10 ГЛАВА — Сталь и пар

Со стороны левого фланга присоединились всадники во главе с Шадисом и Смитом. Мике и четверо солдат держались чуть сзади. — Держим строй! — крикнул командующий. — Цель: восточная равнина! До темноты! Прибавить шаг! Всадники плотнее сжали поводья, каблуки сильнее уперлись в бока лошадей. Колонна ускорилась. Под копытами захлюпала размокшая земля. Густой лес впереди неумолимо приближался. Ветер ударил сильнее и воздух изменился. Запахло сырой землей и чем-то еще. Чем-то чужим. Сладковато-гнилым, тошнотворным. — Титан! Прямо по курсу! Десятиметровый! Из леса! — пронзительно крикнул дозорный. Веселый настрой, еще державшийся на обрывках шуток и дорожной болтовни, исчез мгновенно. Изабель сглотнула. Чувство опасности, о которой она лишь смутно догадывалась, слушая страшные истории в казарме, охватило ее. Фарлан сосредоточился. Пальцы судорожно сжали поводья. По спине Леви пробежал холодок от острого, щемящего беспокойства за ребят. Его взгляд скользнул по ним, оценивая их позы, дыхание. «Они рядом. Я здесь» — Они близко! — рявкнул Шадис. — Разминуться не удастся! Группа прикрытия — на УПМ! Устранить! Боевая — вперед! Из тени деревьев, ломая кустарник, выползло оно. Десять метров грязно-розовой плоти. Нелепое. Гигантское. С короткими, мощными ногами и длинными, болтающимися руками. И эта дурацкая, застывшая улыбка на лице… Оно неуклюже, но с пугающей скоростью заковыляло прямо на них. Фарлан увидел, как Изабель замерла. Острый страх за сестру сжал желудок в тугой узел. «Нужно действовать хладнокровно. Как Леви учил. Но... она...» — Огромный… как… как живой дом… И эта улыбка… — прошептала девочка. Горло пересохло. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Командир Финн выдернул из кобуры красную дымовую шашку. Щелчок. Ярко-алый шлейф с шипением взвился в небо. Знак опасности. Необходимость прорыва любыми силами. Трое солдат из его отряда сорвались с места и взмыли в воздух на УПМ. Газ. Шипение. Крюки впились в стволы деревьев. Рванули навстречу гиганту. Бой начался. Отточенные, слаженные движения солдат. Двигались быстро. Один ушел выше, отсекая обзор. Второй заходил снизу и сбоку. Третий держал дистанцию, выжидая окно, чтобы подобраться к шее титана. Клинки блеснули в тусклом свете, мелькнули между ветвями, оставляя за собой короткие серебристые вспышки. И тут… рука титана метнулась. Парень не успел среагировать. Раздался страшный хруст костей. Короткий вопль оборвался сразу. Тело, переломанное пополам у талии, безвольно выскользнуло из огромной ладони и рухнуло на землю. Изабель вскрикнула и вжалась в седло. Глаза наполнились ужасом. Фарлан побледнел, пальцы вцепились в гриву лошади. Леви замер на долю секунды. Челюсть сжалась до скрипа. Он видел смерть не раз. Но такую... бессмысленную, мгновенную, от чудовища… Оставшиеся двое солдат не дрогнули. Синхронно врезались в шею титана с двух сторон. Два мощных взмаха. Плоть разошлась под сталью. Брызнула кровь. И огромная туша рухнула, подняв облако пыли. Чисто. Жестоко. Профессионально. Ребята видели это. Страх смешался с изумлением. «Они... они действительно умеют. Рубят их... Так быстро...» — мелькнуло у Изабель. — Ух ты! — сорвалось у нее, несмотря на только что увиденный кошмар. Демонстрация силы и мастерства солдат Разведкорпуса зажгла искру азарта. И именно в этот момент сзади, почти одновременно, раздались новые крики. — Сзади! — Еще трое! — Титаны на хвосте! Обернувшись, они увидели трех уродцев, вынырнувших из-за деревьев. Эти были чуть ниже первого, но шли быстрее, почуяв добычу. — Черт возьми! — выругался Финн. Взгляд мельком скользнул на троицу новичков. Особенно на Изабель. Такие либо вырастают в отличных бойцов, либо сдыхают на первой же вылазке, потому что путают храбрость с безрассудством. «Малышка... Держись. Не наделай глупостей...» Беспокойство за них было искренним и оттого раздражало еще сильнее. Ему сейчас нужно было думать о титанах, о строе, о времени, о маршруте. А не о том, чтобы эти трое, которым вообще рано тут быть, не полезли геройствовать. — Десятники сзади! Беру их на себя! Остальные — оставаться на месте! Финн резко развернул коня, рванув навстречу бегущим титанам, активируя УПМ. Но в ту самую секунду, когда он оторвался от седла и ушел в воздух, произошло именно то, чего он опасался. — Мы сами с ним разберемся! — вдруг крикнул Фарлан, проигнорировав приказ. Азарт и желание доказать, что они не просто «щенки», пересилили осторожность. Развернул свою лошадь. — Леви! Изабель! Давайте! Изабель даже не переспросила. Лошадь под ней рванулась вслед за Фарланом. Леви увидел это и выругался про себя с такой яростью, что захотел сначала свернуть шею им обоим, а уже потом титанам. И все же повернул коня следом. Финн, только что приземлившийся после убийства первого из троицы, обернулся и увидел, что они делают. — Идиоты! — заорал так, что сорвал голос. — Сдохнуть хотите?! Стойте! Но было поздно. Троица уже вступила в бой. Тросы со свистом впились в стволы. Газ рванул мощным выбросом. Леви резанул траекторию. Вонзился крюками сбоку в шею титана. Крутанулся в воздухе. Один клинок держал классически. Другой — рукоятью назад, как боевой нож для ближнего боя. Стремительный. Непредсказуемый. Минимум траекторий. Максимум жестокости. Первый разрез — вскрывающий. Второй — почти сразу, под другим углом, чтобы добрать плоть и не дать мышцам сомкнуться. Третий — резкий, уже на выходе из виража. Серия молниеносных ударов слилась в одно непрерывное движение. Титан рухнул, даже не успев понять, что случилось. Тем временем ребята атаковали второго. Изабель рванула первой. Поддавшись порыву, подлетела слишком близко. Гигантская рука схватила ее! Пальцы сжали ребра. — А-а-ах! — вырвался дикий, пронзительный крик. Воздух выбило из легких сразу. Мир перед глазами расплылся. Ее клинки бессильно дернулись в руках. Пальцы онемели. Почувствовала, как внутри прострелило резкой, белой болью в боку, под грудью, между ребер. Неужели все? Глаза заполнились паникой. — Изаааа! — заревел Фарлан. Лицо исказилось гримасой ужаса и ярости. В голове вспыхнула фраза Арчи: «Она ребенок! Ты осознаешь, что там творится?!» Парализующий ужас сковал его. Секунда. Две. Слишком долго. Но Леви был уже там. Только что приземлившийся после убийства своего гиганта, рванул вверх снова, даже не успев погасить инерцию. Тело сработало быстрее мысли. «Изабель в захвате. Запястье. Резать туда». Клинок вонзился в толстую кожу. Лезвие прошло под нужным углом, вскрывая плоть и связки. Хлынула кровь. Пальцы ослабли. Изабель судорожно, почти вслепую, рванула рукоять газа. УПМ, сорвавшись из ослабевшей хватки, с глухим звуком взвился в воздух. Она отлетела, кувыркаясь. Мир перевернулся. Небо. Земля. Трава. Серое лицо титана. Черные силуэты деревьев. Врезалась в кусты и рухнула на колени, едва успев выставить руки. Дыхание хрипело в горле, в глазах стояли слезы от боли и страха. Она чуть не... Чуть не... В этот момент Финн врезался в титана сзади. Точный, смертоносный удар. Клинки глубоко вошли в шею, перерубив позвонки. Уродец рухнул. Запах крови, газа и гнили повис в воздухе тошнотворным туманом. — Все цели устранены! — объявил Финн, приземляясь рядом. Лицо перекосилось от напряжения. Окинул злым взглядом сначала девчонку, валяющуюся на траве, затем парней. Изабель со всхлипом втянула воздух и поднялась, держась за бок. Боль пульсировала под ребрами, дыхание по-прежнему шло рвано, а руки заметно тряслись, но адреналин пока не давал ей почувствовать все до конца. Игнорируя боль подбежала к Леви. Глаза сияли лихорадочным блеском. Внутри кипела смесь страха, восторга и гордости. Фарлан подошел следом. Он все еще не мог до конца поверить, что сестра стоит на ногах. Вытер пот со лба грязной перчаткой, но ладонь все равно дрожала. Смотрел то на ребят поочереди будто только по их лицам мог окончательно убедиться: все. Обошлось. Пока — обошлось. — Ну как, Леви?! — выдохнул он. — Мы смогли завалить титана! — Вышло! — Изабель нервно засмеялась. — У нас вышло, братишка! Видал?! Леви смотрел на них: перепачканные землей лица, сияющие глаза. Гордость за них поднялась к горлу. Они действительно это сделали. Впервые вошли в настоящий бой, увидели смерть вблизи, чуть не сдохли сами, и все равно устояли. — Да. У вас вышло. Молодцы, — в голосе прозвучало что-то непривычно теплое. Протянул Изабель флягу с водой. — Пей. Пальцы чуть дольше обычного задержались на баллоне у нее на ногах, незаметно проверяя клапан и уровень газа. Финн стоял рядом, вытирая клинок от крови быстрыми, раздраженными движениями. Косился на троицу исподлобья, как на взрывоопасную смесь, которая по какой-то случайности еще не рванула. — Теперь понятно, почему Эрвин заставил их вступить в наши ряды. Орудие... Острое, — глухо пробормотал сам себе. Вокруг постепенно оседал хаос короткой схватки. Мимо них неторопливо проехал Эрвин. Его взгляд скользнул по убитым титанам, по испачканной земле, по солдатам, приводящим себя в порядок, задержался на троице. В глазах мелькнуло пренебрежение к их эмоциональной реакции. — Не дурно. Для первого боя, — не останавливаясь, обратился к ним. — Однако слишком высокий расход газа. Неэффективно. Леви медленно повернул голову. Только что его взгляд был еще теплым, смягченным короткой гордостью за своих, но теперь от этого не осталось ничего. Глаза стали холодными, а внутри поднялась злость. «Экономить? Когда она была в сантиметре от смерти? Когда этот солдат был раздавлен как таракан? Он говорит о газе?» Его сдержанность была легендарной. Но эта фраза. Этот тон. Это пренебрежение к только что пережитому ими ужасу и их победе перешли грань. — То есть, лучше экономить ресурсы, чем пытаться спасать жизни своих товарищей? Смит, уже проехавший пару метров, остановил лошадь. — Ты из-за чего-то колеблешься, солдат? — спросил абсолютно спокойно. Леви на секунду оцепенел. «Он что-то подозревает? Знает? Чувствует? Как, черт возьми?! Мы что-то выдали?» Сердце глухо ударило о ребра. Все внутри оборвалось, будто кто-то перерезал тонкую нить. План, их свобода, их месть — все висело на этой хрупкой незаметности. А этот человек… он будто видел сквозь. Эрвин не стал ждать ответа. Тронул лошадь, продолжая путь вдоль колонны, но бросил через плечо последние слова: — Приди в себя. Иначе попадешь в могилу. Он смотрел ему вслед. Внутри вскипала леденящая, почти животная ненависть. «Я лично тебя убью, Эрвин Смит. За этот тон. За эту игру. За то, что ты заставляешь нас жить по твоим правилам».

…

Четыре часа. Десятки сраженных титанов. Никто не погиб. Формально: безупречный результат и идеальное выполнение задачи группы Зачистки. Им невероятно повезло. Гигантов на их участке было меньше прогнозируемого. Только Милена отделалась ушибами и трещинами ребер. А Ян, один из «зеленых», получил ожог плеча от пара, вырвавшегося из пробитого баллона. Не смертельно. Для Томаса эти часы растянулись в вечность. Он ехал во главе маленькой колонны и внезапно резкий порыв ветра слева зашумел в кронах деревьев. Мелькнуло темное, размытое движение. Сердце остановилось. Рука дернулась к рукоятке. Тело напряглось для рывка. — Клинки! Из крон взметнулась огромная стая воронов. Черные птицы поднялись в серое небо. Ложная тревога. Стыд и усталость накатили. Томас медленно опустил руку, чувствуя, как та самая предательская дрожь прокатилась по рукам и спине с новой силой. В голове невыносимо гудело. «Я так устал...» Пока группа приходила в себя, а Маттиас бормотал что-то про «проклятых птиц», его взгляд упал на ремешок, привязанный к упряжи лошади, рядом с поводьями. Там висел его амулет — деревянная фигурка Лесничего. Она была туго обмотана пучком свежего чабреца, напоминая о доме. Пальцы коснулись амулета, ощущая шершавость дерева под обмоткой из трав. «...пусть эта дорога приведет всех нас к очагам наших семей. Пусть ни один из нас не останется здесь, на этой чужой земле» — зазвучала в голове выученная молитва. Мысленно произнес эти слова. Тихая, личная сделка с миром, который был больше и старше, чем любая стена, и куда более реальный. Сем, тот самый «птенец», вздрогнул и попытался выпрямиться в седле. Взгляд был прикован к гриве лошади, будто боялся оторваться от этой точки и снова увидеть окружающий его кошмар. Он испытывал не просто страх, а жгучий стыд перед этими железными бойцами, которые рубили титанов как капусту, он чувствовал себя ничтожным, дрожащим червем. — Эй, Сем, — раздался мягкий голос Милены, ехавшей рядом с бледным новобранцем. — Дыши глубже. У тебя лицо зеленее, чем трава. Знаешь, на моей первой вылазке я через пятнадцать минут после выхода за Стену, от страха свалилась с лошади и подвернула ногу. Парнишка медленно перевел на нее взгляд, не веря своим ушам. — Серьезно? — Абсолютно. Меня развернули и отправили обратно. Я рыдала от унижения всю дорогу до самых ворот. — Ха! — фыркнул Джо, оборачиваясь в седле. — Эта история даже до кадетского училища дошла. По строю пробежал сдержанный смех и напряжение чуть ослабло. Томас в это время прокручивал в голове последний бой с тремя титанами. Молниеносные атаки, крики, слаженные маневры. Все прошло безупречно. Но цена этой безупречности... Он был один. Руки в перчатках сильно тряслись. Все эти часы для него были не просто боем. Это была абсолютная, тотальная ответственность за каждого в его группе. Даже не представлял, насколько все изменится, когда станет отвечать за других. Когда ты всего лишь боец, все просто: выжить и прикрыть своего. Но теперь он главный. И мир раскалывается на семь пар глаз, вглядывающихся в него с тревогой и надеждой. Он должен видеть все: смещающуюся тень в кустах, клинки, что вот-вот заклинят, взгляд «зеленого», застывшего от ужаса. Одна секунда промедления — и кто-то не вернется. Кто-то останется здесь... кровью на траве, отброшенными костями в грязи. И все это — без нее. Без своего напарника. Оказавшись за стеной, Арчи буквально сходила с ума от прилива адреналина. Конечно, иногда это превращалось в головную боль для Конрада и в вихрь проблем. Но с ней… с ней он чувствовал себя в безопасности. Она была его тылом, помогая ему нести груз ответственности. Даже на уровне эмоций... ее циничные шутки, знакомое ворчание, уверенность — все это было щитом, о который разбивалась его собственная паника и усталость. А сейчас весь этот внутренний хаос нужно было прятать за маской невозмутимости. Маттиас, ехавший с краю, выпрямился и произнес с напускной важностью: — А вот у меня подобного не было. Ни разу. С первой же секунды я был рожден для этого. Джо фыркнул громче, на этот раз с нескрываемым ехидством. — Ну да, не было. Только вот помнится, как у тебя как-то во время маневра штаны на заднице порвались. И притом так эпично, что бедный Отто, который летел сзади, чуть не разбился, потому что ослеп от твоего сияющего белизной, э-э-э, достоинства. Взрыв смеха прокатился по группе. Даже Сем не удержался и фыркнул, тут же прикрыв рот ладонью. Маттиас покраснел, но сдаваться не собирался. — Тактический отвлекающий маневр! Сем выдохнул. Эти люди, эти боги войны, оказывается, были такими же... людьми. У них были свои неудачи, свои нелепые истории. Они не осуждали его за страх, а прекрасно понимали. Погода портилась. Солнце спряталось за рваными, свинцовыми тучами, подул резкий, порывистый ветер, гнущий траву и швыряющий в лицо пыль. Воздух стал тяжелым, пахло грозой. Лошади, чувствуя перемену, фыркали и беспокойно мотали головами. Томас решил добавить свою лепту, чтобы окончательно растопить лед. — Ну, если уж на то пошло, то вы все просто мелкие рыбки по сравнению с истерикой Арчи на ее первой вылазке. Воцарилась мгновенная тишина, полная ожидания. Все уставились на него. Томас позволил себе легкую, почти ностальгическую улыбку. — Да-да. Ее вылазка длилась около сорока минут. Из которых тридцать она ревела без остановки. Не просто плакала, именно что ревела. Взахлеб. Сопли, слезы, завывания. Ужас, что творилось. Она ехала на лошади в обнимку со своим тогдашним напарником, Кайлом, потому что из-за слез абсолютно ничего не видела перед собой. По строю прокатился удивленный смех. Представить это было невозможно. — И что? Ее сразу списали? — не удержался Сем. — Еще бы! — Томас фыркнул. — Все были в шоке. Такой мощной истерики Разведкорпус, наверное, не видел со времен основания. Когда вернулись, она чуть не сгорела заживо от стыда. Ее, конечно, все сразу записали в безнадежные. Никто бы и подумать не мог, что из этого зареванного комочка получится один из лучших бойцов. Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Правда, она до сих пор ненавидит, когда кто-то об этом вспоминает. Так что, — Томас обернулся и подмигнул Сему, — все делаем вид, что ничего не слышали. А то она нам не руки, а чего похуже сломает. Все снова захохотали. Атмосфера окончательно разрядилась. Сем сидел в седле уже не сгорбившись, а с каким-то новым, воодушевленным выражением лица. А Томас, повернувшись обратно, снова погрузился в свой личный ад. Улыбка с его лица тут же сползла. Ветер стал сильнее, завывая в ушах навязчивым, тревожным посвистом. Снова сжал поводья, пытаясь унять дрожь в пальцах. Легкие по-прежнему отказывались дышать полной грудью. Весь день впереди. Семь или восемь часов чистого ада, а ресурсы были уже на исходе. Истощались силы, чтобы постоянно быть начеку, чтобы подавлять свой собственный животный ужас, чтобы принимать решения за других. Он разжал пальцы и взглянул на свою руку. Она дрожала. Крупно, противно, как в лихорадке. С силой сжал ее в кулак, до боли втиснув пальцы в ладонь. «Соберись, тварь», — прошипел сам себе в голове. — «Ты — старший сержант. Они смотрят на тебя». Ему предстояло пройти оставшийся путь с оглушительным гулом страха в душе, который никто, кроме него, не должен был услышать.

…

Дождь стучал по плащам, превращая пыль в скользкую жижу. Под копытами лошадей чавкала грязь. Вода стекала по гривам, по лицам, забивалась за воротник. Леви наблюдал, как Финн ускакал в сторону своего отряда. По приказу все разделились на небольшие группы и двинулись в глубь леса. Видимости практически не было из-за густого тумана и усилившегося ливня. — Идеальный момент, — произнес тихо. Глаза метнулись в сторону, где должен быть Эрвин. Их план был прост, главное сделать все быстро и неожиданно. Хаос дождя и туман сейчас были их союзниками. В такую погоду никто сразу же не обратит внимание на то, кто куда исчез. Изабель и Фарлан двигались рядом. — Ждите здесь. Если все разом покинем позиции, нас заподозрят. Я быстро, — сказал Леви и тронул поводьями. Лошадь шагнула вперед. — Удачи, братишка. Заработай нам право жить наверху! — Изабель радостно помахала ему рукой. Леви только кивнул и исчез в серой пелене. Изабель молча смотрела ему вслед, губы поджаты, пальцы нервно теребили поводья. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, но она больше не проронила ни слова. В глазах блестело напряжение, смешанное с надеждой. Фарлан сделал вид, что проверяет сбрую на лошади, но все время краем глаза следил за дорогой, куда скрылся его товарищ. В груди теснилось что-то глухое, тяжелое. Он хотел крикнуть ему что-то: шутку, напутствие, хоть что-то, но язык прилип к небу. Изабель глубоко вдохнула, с усилием выпрямилась в седле, словно ловя на себе взгляд брата, которого уже не было рядом. Их цель — не просто задание. Это был путь наверх. Путь к свободе. Оставалось совсем немного. — Давай, братишка... — едва слышно прошептала она. — Сделай это. Мы почти у цели. Всего пару минут…

…

Конрад чувствовал напряжение в воздухе: плотнее и тяжелее, чем надвигающиеся тучи. Западный сектор. Сигнальная ракета. Из-за пелены тумана плохо различимый, но все-таки виднеющийся дым. Не зеленый. Не красный. Черный! Прорыв. Не просто прорыв — что-то произошло. Требуется подмога. Адреналин ударил в виски. Конрад мгновенно оценил расстояние. Западный фланг. Там отряд Эрвина и Финна, там… он мельком видел рыжую гриву Изабель и сдержанную фигуру Фарлана всего несколько минут назад. — Ильза! Командование группой на тебя! Держите позиции, следуйте плану! Я — на подмогу!

…

Леви двигался, ориентируясь по памяти и смутным очертаниям сквозь стену воды. Дождь бил в лицо, плащ прилип к спине и плечам, волосы намокли и лезли в глаза. По расстановке отрядов Эрвин должен быть в центре, чуть позади авангарда. Внезапно его лошадь споткнулась. Не о камень. Что-то мягкое, скользкое. Взгляд метнулся вниз. Грязь. Трава. И… рука. Человеческая рука в обрывке формы Разведкорпуса. Чуть дальше — спина, неестественно выгнутая. Сапог. Кусок тряпки с крыльями свободы. Перед ним — кровавый хаос. Мокрая земля была изрыта глубокими следами: копыта, сапоги, провалы огромных титанских ступней, полосы от волочащихся тел. Ливень уже пытался смыть кровь, размазывал ее по грязи ржаво-красными потеками, но не успевал. Из тумана виднелись искореженные тела разведчиков. Они лежали, как сломанные куклы. Их пустые глаза смотрели в небо, но уже ничего не видели. Один молодой солдат все еще был зажат в обломках дерева, но не кричал. Горло было разорвано. Холодный ужас пронзил Леви насквозь. В груди словно что-то лопнуло, расползаясь ледяными волнами по всему телу. Он знал этот мгновенный, парализующий, безжалостный страх. Но сейчас он бил вдвое сильнее. Титаны! Титаны прорвали построение! Сигнала не было видно из-за ливня. И, по следам боя, двинулись… Туда. Назад. Фарлан. Изабель. Где оставил их! Сердце пропустило удар. В ушах стоял гул собственной крови. Их лица вспыхнули в сознании. Оба там. Оба без него. — Нет… Резко рванул поводья, чтобы развернуть лошадь. Дыхание захлебывалось. Паника душила изнутри. Он вгрызался взглядом в размытую пелену дождя. Гнал лошадь, не щадя ни себя, ни животное. Грязь хлестала по лицу. Туман будто вставал стеной, резал глаза. «Только бы не опоздать… Только бы успеть…» — звучало внутри, как заклинание, как последняя мысль, которую можно думать, пока еще есть шанс. — «Только… не они. Прошу. Только не сейчас. Только не с ними…» С каждым скачком подстегивал коня сильнее. Грязь летела из‑под копыт. Он почти не держался за седло. Сжимал поводья и падал вперед, наваливаясь на шею животного. Грудь разрывалась от страха. Казалось, сердце вот-вот разорвется на части, не выдержав этого накала. Мысли путались. Он не чувствовал дождя, не видел дороги. Только этот страх, выжигающий все остальное дотла. — Терпи... Только потерпи… еще чуть‑чуть…