9 ГЛАВА — Приговоренные к небу

Май 844 года

5 часов до экспедиции

____________________

Теплая, глубокая майская ночь окутала штаб мягкой темнотой. Воздух пах сиренью и чем-то еще по-весеннему тревожным, словно сама ночь знала, что к утру от этого покоя ничего не останется. На крыше было тихо. Только ветер едва шевелил волосы и шуршал по нагретым за день доскам. Изабель то садилась, то тут же вскакивала, не в силах усидеть на месте. Наконец снова опустилась на корточки у самого края и нервно теребила край куртки, уже изрядно измяв ткань пальцами. То и дело бросала быстрый взгляд на люк, словно надеялась, что в следующую секунду оттуда покажется Леви и скажет, что все в порядке, что документ найден, что план остается прежним, без лишнего риска. Фарлан сидел ссутулившись чуть поодаль. Молчал уже слишком долго, а это само по себе было дурным знаком. Обычно всегда находил, что сказать: сухую шутку или хоть какой-нибудь трезвый комментарий, который снимал с происходящего лишнюю драму. Сейчас же просто смотрел перед собой и время от времени проводил ладонью по затылку. Изабель первой услышала шаги и резко обернулась. Леви выбрался наверх. Лицо у него было слишком спокойное. Такое бывало только в двух случаях: либо все шло идеально, либо все шло к черту, и он уже решал, кого первым прирежет. — Ну? Фарлан шумно выдохнул через нос, поднялся на ноги и на мгновение отвел взгляд в сторону, сам злясь на то, что приходится это произносить: — Четыре кабинета и комната совещаний. Ничего, — провел ладонью по лицу, стирая усталость. — Шкафы, столы, ящики — все чистые или завалено обычным хламом. Отчеты, списки, черновики. Ничего похожего. Изабель угрюмо брыкнула камешек, и тот со звоном покатился по крыше вниз. Леви молчал несколько долгих секунд. Его взгляд скользнул по ребятам, потом вновь уставился в пустоту перед собой. Голова работала быстро, перебирая варианты и тут же отбрасывая лишнее. План, который должен был закончиться тихо и быстро, за одну ночь, начал обрастать новыми переменными. — Значит, не оставляет. Носит с собой. Фарлан чуть нахмурился: — Думаешь? — Если бумага действительно настолько важна, он не станет держать ее в штабе. Не после того, как втянул нас в это дерьмо. Значит, и на экспедицию возьмет. Изабель резко подняла голову. — На экспедицию?.. — переспросила она, хотя прекрасно все поняла. Никто ей не ответил. План усложнялся. Вместо аккуратной выемки документа в штабе им теперь пришлось бы лезть в самое пекло и рисковать. Нет, экспедиция изначально не входила в их расчеты. Они должны были исчезнуть еще до рассвета, прежде чем ворота откроются и вся эта самоубийственная процессия двинется за Стену. Теперь Эрвин увозил ключ к их мести с собой в ад. И чтобы добраться до него, надо лезть туда же. Леви с силой сжал пальцы и медленно выдохнул, чтобы собраться в кучу. Изабель. Фарлан. Нет. Он не собирался тащить их в место, о котором местные солдаты говорили сквозь зубы и с таким лицом, будто вспоминали собственные похороны. — Все будут заняты титанами. Шум, хаос. Идеальный момент. Я убью Эрвина и заберу документ. Один. На секунду никто не заговорил, потому что не ожидали, что Леви произнесет это так просто и так окончательно. — Вместе будет быстрее, — Фарлан сделал шаг вперед. —В такой неразберихе никто ничего не заметит. Сделаем и сразу свалим… — Нет, — отрезал Леви, даже не дав ему договорить. В голосе впервые зазвучала не просто уверенность, а стальная, почти высокомерная самонадеянность. «Я быстрее, сильнее, точнее. Зачем тащить их под удар, когда я могу сделать это сам, чисто и эффективно?» — Вы не поедете. Слишком опасно. Я справлюсь сам. — Что?! — Изабель вскочила, как ужаленная. Голос сорвался на визг, и тут же, опомнившись, понизила его до шепота, полного ярости и боли. — Почему, Леви?! — Потому что я не собираюсь вас туда тащить. — Но это не ответ… — Этого достаточно, Иза! — приструнил ее довольно грубо. — Ты что, не доверяешь нам? Думаешь, мы не справимся? Мы чем хуже этих ваших разведчиков? Мы рубимся не хуже них! — Дело не в этом. Я не хочу вами рисковать. — Рисковать? — Фарлан спросил сдавленно, стараясь контролировать эмоции. Сделал еще шаг, теперь стоя почти вплотную. — Мы всегда рисковали вместе. Вместе выбрались из дыры. Вместе дрались там, где другие дохли. — говорил все быстрее, уже не столько убеждая, сколько сдерживая растущую злость. — И за Стену тоже поедем вместе. Мы готовы. Ты сам это знаешь. Видел же. Мы справляемся лучше половины здешних солдафонов. И тут же пробилась чужая и тревожная мысль — слова Арчи: «Она ребенок!» Ее голос, полный неподдельного ужаса, отозвался эхом где-то глубоко внутри. На мгновение уверенность Фарлона дрогнула. Он увидел Изабель не как грозного бойца с горящими глазами и оскаленной решимостью. А как ту самую пятнадцатилетнюю девчонку из Подземки, с разбитыми коленями, грязными ладонями, безумной верой в то, что пока рядом они, с ней ничего не случится. «Что там творится?.. На что ее посылают?..» Вопрос Арчи, полный настоящего, неподдельного ужаса, всплыл слишком отчетливо. Уверенность Фарлана на секунду качнулась, но он тут же, почти со злостью, задавил в себе эту мысль. Нет. Эта Рейн ничего не понимает. Она не видела, как работает Леви. Не видела, как они трое дерутся вместе. Не знает, как они держат спины друг другу. С ними все будет нормально, особенно когда рядом Леви. — Мы команда! Семья! — слово, выкрикнутое Изабель, прозвучало как клятва, выжженная огнем Подземки, грязью, драками и кровью. — Леви, поверь в нас! Мы справимся вместе! Мы должны быть вместе! Семья. Слово повисло в ночном воздухе. Единственное, что у него было в этом жестоком мире. Не приказ. Не долг. Не месть. Не мечта о какой-то там свободе, о которой так любят трепаться люди наверху. Они. Единственные, кто удерживали его от того, чтобы стать таким же чудовищем, как те, кого они убивали. Взгляд скользнул по их лицам. Видел их абсолютную, слепую веру в него и в их общее дело. Но… на миг мелькнуло другое. Темные коридоры Подземки. Изабель, хохочущую с рваной игрушкой в руках. Фарлана, который однажды закрыл его собой от удара. Они всегда были рядом. Всегда. Эти двое стали его сердцем, а он их щитом. Он привык быть между ними и всем остальным миром. Между ними и ударом. Между ними и любым дерьмом, которое пыталось их сожрать. И теперь должен был сам оттолкнуть их в сторону? Нет. Так было бы правильно. Так было бы разумно. Но правильно — не значит возможно. «Они сильны», — убеждал себя, и его собственная уверенность, подпитанная их превосходством на тренировочном плацу, казалась незыблемой: «Все эти рассказы о титанах... Паника слабаков. У них нет ни нашей скорости, ни нашей ярости. Мы не такие, как они» Эта самоуверенность, почти высокомерная, заглушала тихий голос здравого смысла. Он шел на поводу не у логики, а у чувства — чувства неразрывной связи, которую не мог и не хотел разрывать. Леви закрыл глаза, и будто изнутри прошла трещин тихой, жгучей боли, как ржавая проволока под кожей. Это решение резало его изнутри. Медленно втянул воздух, напоенный сиренью, сыростью и ночью. Вместе с этим вдохом, казалось, вобрал в себя весь риск, который только что добровольно согласился принять. — Хорошо. Вместе. Слова, в которых была не сдача позиций, а новая, еще более страшная клятва. «Раз уж они едут, я буду их щитом. Я уничтожу любую угрозу. Любую. Я не позволю никому их забрать». Клятва, что он снова встанет между ними и смертью. Изабель ахнула, ее лицо просияло. Бросилась к Леви, не думая, по привычке, как делала всегда, когда хотела обнять. Тот тут же по рефлексу едва заметно отстранился. Объятия не были для него чем-то естественным, тем более сейчас. Но девчонку это ничуть не смутило. Схватила его за руку обеими ладонями и затрясла с лихорадочной силой. — Ура! Спасибо, братик! Спасибо! Мы не подведем! Честно-честно! Вдруг осеклась. Радость еще светилась в глазах, но выражение лица быстро стало серьезным. Перестала трясти его руку, просто продолжая держать крепко. И, поймав его взгляд, очень тихо, уже без прежней горячки, сказала: — Я не подведу. Леви одобрительно дернул подбородком. Фарлан подошел и хлопнул его по плечу. — Вот это по-нашему. Вместе и точка. Леви покосился на его руку у себя на плече, но сбрасывать не стал. Наоборот, уголок его губ едва заметно дрогнул. Улыбкой это можно было назвать только если очень хорошо его знать.

...

Сели на самый край крыши, свесив ноги в темноту. Отсюда открывался вид на спящий лагерь. Внизу темнели крыши бараков, ровными тенями тянулись дворы, кое-где еще догорали редкие фонари. Дальше, за забором, лесом и холмами, поднимался массивный силуэт Стены Роза. Такой огромный, что даже в темноте казался не стеной, а краем мира. А над всем этим было небо. Настоящее. Бесконечное, глубокое, живое. Усыпанное звездами так густо, что поначалу от одного взгляда вверх начинало ломить в груди. Для любого, кто вырос в каменном мешке Подземного города, от такого зрелища захватывало дух. Изабель сидела, свесив ноги, и опять болтала ими в воздухе, как ребенок, которому велели сидеть смирно, а он не может, потому что счастья слишком много, и оно не помещается внутри. Разглядывала Млечный Путь. Фарлан присвистнул восхищенно: — Нифига себе… Красота-то какая… Слова прозвучали как-то беспомощно. Слишком маленькими для того, что раскинулось у них над головами. Изабель тут же подхватила, не отрывая взгляда от неба: — Ага… Оно… оно такое огромное… Леви ничего не сказал. Сидел чуть в стороне, опираясь ладонью о крышу, и неподвижно смотрел вверх, наслаждаясь видом и тишиной. В Подземке не было такой тишины. Там тишина всегда была затхлой, мертвой, набитой капающей водой, кашлем за тонкой стеной, скрипом коек, руганью, чьим-то тяжелым дыханием, шорохом крыс в мусоре. А здесь тишина была другой. Полной. В ней были ветер, шорох листвы где-то внизу, редкий перестук копыт в дальнем дворе, запах влажной земли, ночь, небо. В ней было столько пространства, что к нему трудно было привыкнуть. Леви чувствовал его почти физически, как будто грудная клетка, всю жизнь сжатая чем-то тесным и невидимым, вдруг не знала, как дышать в полную силу. Он смотрел вверх, и вдруг, глядя на эту россыпь огней, узнал несколько из них. Воспоминание нахлынуло внезапно, как прилив теплой воды, смывая на мгновение всю жестокость мира. Тесная комната с едва уловимым ароматом сушеных трав. Для маленького Леви это был целый мир, потому что в центре этого мира была она. Мама. Она была светом в этом тесном полумраке. Голосом, который делал все вокруг тише. Руками, которые умели быть усталыми, шершавыми от работы, покрасневшими от холода и все равно оставались самыми осторожными, самыми нежными в мире, когда касались его волос или щеки. У нее на коленях лежал клочок нервной, старой бумаги, на котором она выводила углем кружочки и соединяла их линиями. — Смотри, Леви, — говорила тихим, мелодичным голосом. — Там, наверху: настоящее, огромное небо. И ночью на нем зажигаются огоньки. Звезды. Они не просто так висят — мудрые люди говорят, что они складываются в картины. В огромных зверей, в героев из старых легенд... Он, прижавшись к ее боку, слушал, затаив дыхание. В ее рассказах была было настоящее волшебство. Тайна. Огромный, прекрасный мир, который ждал их где-то там. Эти минуты были самым большим сокровищем его детства. Единственным, что было по-настоящему его. — Мама, а мы когда-нибудь их увидим? — спрашивал, веря в каждый ее звук. Она посмотрела на него и нежно, чуть устало улыбнулась. Так, как умеют улыбаться только взрослые, которые сами не до конца верят в чудо, но очень хотят, чтобы в него верил ребенок. — Обязательно, солнышко, — сказала и провела пальцами по его волосам. — Обязательно увидим. Обещание, которое она так и не смогла сдержать. Воспоминание обожгло его изнутри странным теплом. Оно было таким ясным, что он почти чувствовал запах воска от свечи и тепло ее плеча. Леви медленно поднял руку, его палец указал на группу ярких звезд, выстроившихся в знакомую с детства линию. — Вон там. Пять звезд. Идут друг за другом, как растянутая буква «М». Это Кассиопея. Воцарилась секундная оглушительная тишина. Фарлан повернулся к нему с таким выражением лица, будто только что увидел, как стена заговорила. Его глаза были круглыми от неподдельного, абсолютного изумления. — Ты... откуда ты это знаешь? — Где? Покажи! — тут же затрещала Изабель, пытаясь поймать направление его взгляда. — Какая еще Кас… Касипея? Касси… Чего? На губах Леви почти незаметно дрогнула тень чего-то, что у другого человека можно было бы назвать улыбкой. Опустил руку, но взгляд от неба не отвел. — Просто знаю, — в голосе была почти неуловимая нотка чего-то давно утраченного. Они были вместе. Под небом, о котором ему рассказывала мама. И в этой мысли была горькая, щемящая радость, которая на миг перевесила весь страх и всю ярость. Он просто смотрел. На холодные точки света. На ребят. Самых близких ему людей. Это был их мир. Их звезды. Их ночь перед боем. Они были вместе под небом, которое столько лет мечтали увидеть.

…

Май 844 года

День Экспедиции

________________

Солнце пробивалось сквозь редеющий утренний туман. За Стеной Мария утро всегда казалось обманчивым. Прохладный весенний ветер создавал ощущение спокойствия. Но кровь под кожей закипала от напряжения перед предстоящими десятью часами экспедиции. Десять часов, за которые один неверный поворот, одна заминка, один не тот приказ могли стоить сразу нескольких жизней. Два отряда Зачистки выполняли задачу по уничтожению титанов на маршруте, по которому будет двигаться основная колонна солдат. Задача была простой только на словах. На деле это означало врезаться в неизвестность первыми, искать угрозу раньше других и принимать удар на себя. Отряд Конрада работает с северной стороны, по землям, которые они сами картографировали в последний месяц. Знакомые маршруты теперь выглядели чужими и угрожающими. Каждый поворот скрывал потенциальную смерть. — Справа! — голос Лины, обычно такой нежный, сейчас был пронзительным, как стекло. — Крупная группа! Шесть... Черт, семь особей! Дистанция — четыреста! Идут на пересечение! Кровь отхлынула от лица Томаса. Осталась пустота, которую мгновенно заполнил адреналин. Семь. Цифра отозвалась в памяти эхом зачитанных похоронных списков. Сражаться в лоб было бы самоубийственно. Взгляд мгновенно встретился с взглядом командира. Тот уже оценил обстановку. — Меняем задачу! — рявкнул тот. — Моя группа уводит стаю на север! Группа Томаса зачищает путь вперед! Встреча у высохшего русла! — Вас понял! — Томас отдал честь, и его группа тут же отделилась. Он возглавлял шестерку, трое из которой были новобранцами. Не просто трусливые рекруты, а лучшие из последнего выпуска. Двое «зеленых», Лиз и Ян, служили первый год, но уже бывали за Стеной и показали себя перспективными бойцами. И один «птенец» Сэм. Его первая вылазка. Его и приписали к Томасу, чтобы закалить. Проверить, из какого металла он сделан. Сейчас этот металл, казалось, готов был расплавиться от страха. Сэм был бледен как полотно. Пальцы судорожно сжимали поводья. — Эй, сопляк! — крикнул Маттиас, не удержавшись. Развернулся к нему в седле. — Собери свою мокрую тряпку в кулак! Дыши, блин! Или титан тебя за закуску примет, даже не поперхнется! Парнишка вздрогнул так, что чуть не вылетел из седла. Глаза, полные паники, беспомощно забегали. — Маттиас! — жестко оборвал Томас. Не осуждая, но с непререкаемым авторитетом. В бою Томас переставал быть просто своим парнем из отряда, товарищем, зеленоглазым, добродушным балбесом. Ни дружеских подколов, ни привычной теплоты. Только командир. И они, от Маттиаса до самых зеленых, беспрекословно это принимали. — Хватит. Он пришпорил коня, поравнявшись с Сэмом. Взгляд, обычно теплый, сейчас был стальным, но не бесчеловечным. — Сэм. Глаза на меня. Тот с трудом поднял голову. — Дыши. Глубоко. Вот так. — демонстративно медленно вдохнул полной грудью и выдохнул. — Страх — это нормально. Первый раз за Стеной — ад для всех. Но ты не один. Помнишь схемы? Отработанные действия. Сэм кивнул, сглотнув ком в горле. Дыхание чуть выровнялось. — Если появится титан, главное не терять голову. Действуй по алгоритму и слушай приказы. Мы прикроем. Доверься. Мы проходили это десятки раз и выжили. Выживешь и ты. Понял? — П-понял, с-сержант, — выдавил парень, пытаясь выпрямиться в седле. Именно в этот момент их накрыла тень, перекрыв солнце. Гнилостный запах ударил в нос еще до того, как они разглядели его вечно улыбающуюся, пустующую пасть. Титан вышел из редеющего тумана почти бесшумно. Пятнадцать метров. Дистанция была катастрофически мала. Адреналин ударил в кровь острой иглой. Не страх. Расчет. Холодный и безошибочный. Позади, справа, грохот и крики означали, что Конрад вступил в бой, уводя стаю. Их работа — расчистить дорогу вперед. На кону стояли жизни десятков солдат основной колонны. Развернуться и бежать было нельзя. Задача — есть задача. Выполнить любой ценой! — План «Обвал»! К исполнению! — Томас выкрикнул приказ, даже не оборачиваясь. — Джо, Маттиас! Фланкеры, вперед! Отвлекающий и штурм! Милена, со мной — «низкий проход»! Новобранцы — в укрытие, не мешать! Исполнять! Приказ разошелся по группе мгновенно. Никаких лишних вопросов. Механизм, отлаженный до безупречности, пришел в движение. С резким, пронзительным ш-ш-шиком тросы впились в стволы на противоположной стороне. Джо и Маттиас, будто сорванные с цепи псы, взмыли в воздух. Их силуэты на мгновение застыли против солнца, прежде чем яростно рвануться вперед. Джо слева. Задача: ослепить. Отвлечь, яростными маневрами перед самым лицом чудовища. Заставить его тянуться, открывать шею. Маттиас — справа. Молчаливый демон, заходящий на уровне спины для смертоносного удара. Их лошади, выдрессированные до автоматизма, промчались дальше, уходя из зоны боя. Томас и Милена — ядро атаки. Они не сбросили ни метра скорости. «Низкий проход» — маневр отчаяния и высочайшего мастерства. Он мысленно разбил его на три секунды. Первая: влететь под титана, пока его внимание приковано к фланкерам. Вторая: промчаться, пока тот не сделал шаг, не опустил руку. Третья: нанести удар по сухожилиям и выйти, чтобы не оказаться размазанным по земле. Время будто стало жестче. Где-то справа заорал Маттиас. Мелькнул перед самой харей чудовища. Урод дернул головой. Потянулся за ним, раскрываясь. Томас вжался в гриву, чувствуя, как тень гиганта накрывает его. Три секунды. Целая вечность между жизнью и смертью. Лезвие блеснуло. Отчетливый, костлявый хруст прозвучал садняще громко. Агония титана уже началась за спиной. Томас ждал аналогичного звука справа, от Милены... Но уродец, оглушенный болью, повел себя не по плану. Не рухнул вперед, а занес правую ногу, чтобы с размаху шлепнуть перед собой. Туда, где должна была проскочить Милена! Тупая, звериная реакция раненого монстра. — Арчи! Верх! Инстинктивный рев Томаса прозвучал сам собой. Рука резко дернулась вверх. Отработанный в десятках схваток с ней жест, означавший удар по подколенному сгибу сверху. Стоп! И тут же мир для Томаса споткнулся и пополз, словно через густой мед. Видел все с пугающей четкостью. Растерянное лицо Милены. Непривычный жест его собственной руки, все еще застывший в воздухе. Гигантскую, испещренную трещинами пятку, которая начала свое неумолимое движение вниз. Внутри все оборвалось и похолодело. Он уже видел кровавое месиво на земле. «Сука!» — мысль разорвала его изнутри. «Не успеет!» Милена, услышав крик чужого имени и непривычный жест, на долю секунды замерла в непонимании. Рванула поводья, пытаясь взмыть на УПМ. Но эта заминка оказалась роковой. Ее конь только начал поворачивать, когда гигантская нога уже заносилась прямо над ней! — В сторону! Милена! Прямо сейчас! — вопль был полон чистого, животного ужаса за ее жизнь. Услышав новый, ясный приказ, Девушка опустила рукоять УПМ. Отчаянно пришпорила коня. Пятка титана с оглушительным БА-БАХ! врезалась в землю в сантиметрах от ее лошади. Гигант, потерявший опору, начал валиться не вперед, а вправо. Прямо на нее! — Джо! Выведи! — Томас моментально скоординировался, уже взмывая на УПМ, прикрывая подругу. Джо пронесся перед самым лицом падающего чудовища. Кричал что есть мочи. Тот инстинктивно потянулся к нему, отвлекаясь от целей внизу. И в этот миг Маттиас спикировал сверху. Точный, выверенный удар. Лезвия вошли в шею с привычным чавкающим звуком. Пар вырвался с шипением. Тело дернулось в конвульсиях и рухнуло окончательно, в метре от Милены, подняв облако пыли. Томас приземлился, едва удерживая равновесие. Руки тряслись. Дыхание срывалось. Адреналин жег кровь. Встретился с ней взглядом: — Жива? — ели выдавил он. Она коротко кивнула, сглотнув. Этого было достаточно. Больше они не имели права ни на секунду слабости. — Вперед! Не задерживаемся! — прозвучало уже тверже. Томас вскочил в седло. Ребята, не теряя темпа, двинулись дальше, обходя дымящееся тело. Система работала. Первая цель уничтожена. Но у него в голове стоял оглушительный гул. Это была его первая экспедиция в роли командира группы. Он чувствовал груз каждой жизни на своих плечах. И он только что чуть не угробил одну из них из-за старой привычки. «Ну ты и сволочь, Рейн! — мысленно выплюнул он. — Спасибо. Говорила мне про дружбу — и теперь в штабе отсиживаешься. А я тут за тебя расплачиваюсь». Мысль была обжигающе горькой. Без нее он был неполноценным командиром. И этот урок мог стоить жизни. С Арчи он никогда бы не допустил такой ошибки. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, двигались как единый организм. Ее отсутствие ощущалось как открытая рана — болело, кровоточило и мешало работать на все сто. Сильнейший укор за свою оплошность колотился в груди. Его провал. Его ответственность. — Сержант! — голос Маттиаса вернул его к реальности. Тот указывал клинком вперед. Из-за деревьев в отдалении выходили еще двое. Высоченные, восьмиметровые гиганты преграждали путь. Внешне Томас был абсолютно собран. Сейчас он был их командиром. Лидером. Он загнал глубоко внутрь всю свою неуверенность и сомнения. — Внимание! — голос прозвучал четко, заставляя всех встрепенуться. — Деление на две группы! Маттиас заходит справа! Милена, Джо со мной слева! Берем в клещи! Зеленые, прикрывайте тыл и фланги! Сэм, смотри и учись! Ни секунды промедления! В атаку! Вдохнул полной грудью, сжимая поводья.

…

Стена Мария — рубеж между адом и иллюзией безопасности. Воздух вибрировал от напряжения. Солдаты стояли три часа, выжидая, пока отряды Зачистки прочешут ближайшие секторы. И внешне все выглядело привычно, почти уставно: подтянутые спины, подогнанные ремни, проверенное снаряжение, спокойные лица. Но эта внешняя собранность никого не обманывала. Каждый понимал, где находится. Каждый знал, что за этими воротами нет права на ошибку. Сигнал зеленой ракеты. Путь свободен. Ворота заскрипели. Проем открыт. — Разведкорпус! Выдвигаемся! 49-я экспедиция за Стену началась.

…

Ветер, пахнущий сырой землей, хвоей и чем-то диким, сразу ударил в лицо. Настоящий. Над головами плыли разорванные облака, сквозь которые пробивались золотые лучи солнца. Лошади под ними бодро перебирали копытами по мягкой траве. За спиной осталась каменная громада Стены Мария. Изабель вскинула голову, широко распахнув карие глаза. — О-о-ох! — вырвался у нее стон изумления. Вцепилась в поводья, привстала на стременах и вытянулась всем телом навстречу простору. Высоко-высоко кружили вольные, беспечные птицы, совсем как в мечтах. — Круто!!! — наконец нашла слова. Голос сорвался на визгливый от переполнявших чувств смех. Оглянулась на ребят, сияя во весь рот. — Фарлан! Леви! Вы видите?! Фарлан тоже не мог оторвать взгляда от небесного простора. Кивнул, не в силах сразу ответить. Вдохнул полной грудью, будто пробуя воздух на вкус. Леви ехал чуть сзади и сбоку. Внутри... каменная стена вокруг его чувств дала трещину. Свет. Ослепительный поток. Небо. Не потолок пещеры, не низкий свод трущоб. Бесконечность. Впереди — лесной горизонт, поля. В глазах мелькнуло что-то почти детское. Чистое восхищение. Почувствовал, как на миг исчезло привычное давление на затылок — каменный гроб Подземки, тюрьмы без решеток. Краем глаза видел Изабель и Фарлана и их сияющие лица. Вот ради чего. Не ради геройства или мести Военной Полиции, а ради этого света в их глазах, ради возможности уйти далеко-далеко, где не будет грязи, приказов и унижений. Один документ. Одна смерть Эрвина. И свобода. Настоящая. Для всех троих. — Да. Славно, — сказал Леви в ответ на крик Изабель. «Ради этого. Ради них. Остался один шаг».