Часть 14

Дворец ожил в предвкушении праздника. В банкетном зале стоят длинные столы, за которыми могут разместиться почти все дворяне, проживающие в столице. Известные артисты исполняют праздничные песни, под которые люди весело танцуют. Повара превзошли сами себя, приготовив несколько блюд, от которых так и веет аппетитом, что соблазняет даже самых стойких. Свет свечей окрашивает комнату в красивый красно-золотой цвет, а различные воздушные и водные элементали, веселящиеся под потолком, следят за тем, чтобы в комнате никто не перегрелся. Воздух такой же свежий, как если бы кто-то оставил окно открытым, но без намёка на мороз, как это обычно бывает в Антарктической империи. Главные гости на пиру - царь и второй принц. Они временно вернулись домой, чтобы проверить, как идут дела в империи, и провести время с семьёй. Поскольку это их первый вечер дома, в их честь устроили пышный пир. Все с восторгом слушают, как царь рассказывает о том, с какими чудовищами ему довелось сразиться и победить их в бою. В основном он рассказывает о подвигах своего сына, но в его голосе слышится гордость, когда он описывает ситуации, от которых даже самые храбрые рыцари обратились бы в бегство. Те немногие, кто не слушает рассказ, украдкой поглядывают на Короля Водных Элементалей. Белый медведь лежит на земле рядом со своим хозяином, сверля взглядом комнату и рыча на любого, кто осмелится подойти слишком близко. Вместо страха люди смотрят на него с благоговением. Это король элементалей, наиболее близкий к их богу-покровителю. Для меня большая честь находиться рядом с ним, даже если он кажется немного недружелюбным. Снизу, с балкона, на который поднялась компания, на них смотрит Сниг, король воздушных элементалей, и убеждается, что воздушные элементали, оставшиеся в империи, выполняют свой долг, защищая территорию дворца и тех, кто находится под личной защитой Снига. На его плече сидит фамильяр короля. Фамильяр не произносит ни слова, но Сниг, кажется, понимает свистящий звук, который вылетает из клюва фамильяра. Несмотря на то, что вечеринка была грандиозной, Томми ушёл почти сразу после её начала. Он направился в большую библиотеку, которая занимает большую часть южного крыла дворца. Там он нашёл своего старшего брата, который лежал на полу и смотрел в высокие стеклянные окна. Уилбур переводит взгляд на младшего брата, и в его тёмных глазах читается сомнение. Томми не даёт брату отвернуться от него. Он опускается на колени рядом с Уилбуром и кладёт голову ему на плечо. Он кладёт голову Уилбуру на грудь. Его сердце бьётся медленнее, чем должно. Томми глубоко вздыхает, надеясь, что Уилбур подсознательно начнёт повторять за ним. Томми ничего не говорит. Уилбур тоже не издает ни звука, наблюдая за тем, как луна поднимается над звёздным небом. Он протягивает руку, чтобы поиграть с волосами Томми. Его движения медленны и безрадостны, и Томми уже знает, что происходит. В «Принце Эндера» у Уилбура было то, что Ранбу называл «плохими днями». Сам Уилбур описывал их как дни, когда он был более раздражительным и склонным к физическому насилию по отношению к слуге. Тесей сказал, что «плохие дни» у Уилбура начались давно. Томми не думал, что они проявятся так рано, но Томми может понять, почему они возникли. В юности вместо гнева «плохие дни» приводили к тому, что Томми считает депрессией. Дело не в том, что Уилбур грустит. Он кажется ещё более отчаявшимся и апатичным. Он теряет энергию. Иногда он не может встать с постели. В другие дни он прячется в каком-нибудь углу дворца. По той или иной причине, может быть, из сочувствия, может быть, из любви, может быть, в благодарность за то, что Уилбур всегда заботился о Томми, юный принц всегда находит Уилбура в такие плохие дни. Томми ничем не может помочь брату, но Уилбур довольствуется тем, что просто обнимает Томми. — Я уже встречался с отцом и Техно… когда они только приехали. Я ходил к ним лично, — шепчет Уилбур, нарушая хрупкую тишину. Томми прижимается к груди Уилбура. В отличие от Кристин и Уилбура, Томми остался в своей спальне, когда вернулись Техно и Филза. Он притворился спящим, когда Чивон сказала ему, что они приехали. Он стоически продолжал спать, когда Филза зашла проверить его. Томми подозревает, что царь знал, что Томми притворяется, но Филза не стал раскрывать обман. Он поцеловал Томми в лоб и пожелал ему сладких снов. Томми немного поплакал про себя, но никому бы в этом не признался. — Они такие же, как и тогда, когда уехали. Такое ощущение, что долгого периода, когда мы были в разлуке, вообще не было, как будто мои страдания были плодом моего воображения, — продолжает Уилбур. Он не упрекает Томми за то, что тот не поехал к семье, и Томми знает, что это не потому, что Уилбур точно понимает, почему Томми расстроен. Уилбур, наверное, думает, что Томми закатывает истерику. В каком-то смысле так и есть. Томми так не считает. Он просто не хочет сближаться с Филзой или Техно, особенно после того, как все его попытки помешать судьбе были так грубо прерваны. — И всё же они разные. Они совершенно разные. У них новые шрамы. У них новые истории. У них нет воспоминаний, в которых я не играл бы никакой роли. Техно мой брат-близнец. Боюсь, я его больше не узнаю. Как такое возможно? Техно - моя вторая половинка. Я должен знать его лучше, чем самого себя, — продолжает Уилбур, и его прикосновения становятся чуть более грубыми, как будто он собирается оттаскать Томми за волосы. В «Принце Края» не было показано, что у Техно и Уилбура близкие отношения, но Томми не знал, что они начали отдаляться друг от друга так рано. Однако он не знает, когда ещё это могло произойти. Через несколько лет вся семья распадётся, но сначала должны появиться трещины, прежде чем всё рухнет. Должно быть, это одна из таких трещин, одна из самых больших. Трещина, которую Томми не может устранить, отношения, которые он не может спасти. — Есть ещё проблема с отцом. Я понимаю, что он любит меня. Он говорит мне об этом, и я вижу искренность в его глазах. Я боюсь, что он может отдать предпочтение Техно. Если эта мысль не сломит меня, то другие мои мысли наверняка сделают это. Зачем мне желать того, что у меня уже есть? Как я могу ревновать собственного брата? Я ненавижу себя за это, но эти чувства не исчезнут, как бы я ни старался их подавить. Они продолжают терзать меня, — продолжает Уилбур, и его руки дрожат. Томми протягивает руку и берёт ладонь Уилбура, которая всё ещё зажата в его волосах. Он прижимает её к груди, обвивает ею себя и сильнее прижимается к груди Уилбура, чтобы тот сосредоточился на моменте, а не на ненависти к себе. Уилбур вздыхает. — Мне становится ещё более стыдно, когда я вспоминаю, что они ушли искать лекарство для Техно. Они так его и не нашли. Техно продолжает слышать голоса водных элементалей. Большинство из них призывают к справедливости через кровопролитие. Я уже видел, как Техно боролся с этим. Я в ужасе от того, что могу потерять Техно навсегда. Что я могу сделать, если человек, которого я знаю как своего брата, исчезает? Как мне вернуть его? — Ты не потеряешь Техно. Ты никогда его не потеряешь, — клянется Томми, сжимая руку Уилбура обеими ладонями. Уилбур отводит взгляд от луны и смотрит Томми в глаза. На лице блондина отражается беспокойство, когда он замечает, как глубоко печаль в глазах Уилбура. Томми тепло улыбается, надеясь утешить Уилбура так же, как брюнет утешает его. — Техно достаточно силен, чтобы преодолеть это проклятие, и благодаря этому он станет еще сильнее. Нужно в это верить. — Это тяжело, — дрожащим голосом признаётся Уилбур, отводя взгляд от Томми и глядя на их переплетённые руки. Если бы Томми не сжимал их так крепко, они бы задрожали. Глаза Уилбура наполняются слезами, густыми и готовыми пролиться. — Всё это тяжело. Томми хмурится. Ему неприятно слышать эти слова, потому что он знает, что Уилбур говорит серьёзно. Он знает, чем закончится эта история. Уилбур научится притворяться счастливым, чтобы убедить знать в том, что он в здравом уме, но Тесей, а позже и Ранбу знают, что единственным спасением для Уилбура будет алкоголь. Он разрушает себя очень медленно, очень методично, и никто не заботится о нём. Его отец слишком погружён в своё горе, чтобы замечать детей. Техно настолько сосредоточен на своей миссии по защите семьи от внешних угроз, что не замечает, как они разрушаются изнутри. Тесей намеренно доводит Уилбура до грани, хотя и пытается исправить его поведение, когда тот слишком пьян, чтобы что-то понимать. Единственными людьми, которые будут рядом с Уилбуром, станут Шлатт, его собутыльник, поощряющий его саморазрушительное поведение, и Шелби, которая позже бросит Уилбура и погрязнет в коррупции. Что ещё хуже, все эти слова исходят от одиннадцатилетнего мальчика. Уилбур слишком юн, чтобы взвалить на свои плечи бремя мира, но он не просто ребёнок. Он наследный принц, цесаревич Антарктической империи. Он должен быть выше таких мелочей, как эмоции. Он должен быть невосприимчив к смертельным страданиям, чтобы нести на своих плечах грехи своего народа. Это благородное, но невыносимое положение. С этой ролью справится кто угодно. У обычного ребёнка, у которого всё меньше поддержки, нет шансов. Пожалуй, самое печальное то, что Уилбур не может ни с кем поделиться своими тревогами. Он не хочет обременять родителей, которые и так разрываются между управлением империей и поисками лекарства для Техно. Он не может рассказать об этом кому-то ещё, опасаясь, что его слабость используют в своих интересах. Единственный человек, которому Уилбур может довериться, — это его шестилетний брат. Уилбур не должен понимать, какую угрозу представляет собой Томми, и Томми надеется, что Уилбур никогда этого не осознает. Он не хочет, чтобы Уилбур скрывал все свои негативные эмоции, подавлял их до тех пор, пока ему не понадобится бутылка, чтобы выплеснуть их. Томми вскакивает. Он обнимает Уилбура за плечи. Он прижимается головой к шее Уилбура. Уилбур отвечает на объятие, крепко прижимая Томми к себе. Это напоминает ему о том, как он впервые сказал Уилбуру, что любит его, тем более что в тот раз было столько же слёз, сколько и сейчас. Томми не знает, что сказать брату. У него нет слов, чтобы исправить ситуацию. Он знает, что если Техно сможет преодолеть своё проклятие, как он сделал это в «Принце Края», то и Уилбур сможет преодолеть своё. Уилбур найдёт тех, кто его поддержит. Томми сделает это за него, если придётся. Как только всё наладится, он найдёт способ держать Шлатта подальше от Уилбура и сохранить Шелби рядом с ним. Это может отсрочить его планы по уходу из империи, но защита Уилбура того стоит. Томми слышит, как со скрипом открывается дверь. Он отрывает взгляд от Уилбура и встречает взгляд ледяных голубых глаз. Томми опускает голову, прислушиваясь к шагам отца. Уилбур закрывает глаза, избегая терпеливого взгляда Филзы. Царь стоит в нескольких шагах от сыновей и смотрит на них с беспокойством. Томми отворачивается, не в силах смотреть в эти глаза и не выдать все свои страхи и опасения, даже те, что касаются будущего. — Чем вы тут занимаетесь? — спрашивает Филза, опускаясь на землю рядом с ними. Он вытягивается во весь рост. Ни один из его детей не отвечает, но Филза хмыкает, как будто получил ответ. Он заводит руки под плечи Уилбура. Глаза брюнета расширяются, когда Филза перетаскивает его к себе на колени. Томми забирается к ним, прижимаясь к груди отца. Филза обнимает их обоих. Он нежно поглаживает их плечи, глядя на ночное небо, а не в их широко распахнутые глаза. — Хотите послушать истории о созвездиях? — Да, — шепчет Томми, поворачиваясь так, чтобы смотреть на звёзды вместе с отцом. Он помнит сказку, которую Уилбур рассказал ему о Тиберии, Полярной звезде, но других историй он не знает. Поскольку история о Тиберии ему очень понравилась, он подозревает, что и другие истории ему понравятся не меньше. Но в первую очередь он надеется, что эти истории отвлекут Уилбура от его страданий. Филза улыбается и начинает рассказывать свои истории о звёздах. Его первая история о великолепном коне, который мог перемещаться куда угодно, скакать по суше, морям и ветру. Этот конь путешествовал повсюду. О нём ходило много слухов. Люди со всего континента пытались приручить коня. Все попытки провалились, потому что конь был слишком быстр для них. В конце концов слухи о неуловимом коне дошли до Короля Воздушных Элементалей. Она была очарована лошадью, которая могла скакать против ветра. Поскольку она была намного быстрее любых смертных существ, она легко догнала лошадь, а поскольку она не была привязана к земле, то могла следовать за лошадью, куда бы та ни направлялась. Лошадь расстроилась из-за того, что её поймали, но Король Воздушных Элементов заверил её, что она здесь не для того, чтобы приручить лошадь. Ей просто нужен был друг, с которым она могла бы путешествовать по небу. Лошадь, поняв, как весело бегать с кем-то, кто не отстаёт от неё и может скакать там, где скачет она, осталась с Королём Воздушных Элементалей. Они были не всадником и слугой, а дорогими друзьями. Когда Король Воздушных Элементов погиб, конь попытался отправиться на небеса, чтобы забрать душу своего павшего друга. Богам это не понравилось, и они сразили коня прежде, чем он успел добраться до врат. Когда конь упал на землю, богиня небес сжалилась над ним. Она протянула руку, чтобы забрать дух коня, и создала созвездие, которое позволило коню скакать по небу столько, сколько он пожелает. После этой истории Томми закрывает глаза. Поскольку Сниг был Королём Стихий Воздуха на протяжении тысячелетий, эта история, должно быть, невероятно старая. Томми интересно, каким был король до Снига. Она была доброй и невероятно любопытной. Следующая история о другом существе, но она знакома Томми. Это история о благородном паладине богини земледелия, которого однажды попросили помочь водным существам, известным как нимфы, спасти их подводный храм-дом. После того как паладин выполнил свой долг, нимфы забрали его сердце, чтобы удовлетворить свои эгоистичные желания. Богине стало жаль своего самого преданного паладина. Она забрала его тело и поместила его в свой небесный дворец. Затем богиня наказала нимф. Она превратила большинство из них в особый цветок, известный как солаква. Это подводный подсолнух, который постоянно болеет, потому что не может получать достаточно солнечного света под водой, но при этом погибает, если оказывается на открытом воздухе. Богиня прокляла нимфу-предводительницу, обрекая её на вечное скитание по небу в погоне за чудовищным созвездием Кракена. Нимфа никогда не сможет убежать от Кракена, и однажды созвездие Кракена пересечётся с созвездием нимфы. Есть некоторые различия, но история в точности повторяет ту, которую шут рассказал Томми. Паладин должен быть стражем. Томми подозревает, что история шута более правдива, но ему нравится, что в этой версии истории нимфы были наказаны за свои преступления. Другие персонажи из истории шута, которые причинили зло друзьям дракона, были наказаны по-своему: эльф убил пикси, а смертные посвятили свои жизни тому, чтобы вернуть куклу к жизни. Нимфы не пострадали за убийство стража, поэтому Томми предпочитает эту версию. Томми начинает клевать носом после второй истории. Ему кажется, что Филза начала тихо шептать Уилбуру что-то помимо созвездий, но его отец слишком тёплый, чтобы Томми волновало, о чём они говорят. Он протягивает руку к Уилбуру, когда слышит, как тот всхлипывает. Он слегка сжимает руку Уилбура за секунду до того, как окончательно засыпает. Он чувствует, как отец обнимает его крыльями, и засыпает, как маленький птенец.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Тебе стоит познакомиться с моим новым другом, — говорит она, шагая со скрещенными за спиной руками. Её плащ с перьями колышется при каждом шаге, плотно прижимаясь к спине из-за того, как крепко она скрестила руки. Она оглядывается через плечо и широко улыбается ему. — Ты меня подменяешь? — спрашивает он, спеша догнать её. Как только он подбегает к ней, она исчезает из его поля зрения. Он резко останавливается и оглядывается по сторонам. Он слышит её смех и, подняв голову, видит, что она сидит на одной из колонн. Она болтает босыми ногами и смотрит на него сверху вниз с озорной улыбкой. Она шевелит пальцами, словно машет ему. Она никогда не позволит ему догнать себя. — Будь немного увереннее. Такую, как ты, не так-то просто заменить. Не думаю, что я когда-нибудь найду кого-то, кто будет доставлять мне столько же хлопот, — отвечает она, отталкиваясь от колонны. Вместо того чтобы камнем рухнуть на землю, она плавно спускается вниз. Её плащ развевается вокруг неё, словно прекрасные птичьи крылья. Когда она приземляется, то напоминает грациозную танцовщицу. Ленты, обёрнутые вокруг её рук, слегка колышутся, и она продолжает кружиться вокруг него. — Ты, должно быть, ошибаешься. Ты доставляешь мне больше хлопот, чем я тебе. Я доволен тем, что выполняю свою миссию. Это ты берешься за каждое задание, которое нам попадается, каким бы долгим оно ни было. Должен ли я напомнить тебе, что мы не просто наемники? — Он скрещивает руки на груди, облаченной в доспехи, и хмуро смотрит на нее. — Ой, да ладно тебе притворяться, будто ты не согласился бы на эти задания. У тебя доброе сердце, и что бы ни говорила твоя госпожа, ты всегда будешь хотеть помогать людям, — возражает она, скрещивая руки на груди. Она даже копирует его выражение лица, хотя на эльфийском оно выглядит странно. — Я бы никогда не стала мешать ему помогать людям, — раздается голос в конце зала. Ссорящиеся тут же замолкают. Они оборачиваются и смотрят на женщину, которая входит в зал, волоча за собой длинное платье. Он тут же опускается на колени, сложив одну руку на груди, а другую заведя за спину. Сильфида не опускается на колени, но почтительно склоняет голову. Женщина улыбается: — Поднимите головы. Я не просил вас привести прихожан, когда обращался к вам за помощью. — Миледи? — спрашивает он, не решаясь подняться на ноги, даже получив явное разрешение от женщины. Сильфида отрывает ноги от земли. Несмотря на то, что она поджимает их под себя, она парит над землёй. Это позволяет ей сидеть выше своего спутника. — Боюсь, мы приближаемся к концу всего этого, хотя я не уверена, что это повод для радости, — вздыхает женщина, отводя взгляд от мужчины и сильфиды и устремляя его на гобелены, висящие на стенах между колоннами. Она выглядит невероятно грустной, когда протягивает руку, чтобы коснуться тканого полотна. Однако она не прикасается к нему. — Я не могу с вами согласиться, миледи. Наша миссия священна и праведна. Хотя это и неправильно, но так мы обеспечим безопасность нашего мира и долговечность цивилизации. Неужели вам не хочется положить этому конец? — говорит мужчина, поднимая голову и видя страдание на лице своей госпожи. Она поворачивается к нему лицом и с болезненной улыбкой опускает руки. — Я готова к тому, чтобы всё закончилось. З...

─┉┈◈◉◈┈┉─

Томми вскакивает. Он тяжело дышит, прижав руку к груди. Он тяжело дышит, как будто только что пробежал марафон. Но он его не пробегал. Ему просто приснился яркий сон. Во сне не произошло ничего особенно плохого. Он просто… всё казалось реальным. Слишком реальным. Пока люди во сне разговаривали, Томми не покидала мысль, что он должен это остановить. Остановите их. Он должен сказать им, что их план провалится. Что он уже провалился. Что это... Томми не знает. Он не знает, кем были эти люди, в чём заключался их план и почему он так уверен, что он провалился. Томми оглядывается по сторонам. Он лежит в своей постели. Филза и Уилбур лежат в постели рядом с ним. Уилбур лежит на груди Филзы, а крыло мужчины окутывает Уилбура, как одеяло. Томми же, напротив, практически свешивается с края кровати. Блондин поднимает руку, чтобы вытереть пот со лба. Он всё ещё нервничает. Внутри него что-то зреет, и он не может избавиться от этого, как бы ни старался. Ему нужно кое-что сделать. Оно манит его, умоляет действовать. Томми закрывает глаза и качает головой. Он оглядывается на отца и брата. Они крепко спят. В таком виде они даже не похожи на царя и царевича. Уилбур не выглядит грустным, а Филза не выглядит так, будто бремя королевства тянет его вниз. Томми нравится, когда они такие. Ему кажется, что он мог бы вписаться в эту семью. Чтобы доказать это, Томми подходит к ним поближе. Он сворачивается калачиком рядом с Филзой, не решаясь приблизиться к Уилбуру. Он поднимает руку Филзы, чтобы обнять его, и чувствует себя кусочком пазла, вставленным в общую картину. Он ещё немного держит глаза открытыми и смотрит на брата. Шепчет только для себя: — Спокойной ночи, Уилбур. Сладких снов. Я люблю тебя. Томми закрывает глаза, чтобы уснуть, но что-то его отвлекает. Он снова приоткрывает глаза. Он смотрит на Филзу. Мужчина дышит ровно. Его лицо не дрожит. Он крепко спит. Томми делает глубокий вдох, и впервые слова не застревают у него в горле. — Я люблю тебя, папа.