17 ГЛАВА — Рейд. Линия срыва

Сентябрь 844 года ________________

Вкус свободы, смешанный с гнилью и влажной пылью, стоял в воздухе. Земля титанов в тридцати километрах от стены Мария. Картографический рейд на юге — один из самых сложных в этом сезоне. Пасмурно. Прохладно. И тихо. Слишком тихо для земли, кишащей чудовищами. Тишину разорвал пронзительный свист тросов и шипение газа. Трое стремительных силуэтов пронеслись над полем, оставляя за собой облака пара. Томас, Арчи, Леви — группа зачистки. Остальные — дозор и картография местности. Впереди, у опушки леса, копошилось скопление разномастных, нелепых, но оттого не менее смертоносных титанов. — Проверяем численность! Держим дистанцию! — крикнул Томас. Леви, летевший чуть впереди, был уже не солдатом, а воплощением ярости. Глаза горели лихорадочным блеском. Это был не просто гнев. Это была потребность. Порвать. Разрезать. Уничтожить. Все тело было залито липкой, дымящейся кровью титанов. Раскромсал семнадцатиметрового урода, будто хотел убедиться, что от чудовища не останется и куска. «Слишком агрессивно. Неэкономно. Черт, он срывается», — пронеслось в голове у Томаса, но времени на раздумья не было. Новый маневр. Леви, увидев следующую цель, выкрутил газ на полную. И в этом порыве его трос, словно стальной хлыст, опасно чиркнул по траектории Томаса. Резкий, пронзительный ш-ш-шик! Подрезка. — Сука! — выдохнул Томас, инстинктивно рванув рукоять газа в сторону. Равновесие было потеряно. Его тело со всей силой швырнуло на размокшую землю. Глухой, мягкий удар. Не смертельный, но оглушающий. — Томас! — крик Арчи пробился сквозь шум ветра. Тут же сменила траекторию и приземлилась рядом с ним на колени. Пальцы в перчатке вцепились в его плечо. Он пытался оттолкнуть ее, сделать вид, что поднимается сам. — Отстань, все в порядке... — Заткнись и не двигайся, я сказала! Левой рукой неожиданно сильно прижала его голову к земле, уперев ладонь ему в лоб. Пальцы правой руки раздвинули веки, заставляя смотреть на нее. Проверила зрачки: они сузились почти синхронно. Не сотрясение. Уже хорошо. — Голова кружится? Тошнит? — Нет… Но Арчи, нога... Она уже работала с его левой ногой. Несмотря на спешку, быстро провела болезненную пальпацию: лодыжка — цела, голень — цела, колено... Он резко дернулся и стиснул зубы, когда ее костяшки вдавились в боковую связку. Ушиб. Серьезный. — Вставай осторожно. На правую ногу. Взвалила его себе на плечо и помогла подняться на ноги. Томас, крупный и тяжелый, застонал, едва перенеся вес на правую ногу. Его лицо исказилось. — Опереться не могу, черт... — Ничего, потерпи. Голос внезапно сорвался, выдав тот самый испуг, который так старательно скрывала. Она тут же взяла себя в руки, одним резким движением поправив карабин на его груди. — Держись за меня. Второго такого балбеса, который свалится с неба, я сегодня не переживу. В этот момент со стороны донесся оглушительный, чавкающий хруст. Они оба повернулись. Леви стоял на спине восьмиметрового титана, который превратился в кровавое месиво. Пар шипел из десятков ран. Он, с головы до ног облитый липкой кровью и слизью, с яростью продолжал наносить удары. — Еще, два с юга! Мелкие! И крупный, черт, на западе! — крикнула Арчи, уже активируя УПМ. Томас, окончательно придя в себя, одним взглядом оценил ситуацию. Численность росла. Рисковать смысла не было. — Живо отступаем к группе! — его низкий голос перекрыл шум ветра и отдаленный рев гигантов. Леви, только что приземлившийся после убийства очередной цели, замер на мгновение. Его взгляд, полый изнутри, но яростный снаружи, скользнул по Томасу. Приказ не сразу дошел до сознания, затуманенного жаждой разрушения. Он видел только одного — самого крупного, самого агрессивного титана, который уже поворачивался в их сторону с той идиотской, вечной улыбкой. И он рванул к нему, игнорируя приказ. — Блять! Да ты издеваешься?! Назад! Леви! Адреналин ударил в виски, смывая последние остатки осторожности. Агрессивным поведением Леви пытался стряхнуть с себя липкий, назойливый отголосок ночного кошмара. Ощущение, преследовавшее его с самого утра. Ночь. Дождь. Их лица. Кровь. Он бежит, но ноги вязнут. Просыпается в холодном поту. Но это не пробуждение. Это снова сон. И снова бег. И снова пробуждение в ложной реальности. Цикл. Бесконечный, удушающий цикл, где каждый раз оказывался в новом слое того же кошмара. Он не просто убивал титанов. Он пытался убить тот сон. Бегство от внутренней боли через физическое разрушение. С фланга, из-за спины того гиганта, выходили еще двое. Леви мог оказаться прямо в ловушке. — Арчи, прикрываем! Он их не видит! Она оттолкнулась от дерева. Юркий четырехметровый титанчик, петляя, уже подбирался к Леви сбоку. Ветер свистел в ушах, усилившийся дождь бил в лицо иглами. Вся сила должна была пойти от плеча через туловище в кисть. В правом запястье стрельнула острая, короткая боль. Траектория дрогнула на долю секунды, но мышечная память была сильнее — шея карлика срезана. Тело повалилось на мокрую землю. В тот же миг Леви с оглушительным треском обрушил своего гиганта. Тот тяжело рухнул, едва не задев Арчи. И тут ее терпение лопнуло. — Ублюдок конченный! Ты что, оглох?! Приказ был отступать, дебил… Ее крик, полный ненависти внезапно оборвался. Тень. Цепкая рука схватила ее за ногу. Сжала с такой силой, что кости затрещали. — Агр-х-х! Леви! Мир будто замедлился. Ее резко подняли в воздух, и все ощущения смешались в кашу. Хлещущий в лицо ливень. Тошнотворное головокружение. Леденящий ужас, сковавший все тело. Она видела перевернутого Леви и успела подумать, что это то самое последнее, что она увидит. Он отреагировал раньше, чем она успела крикнуть. Клинок со свистом рассек воздух. Костяшки пальцев титана с треском разлетелись в разные стороны. Сама кисть, истекая паром, отвалилась. Свободное падение. Удар о мягкую, неприятно холодную жижу. Смесь крови, земли и воды. Леви занес клинки снова. Второй удар. Костлявый глухой хруст. Голова, все еще улыбаясь, свалилась на плечо. Арчи лежала на спине, глотая воздух, чувствуя, как грязь просачивается под одежду, насквозь леденя кожу. Сквозь залитые дождем ресницы увидела, как он бесшумно приземляется перед ней. Леви внимательно осмотрел ее ногу. Потом скользнул взглядом по всему телу, проверяя ее на явные травмы. Убедившись, что все в относительном порядке, шагнул вперед, схватил ее за предплечья и почти броском поставил на ноги. Сквозь слои мокрой ткани она почувствовала сухую, железную силу его рук. Кожа под ними задрожала, по спине пробежали мурашки — смесь отвращения, шока и... стыдливого облегчения. Он держал ее всего пару секунд, но каждая из них была наполнена этим оглушительным физическим контактом. — Не шуми, — сказал Леви приглушенно, словно сквозь вату. Арчи лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Видимость упала почти до нуля. Ветер завыл с новой силой. Мир вокруг превратился в серое хлюпающее месиво. — На коней! Отступаем! — Томас, закончив с парой мелких титанов, уже был в седле. — Быстро! Они рванули к лошадям, которые беспокойно метались неподалеку. Рывок. Лошади, почуяв направление к дому, рванули с места, поднимая фонтаны жидкой грязи. Ехать пришлось почти вслепую, руки скользили по мокрой коже. Дождь бил в лицо, срывая капюшоны плаща. Арчи, стиснув зубы, пришпорила Марису и поравнялась с Леви. Наклонилась в седле, подъехав так близко, что их колени почти соприкоснулись. Сквозь шум она негромко сказала: — Если еще хоть раз ты подрежешь Томаса или ослушаешься его приказов... я тебя лично ночью подушкой задушу! — не дожидаясь ответа, рванула вперед, к Томасу. Леви смотрел ей вслед. Угрозу он проигнорировал — это было смешно. Но его цепануло другое. Ее гнев. Почти животная преданность другу. Готовность на все, чтобы защитить своего. Как он когда-то защищал своих. Внутри все похолодело. Не от ее слов, а от осознания собственного провала. «Идеальный солдат? Ха. Идеальный кусок дерьма. Едва не угробил товарищей. Дал слабину. Позорище! Сорвался. Не исполнил приказ. Подвел. Опять». Он должен быть идеальным. Безупречным оружием. А сегодня он был просто озлобленной тварью с помойки. Чуть не погубил своих и подвел миссию. Снова был тем мальчишкой, которого Кенни бил по затылку за его дерьмовую слабость. Тряпка. И от этого осознания ему стало хуже, чем от всей кроваво-грязевой жижи, покрывавшей его с головы до ног.

…

Обратный путь под затяжным ливнем стал отдельным видом пытки. Но они вернулись. Все. И это перевешивало любую усталость. Лошади еле переставляли ноги. Солдаты на их спинах походили на грязные, окровавленные недоразумения. Возвращение в свой штаб заняло бы у них минимум пять часов. Изможденные, перепачканные, они не были готовы к такому дальнему пути. Поэтому командир принял решение переночевать в Южном штабе разведки, который располагался в сорока километрах от Стены Мария. По пути через Шиганшину Конрад нашел посыльного и через него отправил доклад в штаб, чтобы к их приезду уже подготовили баню и ужин. На дорогу туда потратили еще два бесконечно долгих часа. Их здесь знали. Не как солдат из элитного подразделения, а как своих. Кого-то сюда отправляли на недельные стажировки по логистике, кто-то приезжал с документами, кто-то – на совместные учения. А некоторые, вроде Джо и Бенно, ездили на выходные, чтобы встретиться с приятелями, посидеть у костра и наесться до отвала свежих овощей, которые здесь не были роскошью. Дежурный на воротах, румяный паренек с взъерошенными волосами, кивнул Конраду, поднеся руку к козырьку: — Командир. Ждали вас. Командир Закариас ожидает вас у главного входа. В центральном штабе, где служил отряд Бренона, располагалась основная часть командования, которая отвечала за стратегические и бюрократические вопросы. Также там находились самый крупный инженерный отдел и медицинский центр с лучшим в Корпусе лазаретом. Южный штаб больше напоминал крупную, разросшуюся усадьбу, окружённую полями, огородами и теплицами. Здесь занимались сельским хозяйством. Слева от въезда раскинулись аккуратные грядки, где угадывались темно-зеленые кочаны капусты и свежая зелень. Дальше, за ними, располагались низкие теплицы, в которых росли перцы, огурцы и помидоры. А за ними уходили вдаль, к самому лесу, золотистые поля пшеницы и ржи. Именно этот штаб был главным поставщиком фруктов, овощей и зерна на основную базу Разведкорпуса. Сюда привозили рапорты, а увозили мешки с зерном, бочки с квашеной капустой и телеги с картофелем. На крыльце, под навесом, стоял Мике. На нем были простые штаны и рубаха. Засученные по локти рукава, обнажали мощные предплечья. В руке он держал клочок бумаги, вероятно, только что полученное донесение. — Конрад, — низкий, густой голос прозвучал без обычной формальности. Он пожал Конраду руку, потом окинул взглядом прибывших и быстро оценил масштаб их истощения. Внимание на секунду зацепилось за знакомое лицо. Леви. Тот самый пацан из подземки, которого он учил уважению, окунув лицом в лужу. «Вырос. И стал острее». Леви тоже смотрел на него. В глазах был только лед, под которым тлела память о унижении. Он в ответ лишь чуть сузил глаза, прежде чем отвести взгляд, будто глядя сквозь Мике. Разговор был окончен, не начавшись. Все, что нужно было сказать, они уже сказали молча, за пару секунд. — Карты и отчеты позже, а вы выглядите, словно вас титаны прожевали и выплюнули. — Вот примерно так мы себя и чувствуем, командир, — раздался усталый голос Арчи. — И пахнете соответственно, — с легкой и непривычной для него улыбкой ответил Мике. — Поэтому в первую очередь — баня. Затопить успели только одну. Весь лазарет к вашим услугам. И на кухне уже греют похлебку. Гостевые комнаты готовы. — Спасибо, — глухо ответил Конрад, с трудом сдерживая зевоту. — Устроимся. Между ними не было нужды в длинных разговорах. Они были не просто коллегами. Они были приятелями, прошедшими через десятки таких же адских рейдов. Мике видел ту же усталость в глазах Конрада, что и у его солдат, и понимал — сейчас главное дать им прийти в себя. Командир отдал приказ своим солдатам отвезти лошадей в конюшню, где они смогут передать их в более «трезвые» руки и снять снаряжение. Двое молодых парнишек тут же повели Лину в лазарет. Маттиас, взяв под плечо прихрамывающего Томаса, потащил его в направлении бань, пока другие проводили их коней. А сам Конрад задержался на крыльце. — Добро пожаловать в островок жизни на краю гибели, дружище, — Мике по-дружески похлопал товарища по плечу. — Чувствуй себя как дома. Как все прошло? — Сил нет. Давай я приведу себя в порядок и после ужина зайду к тебе. Выпьем, поговорим. — Ты прав. Тогда иди к своим ребятам, пока они по пути не развалились.

…

Парни, сами едва держась на ногах, проявили настоящую джентльменскую щедрость, пропустив девушек в баню вперед без ограничений по времени. Позволить им отмыться без спешки, привести в порядок не только тела, но и нервы — это был лучший подарок, который они могли сейчас предложить. — Спасибо, парни, — искренне и тихо сказала Арчи. — Вы... лучшие. — Огромное спасибо, — произнесла Милена. И тут, как водится, не обошлось без фирменного «вклада» Бенно. Он, стоя чуть поодаль, томно вздохнул и прокомментировал с нарочито пошлой интонацией: — Ну, если что... спинки там потереть, помочь... я всегда к вашим услугам, дамы. Маттиас, не меняя выражения лица, дал ему подзатыльник. — Аагх! Блин, Матт! — Заткнись, болван. Испортил весь благородный порыв, — усмехнулся и потом добавил. — Мы пока снаряжение разберем и почистим. Как закончите, то зайдите на склад, крикните. Девушки, бормоча благодарности, потянулись в предбанник. На скамьях их ждали аккуратные стопки: чистое полотенце, сложенная простая одежда, свежее белье. Рядом лежали маленький кусочек мыла, щетка, зубной порошок и деревянная расческа. Они молча начали раздеваться. Промокшая форма летела в общую плетеную корзину. Арчи стянула с себя последнюю липкую майку. Тело страшно гудело от переутомления. В парной было трудно дышать от плотного пара и хвойного запаха. Она налила в тазик кипятка из бака, потом ковшиком зачерпнула холодной воды из бочки и разбавила. Теплая вода полилась на голову, плечи, спину. Арчи аж дернулась всем телом. Это было не просто приятно. Это было болезненно-острое ощущение. Кожа, онемевшая от адреналина, словно загорелась. Чувствовала каждую каплю, стекающую по позвоночнику. Ее начало трясти, в висках застучало, а в ушах зазвенело. — Черт, да я вся трясусь! — Ильза с силой провела руками по лицу, смывая мыло. — Эта тварь... я до сих пор чувствую ее горячее дыхание на затылке. Сантиметр, блин! Всего сантиметр! — А я уже прощалась с жизнью, когда тот гигант на меня наступал, — Милена, скрипя зубами, терла мочалкой кожу, словно пытаясь стереть память. — И тут этот сумасшедший Леви врезается сбоку и просто... разрывает его на части! Да, он псих, опасный псих! Но сегодня этот псих был нашим ангелом-хранителем, хоть и с окровавленными крыльями. — Ангел-хранитель? — Ирен скептически хмыкнула, зачерпывая воду. — Хранитель, который в ярости может задеть своих? Ты видела, как он первого титана кромсал? Это было какое-то отчаяние. Он не контролировал себя! И это пугает. — А Лине, похоже, такая ярость по душе, — вдруг добавила Ильза. — В лазарете лежит, улыбается, как дура, и бормочет: «А ведь он такой сильный...». Представляешь? Его чуть не вырвало от ярости, а она видит в этом романтику. Арчи, молча слушавшая, наконец подняла голову, смывая пену с волос: — Ему снились они — Изабель и Фарлан. Просыпался в холодном поту и понимал, что все еще во сне. Это как сломанная петля без выхода. Сводит с ума. Повисло молчание, нарушаемое лишь потрескиванием поленьев в печи. Ей не столько хотелось защитить Леви, сколько сделать так, чтобы все заткнулись. — Боги... — выдохнула Милена. — Это... жутко. Но это не оправдание, чтобы подставлять своих. Томас мог серьезно пострадать! — Да хватит уже эту тему мусолить! Все в курсе, что он Томаса подставил. И сам он в курсе. Уже раз сто, наверное, прокрутил это в голове и ненавидит себя. Черт! Да даже я уже молчу! Поэтому давайте помоемся в тишине. Задолбало. Она мылила живот, бедра, ноги, смывая невидимую липкую пленку ужаса, которая покрывала с головы до ног. Каждое движение было попыткой почувствовать себя человеком, а не оружием для убийства. Дрожь потихоньку утихала, кожа перестала гореть, адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и тяжесть в каждой мышце. И вдруг, сквозь усталость, память выбросила чистое, необработанное ощущение. Сквозь пелену дождя и боли — его руки. Не в бою. А после. После того как он, бесшумно приземлившись, поставил её на ноги. Уверенная хватка на ее плечах. Рывок. Сквозь онемение от шока, ее тело зафиксировало силу его пальцев и горячих ладоней. И сейчас, в безопасном тепле, ее опустошенное тело вдруг вспомнило это прикосновение. Не как угрозу, не как боль, а как спасение. И ее выжатая нервная система, лишенная привычных фильтров, отозвалась на это воспоминание диким, предательским сигналом: короткая, яркая вспышка тепла внизу живота. Волна жара прокатилась по бедрам. Это было настолько неожиданно, так сильно и так неуместно, что у нее перехватило дыхание. Рукой потянулась к предплечью, как бы повторяя траекторию того жеста. Но теперь ее собственное прикосновение было мягким, ласковым. След того, чужого, грубого. Она почувствовала, как кожа под пальцами отзывается. И тут же, с волной тошнотворного стыда, одернула себя. «Конченая идиотка. Он тебя чуть не угробил, а потом как вещь поднял с земли. И у тебя от этого...? От одного воспоминания, что он тебя за шкирку поднял?! Да ты совсем ебанулась?!» Она резко опустила руку, словно обожглась. Ее пальцы намеренно впились в запястье правой руки. Связки в котором так и не восстановились до конца после того, как он его вывихнул. Острая боль вернула ее в реальность, смыв всю ту постыдную чепуху одним ясным, болезненным импульсом.

…

Арчи вышла из бани первой, не в силах выносить даже молчаливую компанию. По телу разливалась тяжесть, а по запястью тень той боли, что теперь всегда была с ней. Чиркнула спичкой о шершавую стену, прикрыв сигарету ладонью от ветра, и сделала первую, глубокую, спасительную затяжку. Едкий дым стал единственным якорем в нарастающем сенсорном хаосе. Путь до штаба казался бесконечным. Мокрые волосы хлестали по щекам, а вода с кончиков капала за воротник чистой кофты, леденящими каплями сползая по спине. Она ежилась, стараясь спрятаться от пронизывающего ветра и мелкого, назойливого дождя. Мысли метались бесконтрольно и хаотично. Обрывки криков, свист тросов, утробный рык титана. И везде — он. Леви. Его фигура, возникающая в самых неожиданных моментах. «...рука на предплечье, железная, поднимает...» «...его голос, ровный и пустой, когда он рассказывал Томасу о сне: «Не мог проснуться». Извинился...» «...а потом его взгляд после извинений. Он скользнул по ней. Не мимоходом. Задержался. Всего на пару секунд. Что это было? Проверка? Оценка? Что он там увидел?..» И этот взгляд, тяжелый и пустой, прилип к ней, как влажная одежда. Она не пыталась прогнать эти мысли. Просто уже не было сил. Зубы стучали от холода и перегруза. Все звуки казались оглушительными. Кожа под тканью болела, будто ее посыпали раскаленными иголками. Она чувствовала каждую нитку, каждую складку. Ужин? Нет, ни за что. «Дойти до комнаты. Просто дойти. Лечь. Выключиться». Она просто шла, курила и существовала, разбитая на миллион острых осколков, каждый из которых отражал кусочек сегодняшнего дня. И сквозь всю эту боль и усталость проступал один и тот же образ — пара холодных, пристальных глаз.