2. Подарочки

      Время то было тяжёлым — когда нужно было примириться с тем, что ты именно такая, а не какая-то другая.       Проблема в том, что изначально образ себя в голове был другой, и теперь его нужно было изменить.       «Я не рожу ребёнка, но это… это не нормально, но такое бывает. Много людей не могут родить ребёнка, это же не конец света?..»       И на этих слова Света себе нисколько не верила. Конечно, не конец. Мир оставался на месте, она ходила на работу, улыбалась своим деткам там, разговаривала с теми, кто боялся открыть рот, только залез на стоматологическое кресло, и успокаивала тех, кто начинал отчаянно плакать в ходе лечения или под самый конец.       Много кто ей говорил: «Это же не твои проблемы». Не твои проблемы, что чужие дети боятся врачей, не твои проблемы, что их разносит от седации, не твои проблемы, что они начинают истерику. Не твои. Но Свете было проще сделать вид, что это её новые проблемы, что это её детки не только в клинике, но и за ней. Других же у неё больше не будет.       И вот так ей доставались один за другим подарочки на память.       То на Новый год подарят мягкую игрушку, то сумочку с котёнком, то после санации зайдут, пирожные оставят, скажут: «Вы спасли наши зубки!», то детки, сами-сами, подарят то, что сделали своими маленькими умелыми ручками: браслеты, открытки расписные, ожерелья, статуэтки из глины или огромную, на 700 миллилитров, кружку.       Когда становится совсем невмоготу, когда мысли одолевают, Света достаёт подарочки, раскладывает их на кровати и ложится рядом с ними. Повторяет имена деток: Родион, Анжела, Стефания, Соня, Кира, Саша, Дима… У неё много деток, они её, но при этом — нет, не её. Она им не родитель, она тётя стоматолог, Светлана Васильевна.       Понятно, что всё дело в голове, в образе, в мечте, в желаниях, а сейчас сказали, что нет-нет, Светлана Васильевна, с этим желанием никак, придётся отложить. Вообще. Навсегда. В чём тогда искать собственный смысл?       Света перебирала браслеты, щупала каждую бисеринку, рассматривала, как свет пробивается сквозь них, а потом прижимала к сердцу.       Было ли и оно пустым?       Вроде бы как нет. Периодами. Или всё-таки утвердительно да?       Света и сама не понимала.       Нельзя было, чтобы жизнь крутилась вокруг одного деторождения. Она прекрасный специалист, её любят, у неё просят совета коллеги, она пользуется и уважением, и авторитетом, а внутри — всё равно не так, как надо.       И это «не так, как надо» медленно копилось, пока не выплеснулось, когда лопнул шарик, который она надувала для одного из своих деток. Он лопнул, дитятка вскрикнула, мама засмеялась, Аня быстренько убрала ошмётки шарика, а Света заплакала.       Неожиданно для неё самой, вместе с этим резиновым шариком её собственный лопнул.       Аня взяла ситуацию в свои руки, нашла шарик похожего оттенка, надула и проводила пациентов до кассы, а Света стояла и лила слёзы, пока в её сознании всё повторялся оглушительный и при этом такой маленький взрыв.       Взрыв её маленьких устоев.       Аня подошла, достала сухие салфетки, да больше, и отдала их Свете.       А Света ничего сделать не могла, только села в кресло и сдержалась, чтобы не закричать.