнее, чем если бы Шигараки действительно убил её.       За что мне это?       Кряхтя, Касуми скинула его с себя. Шигараки продолжал лежать на асфальте. Его пальцы дёрнулись — слишком слабо для человека, который способен убить.       — Подожди здесь, — она бросила, поднимаясь на ноги. Как будто он мог куда-то уйти в таком состоянии.       Касуми завернула за угол и прошлась несколько метров — ровно до небольшой пекарни, которая сейчас находилась под своеобразной опекой «Безликих». Хозяева — пожилая пара, не способная никому дать отпор — быстро попали под крышу. Удивительно, что согласились без угроз — помогла Кэйко своими рассказами о молодых ребятах, которые помогают ей выносить мусор. У этой женщины было поразительно большое количество знакомых, а хозяева пекарни были недовольны постоянными угрозами со стороны «Драконов» и тем, сколько процентов они забирали от выручки.       Касуми попросила у них бутылку воды, и сейчас, пододвинув Шигараки к стене и заставив его принять сидячее положение, практически насильно вливала ему воду в рот. Её пальцы придерживали нижнюю челюсть Томуры, который, несмотря на своё состояние, держал ладони поднятыми вверх, чтобы Распад не распространился по асфальту.       Он закашлялся, и Касуми увидела, как вода смешивается с грязью и кровью на его подбородке. Но через секунду его горло судорожно сглотнуло — тело, вопреки разуму, цеплялось за жизнь. Шигараки пил жадно, как будто последний раз воду видел в том доме. До рук. До криков.       Блять, я что, нянька для психов?       Её руки сами крепче сжали бутылку, когда он начал захлёбываться. Из-за угла послышался скрип двери пекарни. Касуми резко напряглась и инстинктивно схватилась за нож, но это была всего лишь старуха-хозяйка, испуганно наблюдающая за сценой.       — Уходите, — Касуми буркнула, прикрывая Шигараки своим телом.       Когда бутылка опустела, Томура уронил голову ей на плечо. Касуми замерла. Он не убивал её. Он не орал. Не душил.       Он просто дышал — горячо, неровно, прямо в её шею. И это пугало больше всего.       [Получено достижение: Выживший. (Спасение утопающих — дело рук… э… как там?)       Награда: 35 золотых.]       Самих утопающих. Но этот утоп уже давно.       — Эй, Шигараки, — Касуми толкнула его — несильно — чтобы не упал, но достаточно для того, чтобы открыл глаза. — Где ты живёшь?       Ей нельзя было тащить Томуру в свой жилой комплекс — Касуми прекрасно понимала это. Юичи бы убил его на месте, даже не стал бы слушать сестру — одно существование Шигараки напрягало его. Ичиро бы тоже не обрадовался кому-то чужому. Да и познакомиться кое с кем Касуми давно хотела. Лишь бы горе-сенсей не узнал.       — Мелочь… убить… тебя… — Шигараки хрипел, как в бреду. Его тело было ватным — не слушалось, но Касуми было достаточно того, что даже в таком состоянии он был способен говорить. — Телефон мне.       Девушка похлопала его по карманам плаща и джинсов. Она вытащила красный мобильник и передала его в руки Шигараки. Касуми хотела возмутиться — он был грубым с ней даже в такой момент, когда она, кажется, не дала ему умереть в подворотне, но быстро задушила эту мысль. Томура был определённо более живучим, чем она — и Касуми прекрасно знала об этом.       Портал разорвал воздух с звуком лопающейся кожи. Из сине-фиолетовой пустоты потянуло холодом — не зимним, а космическим, как вакуум за шлюзом. Касуми невольно отшатнулась.       — Стоять можешь? — девушка тряхнула Шигараки за плечо, но он лишь отпихнул её от себя. Брови Касуми поползли вверх от возмущения.       Из портала вышел Курогири. Касуми невольно задержала дыхание. Его туманная голова развивалась из-за гуляющего ветра, золотые огоньки глаз подозрительно сузились. Он не ожидал увидеть кого-то рядом с Шигараки. Особенно того, кто придерживал его за плечо.       Курогири подхватил Томуру, как тряпичную куклу. Его плащ шелестел, будто был соткан из теней и сухих листьев.       — Вы… — голос прозвучал так, словно доносился из-под воды, — …причинили ему вред? — Касуми покачала головой в отрицательном жесте. Курогири на секунду замер, огни глаз погасли, будто в нём что-то перезагрузилось. — Не ищите нас.       [Инвентарь пополнен.       Коготь Курогири доступен к использованию.       Позволяет разрезать пространство на микро-портал для удара в спину.       Перезарядка: 30 минут.       Перезарядка уменьшается за счёт повышения интеллекта.]       Вот и до инты добрались.       Портал схлопнулся, оставив после себя запах озона и чувство, будто Касуми только что переступила невидимую черту. Касуми разжала пальцы. Пустая бутылка упала в лужу, окрашенную розовым от крови Шигараки. Где-то за спиной послышался знакомый свист — Кента уже подзывал её. Касуми резко вытерла рукавами следы на шее. Скажет, что просто упала.