Красавицы святого Триниана

      Утро понедельника вернулось, а вместе с ним пришла и реальность. Это была бесконечность, которая началась без меня и будет продолжаться.       Я не знала, во сколько Соарин ушел из общежития, чтобы добраться до общежития своей школы, но, когда я проходила мимо его комнаты, свет там не горел. Возможно, он все еще спал. Когда Соарин впервые рассказал мне об этих общежитиях, я подумала: «Странно, что он не живет там и по выходным». Оказалось, что они просто закрыты в эти дни.       Было семь с половиной, а наш первый урок начинался в девять, но у нас с Пинки Пай был свой маленький ритуал. Я доехала на метро до Мейн-стрит и подождала ее там.                   Остановившись у газетного киоска, я листала последний номер журнала "Мир музыки" так, будто это было порно или что-то в этом роде... Что ж, должна признать, что внутри было много крутых музыкантов, а мне нравилось пялиться на крутых парней, которые играли на гитаре. Хотя сейчас ни один из них не казался таким горячим, как парень по соседству.       Пинки Пай опоздала. Я никогда не могла понять, как кто-то может опаздывать еще больше, чем я. По какой-то причине, она всегда та, кого ждут, даже сегодня. Продавец киоска не сводил с меня глаз. Женщина смотрел на меня из-под очков с таким зловещим выражением лица, что я решила: она наверняка думает, что я пытаюсь украсть её драгоценный журнальчик. Вздохнув, я положила его обратно в стопку.       Кто-то крикнул мое имя. Все прохожие оборачивались на мою лучшую подругу, похожую на торнадо, которая бежала ко мне как сумасшедшая. Она остановилась в нескольких сантиметрах от меня, запыхавшись, упершись руками в колени. Ее вьющиеся волосы почти полностью скрывали лицо. Перед её появлением я слышала, как пожилой продавец бормотал что-то о современной молодежи, которой якобы не хватает хороших манер. Пинки Пай часто производила такое впечатление на озлобленных людей.       Я подошла к ней, поправляя футляр от виолончели на плечах. Она подняла глаза, ее лицо пылало, щеки были розовыми. — Ты снова опоздала. Что на этот раз?       Если бы ее причины были важными, как у меня, я бы поняла, но в большинстве случаев они были либо пустяковыми, либо странными. Как будто она делала это нарочно, просто чтобы быть лучше меня в этом деле. — Я очень хотела надеть эти легинсы с этим свитером, — ответила она, когда к ней вернулось дыхание. — только миссис Пирожок вчера вечером отнесла их в прачечную.       Мне пришлось их высушить...       Мистер и миссис Пирожок были теми самыми людьми, с которыми жила Пинки Пай, приехавшая с фермы. Они никак не были связаны, они просто снимали для нее комнату над своей пекарней. Иногда она помогала им с выпечкой и присматривала за их новорожденными близнецами.       Что касается ее образа - это живое музыкальное видео 80-х. Ей нравилось все яркое и эксцентричное, даже если оно кричащее. Легинсы, о которых идет речь, были из ярко-розового кожзаменителя. Из-под ее черного плаща выглядывал длинный свитер, слишком большой для ее и без того пышного тела, такой же пунцовый, как и ее щеки.       Я пожала плечами, решив не комментировать, потому что уже привыкла к этому, и мы пошли в направлении нашей платформы. До школы нужно проехать девять станций, а час пик все они чрезвычайно загружены, от начала и до конца.       Ни одно утро не было исключением, и ни одна ночь тоже. Я подтолкнула ее, чтобы она поторопилась, когда мы мчались вниз по лестнице, ведущей на платформу. Раздался звонок, оповещающий о приближении поезда, но я не была уверена, с какой стороны это был поезд. Я также слышала, как Пинки что-то бормотала, потому что в старших классах она не была спортсменкой, как я, и не могла бегать так быстро, а на сегодня она уже достаточно пробежала. К счастью, первым прибыл поезд с противоположной платформы. — В такие моменты я думаю о Рарити, которая каждый день приезжает на машине с шофером, — сказала Пинки Пай.       Рарити. Мы с Пинки считаем ее еще одним нашим лучшим другом. Она тоже была музыкантом и играла на рояле. Ее отец был генеральным директором самой популярной ежедневной газеты Кантерлота, а мать - бывшей моделью. Всех удивило, что она подружилась с нами, а не с поверхностными папенькиными дочками, населяющими школу.       Она сказала, что это потому, что с нами она чувствовала себя обычной ученицей. — Да, некоторым везет, вот и все.       Звонок прозвенел снова, на этот раз для нашей платформы. Мы с Пинки сделали несколько шагов к очереди перед дверью. Я пнула воображаемый камень, держа руки в карманах... — Какой позор…       Когда я забиралась в вагон, то услышал, как она громко смеется. Когда она смеется, Пинки никогда не прикрывает лицо рукой, если рядом нет парня, который ей нравится. В противном случае она смеется с широко открытым ртом. Ее даже не волнует, как на это отреагируют другие. Она такая, какая есть, и слишком плоха для них.       К счастью, нам удалось занять два места рядом в нашем вагоне. Пожилая дама в малиновой куртке и ярких сабо холодно посмотрела на нас, когда Пинки Пай набросилась на них, как стервятник на добычу.       Поезд быстро отошел от платформы. Требовалось соблюдать тишину и благоразумие. Все смотрели на экраны или читали книги. В Кантерлоте люди должны быть заняты, когда едут в метро. Это своего рода негласное правило, которому все подчиняются, хотя и не знают причины. Мне не хотелось доставать телефон, а книги почитать не было, поэтому я наблюдал за своими сверстниками.       Пинки так и сделала, только я был тем сверстником, за которым она наблюдала. Я узнала эти глаза... Она что-то заметила. — Это новая шапочка?       Инстинктивно я подняла руку и прикоснулась к шерстяному материалу. Я почти забыла, что Соарин в конце прогулки подарил её мне, и я решила надеть её сегодня утром. Честно говоря, я колебалась по этому поводу именно потому, что не хотел, чтобы Пинки засыпала меня вопросами. Я думала, она еще не заметила и я в безопасности. Вы были неправы, мисс Дэш! — Э-э-э... Да. Я купила её в воскресенье. Рядом со школой, знаешь… — Ты ходил туда... И даже не позвонила мне?       В общем, я никогда не ходила туда без нее. Она должна была быть моим гидом, рассказывать, куда идти, как не попасть впросак и как торговаться. То, что я пошел туда без нее, сразу показалось мне подозрительным, и я выругала себя за то, что сказал правду. — В кои-то веки я хотела сделать это сама. — Ладно. раз ты так говоришь. — ответила она своим недоверчивым голосом.       Она не настаивала, но я знала это, тот факт, что, если Пинки, довольна чем-то на данный момент, не значит, что она не попробует еще, когда я буду меньше всего этого ожидать, чтобы застать меня врасплох - ей это действительно нравится. Я должна была быть опытным специалистом, чтобы избегать ее вопросов, иначе это не принесло бы мне никакой пользы.       Не то чтобы я стыдилась Пинки или не хотела говорить ей, что у меня теперь есть парень. Но она решила, что, прежде чем что-то начинать, она должна одобрить этого парня. Отношения между нами были слишком свежи, чтобы я решилась навязать ему лучшего друга, любопытного, который засыпал бы его вопросами. Все придет в свое время. Когда все станет настолько прочно, что никто не найдет, что еще добавить.

***

      Музыкальная академия Кантерлота (она же МАК) была не совсем обычным колледжем. Студенты могли поступать туда с шестнадцати лет. Наше расписание оставляло свободное время для творчества, которое нельзя было тратить по пустякам. Как правило, утренние занятия сводятся к теории: литературе, английскому языку, географии и истории музыки. Затем, во второй половине дня, мы практиковались в игре на инструментах и посещали занятия по теории музыки и аранжировкам, как для наших классических, так и для современных инструментов, которыми, как я уже говорила, были виолончель и гитара. У нас также были варианты, такие как изобразительное искусство или творческое письмо.       Мы с Пинки обычно старались не опаздывать, чтобы не пришлось бежать в наш амфитеатр. Сегодня из-за опоздания моей лучшей подруги мы немного торопились... Далее мы увидели нашу небольшую группу друзей перед лестницей главного здания. Их было легко заметить благодаря "близнецам" и Большому Маки, одному из наших друзей, который был очень высоким. Большому Маки раньше работал на ферме, и наш директор заметил его во время концерта, который он проводил со своей сестрой. Она спросила их, интересно ли им было бы профессионально заниматься музыкой, и он ответил утвердительно, однако его сестра Эппл Джек отказалась, потому что в противном случае на ферме не было бы никого, кто мог бы помочь их бабушке и младшей сестре.       Самое меньшее, что я могу сказать, это то, что наша компания была далеко не однородной. У каждого из нас было очень разное происхождение, и у каждого из нас был свой уникальный характер. Но мне это даже нравится, потому что больше таких друзей нет. Я думаю, что наши различия - это то, что делает нас сильнее.       Пинки Пай была в самом разгаре своего обычного безумия... Ей было интересно, будем ли мы изучать романы с эротическими сценами, потому что в эти выходные она прочла книгу, в которой их было не мало. Это меня рассмешило... Не знаю, было ли это из-за того, что у меня было хорошее настроение, или из-за ее безумных идей, но я точно знаю, что хотела, чтобы она не переключала тему. Мне не хотелось, чтобы меня снова расспрашивали об этих выходных.       Едва мы пришли, как я вдруг увидела "близняшек" (вы, наверное, догадались, что они не совсем близняшки... На самом деле, они даже не были сестрами), которые очень быстро приближались ко мне. В обычный день они бы подошли и к Пинки, и ко мне, вот только Лира и Бон-Бон целились не в мою подружку, а только в меня.       Позади них Большой Маки и Рарити демонстрируют свое обычное бесстрастное выражение лица, которое они надевали каждый раз, когда у "близнецов" появлялось новое увлечение. Студенты оборачивались, когда проходили мимо нас, и, казалось, задавались вопросом, что у нашей компании на уме на этот раз.       Лира и Бон-Бон бросились мне на шею, как фурии, и заговорили одновременно. Я не могла разобрать ни слова. И почему я? Пинки ни в малейшей степени не пострадала, что означало, что я была их единственной жертвой. Из-за акцента, который у них появлялся, когда они были взволнованы, мне было очень трудно их понимать, и я могла только отмечать их радостные прыжки и ничего больше. Это рассмешило мою лучшую подругу, хотя она совсем не помогала.       Раздраженный неразборчивым и смущающим шумом, я оттолкнул каждого из "близнецов" в сторону, мягко, но решительно, когда мы почти добрались до каменной лестницы, ведущей к главному входу. Это раздражало еще больше, потому что моя реакция продолжала веселить всех, особенно Лиру и Бон-Бон, которые смеялись. — Ты что, с ума сошла, что ли?! Что, черт возьми, с тобой не так? — О, пожалуйста, не будь такой капризной — сказала Лира, сложив руки на груди и надув губки. — Мы просто рады тому, что с тобой происходит, вот и все. — Рада за меня? Подожди, что?       Внезапно мне показалось, что у меня в горле застрял колотый лед. Если бы они увидели меня в эти выходные с Соарином и узнали о нас - путем простого умозаключения, хотя они часто совершенно не в курсе происходящего - я знала, что мне бы это ни капельки не понравилось. Я хотела сохранить наши отношения в секрете до тех пор, пока они не станут более серьезными. Если бы они увидели меня и рассказали об этом, Пинки поняла бы, что я солгала ей о своей шапке, и она бы приперла меня к стенке, спрашивая, почему я не могла ей доверять, и что утаивание информации ведет к гибели людей, и что неправильно скрывать что-то от своих лучших друзей. А я этого не хотел.       Я скрестила пальцы за спиной, надеясь, что никто этого не увидит. Возможно, я зря была не в себе и охвачена паникой. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы избежать плохого поведения.       Две девушки посмотрели друг на друга, и на их лицах появилось взволнованное выражение. Я опасалась худшего. — Разве ты не слышала? — спросила Бон-Бон. — Я только что приехала... — Мы слышали, как Клауд Чейзер сказал, что ты нравишься Тандерлейну и он хочет поскорее тебе признаться.       Клауд Чейзер - лучший друг Тандерлейна. Их обоих было легко узнать, так как мальчики и девочки всегда липли к ним, как пчела к жимолости. Пинки, стоявшая рядом со мной, широко раскрыла рот, как рыба, ищущая воду. Очевидно, она этого совсем не ожидала, да и я тоже. В некотором смысле это меня успокоило... Но на самом деле это было не так. Это даже стало ОГРОМНОЙ проблемой. Подчеркиваю – ОГРОМНОЙ!       Лира подумала, что это было потрясающе. Хотя у меня пересохло в горле, оно почти обжигало. Я ничего не имел против Тандерлейна... тогда. Он был красивым, спортивным, что многие мои сверстницы называли возможностью, которая выпадает раз в жизни, за исключением того, что я была не из тех девушек, которыми легко увлечься (пожалуйста, забудьте о том, что произошло в выходные). И у меня уже был такой опыт, хотя, очевидно, я была единственной, кто принимал этот фактор во внимание. — Каким будет твой ответ? — с любопытством спросила другая девушка.       Я уже знала, что откажусь, если слухи окажутся правдой. Но с этими двумя лучше быть благоразумной. Им не было равных в распространении сплетен, и все знали, что, передаваясь из уст в уста, сплетни, как правило, становятся калекой, как только попадают в ваши уши. В душе я молилась, чтобы на этот раз так и было. — Прежде чем я что-либо отвечу, это должно быть правдой, а не просто слухом.       Я толкнула тяжелую дверь, ведущую внутрь здания, и поспешил покончить с этой историей. Как только я окажусь в амфитеатре, отделенной от остальной группы, этот слух постепенно рассеется и, если повезет, будет полностью забыт к концу занятий.       К сожалению, едва я шагнула вперед, как встретился лицом к лицу с Тандерлейном, без его лучшего друга. Он застенчиво улыбнулся мне, и все воспользовались этим, чтобы оставить нас наедине, чтобы не доставлять беспокойства. Проходя мимо, Биг Мак похлопал меня по плечу, как бы подбадривая, а Пинки показала свои невидимые часы на запястье, что можно было перевести примерно так: «избавься от него поскорее, пока не начались занятия».       У меня сложилось впечатление, что Тандерлейн тоже не в вкусе Пинки. Он был слишком "обычным" в своих мыслях, действиях и реакциях. На самом деле, он был полной противоположностью ей самой. И мне тоже. Да, определенно, недостаточно крутым. Тандерлейн, одетый в элегантное бежевое замшевое пальто, обеими руками сжимал футляр со скрипкой и, покраснев, уставился на свои кроссовки. На нем были темно-синие джинсы итальянского люксового бренда и красный свитер с высоким воротом. Его серебристые волосы были коротко подстрижены. Классический красавец, он выглядел мягким и слегка утонченным. Мечта для девушки моего возраста. Но, очевидно, не для меня. — Полагаю, ты уже знаешь...       Я втайне надеялся, что энтузиазм "близнецов" был вызван каким-то неправильным пониманием слов, но в тот момент я поняла, что должна перестать надеяться. Его покрасневшее лицо и смущение передо мной были многими доказательствами реальности происходящего.       Возможно, это было не очень любезно с моей стороны, но я не хотела опаздывать на занятия. Хотя наша учительница часто отсутствовала, когда она была здесь, она не терпела, чтобы кто-то прерывал ее лекцию, чтобы занять место в амфитеатре. Я знал, что доброжелательность была бы уместна в нашем случае. Но у меня не было на это времени. Если бы только это произошло в другой момент. — Ничего, если мы поговорим по дороге в класс? Ты же знаешь, что это за учитель...       Он ничего не сказал и только кивнул. Послушно, он последовал за мной, когда я поднималась по лестнице, чтобы попасть в комнату.       Честно говоря, я не могла понять, почему он выбрал меня, когда мог заполучить любого, кого хотел. Казалось невероятным, что среди массы представительниц женского пола он обратил свое внимание на меня. Да, я была и остаюсь потрясающей, но я имею в виду, что в кампусе было много других девушек с более красивыми лицами и большими сиськами, и ему просто нужно было пнуть мусорный бак, чтобы заполучить девушку. Или двух. — Итак... — начал он — Ты слышала этот слух? — Да, очевидно. С близнецами все могло быть по-другому?       Я не знаю, должно ли это было его утешить или нет. Он продолжал следовать за мной, пока мы поднимались по лестнице, погруженный в свои мысли. Он произнес слово "слухи", но я сомневалась, что он считал это всего лишь глупой сплетней, о которой он посоветовал бы мне забыть. Иначе, зачем ждать так долго? Он бы немедленно избавился от этого. Если бы это не было еще одной вещью, касающейся отношений между мальчиками и девочками, которая была мне незнакома.       Я чувствовала, что Тандерлейна лихорадит, и эта лихорадка напомнила мне о том, какой я была несколькими днями ранее. Конечно, ситуация была другой, но принцип был тот же. Теперь я могла понять Тандерлейна, потому что побывала на его месте. В некотором роде.       Другое отличие состояло в том, что я уже знала, что ответить. Но я также знала, что почувствует мой одноклассник, и надеялась, что это не причинит ему слишком много боли. Я не могла поступить по-другому, даже если бы захотела, а я этого не хотела. Тандерлейн был красив и выглядел как очень приятный человек, хотя я его толком и не знал, но думаю, что даже без учета Соарина я бы все равно сказала "нет". Не думаю, что он был в моем вкусе. И уж точно не будет, черт возьми! Чего-то не хватало, чего-то, чего я пока не могла объяснить.       Мы дошли до амфитеатра. Вокруг нас сновали студенты. Мы были не одни, и ему пришлось с этим смириться. Казалось, Тандерлейн намеренно хотел все усложнить. Я не знаю, почему он не дождался подходящего момента, чтобы подойти и поговорить со мной. Это позволило бы ему избежать небольшого унижения... Если только он не был настолько уверен в своем обаянии, что не сомневался, что я не смогу отказать. — Итак...       Я почесала за затылком и огляделась по сторонам, пытаясь найти способ отвлечься. Его глаза, полные надежды, заставили меня почувствовать себя полной дурой. Он, конечно, затаил бы на меня обиду, но я бы не разозлилась. Ах, ах. — На самом деле, для тебя, наверное, это было неожиданно, но прошел год с тех пор, как я был влюблен в тебя. Твои друзья меня немного пугают, поэтому я так долго ждал, но ты самая красивая девочка в этой школе. Я купил журнал, в котором ты пишешь короткие рассказы, и мне нравится, что ты делаешь. Мне нравится, как ты одеваешься, и твои радужные волосы. Может быть, мы могли бы... встречаться.       Когда Соарин пригласил меня на свидание во второй раз, он был предельно откровенен. Он сказал, что я ему нравлюсь, что я умная, естественная, забавная, потрясающая (конечно, так оно и было, как он мог не понравиться?) и что он хотел узнать меня получше. Он рассказал о своих намерениях. Тандерлейн же похвалил только мою внешность. Как он мог быть уверен, что я ему подхожу, основываясь только на этих требованиях? За моим лицом может скрываться монстр. Звучало так, будто это даже не промелькнуло у него в голове.       Это только подтвердило мои мысли. Даже без Соарина мой ответ был бы таким же. Тандерлейн был не в моем вкусе. Он олицетворял идеал, но ему не хватало остроты. Он был типичной фантазией других, а я - нет. Я не хотела, чтобы рядом со мной был кто-то, кто хорошо выглядит и мило разговаривает. Я хотела кого-то, похожего на того, кого я нашла, кто иногда сомневался, мог быть неуклюжим и задевать за живое. Всего этого не было у симпатичного дрожащего мальчика передо мной. Хотя мне было его жаль, я не могла сказать ничего другого, кроме "нет". — Послушай, Тандерлейн... Я не хочу тебе лгать. Я не могу согласиться. У меня уже есть парень.       Я знаю. Я рассказала это ему, а не свой лучшей подруге, но я подумала, что правда будет менее болезненной. Никто не хочет слышать от человека, который ему нравится, что он не представляет собой ничего привлекательного, что он не соответствует нашим желаниям. Так было лучше. Он бы знал правду, что я была преданной девушкой, у которой были обязательства, а не легкомысленной девчонкой, которая бросалась на шею любому парню. Я думала, что тогда он страдал бы немного меньше.       Его глаза многое говорили об этом. Он был тронут своей гордостью, но я чувствовала, что в глубине души он сожалел о том, что не подумал о таком исходе. Внутри него что-то сломалось. Но он сумел сохранить самообладание и улыбнулся, хотя и не так ярко, как обычно.       Время поджимало, и я знала, что мы не сможем более подробно обсудить мой отказ. Ему пришлось поторопиться, чтобы выразить свое потрясение самым благородным образом, потому что он был таким человеком. Тем, кто любил спасать положение вещей, потому что внешность - это бетонная стена, защищающая тебя от ранений самолюбия. Я тоже это знала. — Хорошо, я понимаю. Не беспокойся обо мне, я в порядке. Правда всегда лучше, чем невинная ложь, ты права. Спасибо, что выслушала меня.       Сразу после этого, не оглядываясь, он бросился в амфитеатр. Всегда нелегко получить отказ. Я бы чувствовала себя очень плохо, если бы была на его месте. В некотором смысле, я восхищалась его выдержкой. Было очень мало шансов, что я бы смогла сохранить достоинство и поблагодарить других за то, что они выслушали меня. Я ненавижу проигрывать. Больше всего на свете.       В тот самый момент, когда я тоже вошла в амфитеатр, наша учительница стояла на возвышении и включала микрофон.

***

      К концу лекции на меня вылилось все дерьмо. По крайней мере, так мне показалось. Пинки была рядом со мной и не задала ни малейшего вопроса о признании. Она даже не попыталась узнать, было ли признание. Для такой любознательной девушки, как она, это было чудом. Я подозревал, что моя шапка заинтриговала ее больше, чем все это дело с признанием.       Лично я была далека от этого на протяжении всей лекции. Хотя теоретические вопросы могут показаться незначительными, на самом деле они были очень важны.       Когда мы наконец закончили, по крайней мере, до следующей лекции, я почувствовала почти облегчение, заметив, что все студенты покидают аудиторию, не обращая на меня внимания. Слух, который не был слухом, вероятно, распространился не так широко, как я опасалась, или, на самом деле, всем было на это наплевать.       Моему оптимизму не суждено было сбыться. Тандерлейн и его лучший друг вместе с мальчиком, который иногда проводил с ними время, тоже вышли из комнаты, и как только они вошли в дверь, я увидела, что тот парень похоже положил глаз на Пинки, и улыбнулся ей... сдержанно. СДЕРЖАННО. Но самым невероятным во всем этом была даже не эта деталь. Пинки сделала то, чего она никогда, я имею в виду, никогда, никогда в жизни не делала. Она опустила глаза и заправила пряди волос за уши. Это так потрясло меня, что я не могла вымолвить ни слова. И, прежде чем я успела собраться с мыслями, "близнецы" оказались в поле моего зрения, они уперлись коленями в чужие стулья, не заботясь о том, чтобы помять одежду, которая им тоже не принадлежала, они облокотились на наш стол, их лица были так близко с моим, что это было почти неприлично.       Стоявшие позади них Большой Маки и Рарити слегка улыбнулись и пожали плечами. Но... Хотя они были менее любопытны, они все же пришли и хотели узнать, чем закончится фильм. — Давай, расскажи нам... Что он тебе сказал? — Он признался тебе?       Если казалось очевидным, что ответом было "да" и что мой собственный ответ был ясен как божий день для любого мало-мальски наблюдательного человека, я отмечал, что ничто не стоит личного подтверждения. Предположим, я бы сказала "да" Тандерлейну, он бы никогда не вышел из комнаты вот так, даже не взглянув на меня. Но этого было недостаточно. Они должны были усугубить его унижение, сказав моим друзьям, что да, он действительно признался мне и что нет, я не приняла его предложение. Ищете доказательства того, насколько жестокой может быть человеческая натура? Ни слова больше!       Я решила не тянуть время, хотя моим зрителям это вряд ли понравилось бы. Рано или поздно они все равно узнали бы об этом... — На самом деле, да, он признался мне... — Ооо — пропели они в унисон.       Через несколько секунд они были бы очень разочарованы. Рядом со мной Пинки Пай небрежно навострила ушки, в то время как Большой Маки и Рарити, казалось, обсуждали совершенно другую тему. — Но я не сказал "да". — ЧТО?!       В ответ я получила двойную порцию негодования. Лира и Бон-Бон закатили глаза, а одна из них даже подняла руки вверх, чтобы подчеркнуть, насколько скептически они настроены. Тем не менее, все, казалось, говорило о том, что именно это и произошло, я не знаю... Я, наверное, еще не знала, как много надежды остается вечной. Если только они не думали о том, что мы сделаем что-то странное, например, сохраним это в секрете в школе.       Пинки Пай издала приглушенный смешок, тоже слегка улыбнувшись, хотя ее глаза были прикованы к планшету. Что касается двух других, то они смеялись над возмущенными лицами "близняшек". Казалось, что это мероприятие не было настоящим событием даже для моей компании. — Да ладно тебе! Ты что, глупая, что ли? Он - Тандерлейн, самый крутой парень в школе. Лучше него тебе не найти.       Я пожала плечами. Я не собиралась говорить им, что Соарин стоил миллион долларов, но, если я понимаю, что было такого привлекательного в таком парне, как он, я не была уверена, что Тандерлейн был настолько исключительным, что я должна была начать думать, что моя жизнь закончилась. В расчет должны приниматься мои вкусы и предпочтения, а не стандарты других. — Вы этого не знаете. Может быть, в других школах есть что-то получше...       Они все еще были настроены скептически. Взгляды, которыми они обменялись, говорили сами за себя. Они думали, что я несу чушь. — Нет, серьезно... Я отказалась встречаться с тем парнем? Ничего страшного! И посмотри на это с другой стороны: Тандерлейн бесплатен для других счастливиц, а ты всем этим обязана мне. Нет, нет, не благодари меня... — О да! Отвергнутые парни с большей вероятностью согласятся на утешение, чтобы забыть. У тебя чертовски хорошая идея. — Эй, я это уже знаю! — Я подмигнула в ответ.       Бон-Бон схватила свою подружку за шею и повела ее к нижним сиденьям. Было бы приятно вздохнуть с облегчением, но я не могла забыть о том, что рядом со мной моя лучшая подруга, и что она может вести себя так, будто ей все равно, на самом деле ей было не все равно. Она всегда хочет знать все, особенно когда речь идет о друзьях, и я не могла понять, почему эта пикантная история стала исключением. Вероятно, у нее на уме было что-то другое. — Искусный трюк, Дэши. Ты отлично справилась...       Несмотря на ее небрежный тон, этот ответ свидетельствовал о том, что она знала, каким будет мой ответ, и именно поэтому не совала свой нос в это дело. Ее взгляд случайно скользнул по моей шапке, давая мне понять, что она знает, что я что-то скрываю. И я знала, что она не собирается забывать и снова будет допрашивать меня в надежде выведать мой маленький грязный секрет.