Глава шестая. Орден

Ричард поставил мокку на плиту и щелкнул пьезозажигалкой.       — Алиса, вы пьете кофе? — спросил он. Алиса, все еще сидящая в углу, затрясла головой.       Костя, развалившийся на диване и всем видом демонстрирующий неприязнь к происходящему, издал нарочито-громкий смешок. Его было просто отличить его от Люси: Люся обычно оставалась неподвижной, не позволяя счесть ни эмоции с лица, а Костя неприязненно кривился и морщился, сжимаясь всем телом.       — Тогда, может, чаю? — Ричард не оставлял своих попыток.       Он был из тех, кто верит, что гость был «драгоценным камнем на бархатной подушке гостеприимства». Несколько лет назад, еще до Паразита, он пытался апеллировать к этому в столкновении с Мажорами на их территории, за что Эдик, их глава, попытался его убить.       Ричард открыл один из пострадавших шкафчиков, и вниз посыпалось стекло из рамы.       — Могу я заинтересовать вас Эрл Греем?       — Чел, ходить по стеклу вообще будет не в кайф, давай это все сначала выметем, ок? — по правде сказать, Самаре было плевать на Алису и введение ее в курс дела: главное было скосить часы ожидания до момента, когда все наладится и не показаться Гарпиям слишком подозрительными.       Алиса и Костя молча включились в уборку. Костя принес метелку, а Алиса попыталась подобрать стекло голыми руками, за что Костя на нее прикрикнул. Та еще сильнее сжалась и отступила в сторону.       В ставнях шкафчиков все еще остались несколько больших кусков стекла, и Самара попыталась смахнуть их, хлопнув несколько раз дверцами. Куски стекла остались на месте.       — Ну чего, выбить их, что ли? — она посмотрела на Ричарда. Тот пожал плечами, демонстрируя, что все важные решения она должна принимать самостоятельно.       На плите зашипел забытый кофейник.       — Огонь, — ядовито пробормотал Костя. — Мы вообще собираемся что-нибудь делать сегодня?       — Я бы продолжил настаивать на чае. Самара, тебе ещё один кофе? Костя?...       — Я просто хочу, чтобы всё это поскорее закончилось, — отозвался тот.       Ричард кивнул и продолжил заниматься чаем. Самара налила себе кофе, украдкой следя за Костей и Алисой. Костя поймал ее взгляд и ответил злым прищуром глаз, а Алиса продолжала рассматривать свои сжатые ладони. — Ладно, — Ричард разлил чай по чашкам и опустился в кресло. Он закинул ногу на ногу и перевёл внимательный взгляд на Алису. — Пожалуй, нам стоит начать с того, какого типа задания мы обычно выполняем?...       — Что тебе рассказывала Гарпия? — перебила его Самара, прикуривая от конфорки. Выключив газ, она запрыгнула на кухонную тумбу и чуть поморщилась: кажется, упущенный кусочек стекла впился ей в бедро. Она все равно навела на себя расслабленно-скучающий вид и поджала под себя ноги.       — Разное, — еле слышно пробормотала Алиса.       — Отлично, — в голосе Самары, видимо, прозвучал сарказм, потому что Ричард послал ей укоряющий взгляд, напоминая, что терпение — это добродетель. — Итак, ты подписала контракт с Орденом. Мы тоже. Они называют нас Контрактниками: по сути, мы расписались, что будем на них работать в обмен на… ну, назовём это магической способностью. Это что-то типа особенного таланта, одна из тех хреновин, которые не должна быть возможны. Мы не знаем, по какому принципу способности распределяются, но у нас есть пара теорий.       — И мы подозреваем, — подхватил Ричард, рассеянно возвращая фигуры на доске в исходную позицию, — что Сергей Олегович и его свита тоже не обладают каким-то сакральным знанием об этом. Нам кажется, что они используют нас в качестве, так сказать, подопытных мышей.       — Мышей, которые параллельно могут выполнять их грязную работу, — губы Самары скривились. — Очень удобно.       Она поймала еще один неприязненный Костин взгляд. Должно быть, он вспомнил, что ровно такое же сравнение они использовали и при нём. Вот только в день их с Люсей инициации у них ещё не было квартиры, и полный сбор проходил в «Пицце Хат», где официант с самого начала невзлюбил их за единственную заказанную пиццу и то и дело норовил прервать их разговор.        Даниэль был мертв, Ричард уже не мог выходить из дома, так что они были вшестером. Люся и Костя сидели рядом: Костя смотрел с открытым недоверием, а Люся с пустым выражением на лице и рассматривала меню на столе.       В какой-то момент тогда, Костя взглянул на Люсю и с уверенной снисходительностью сообщил ей: «Они просто рофлят», на что Никита закатил рукав, положил руку на стол и продемонстрировал прорывающие кожу лезвия. Брызг крови — кровоподтеки остались тогда на поверхности стола, и Настя быстро промокала их бумажной салфеткой.       — В Москве мы делимся на девять административных районов. Что происходит в Новомосковском и Троицком — хз, мы думаем, что они живут спокойно, потому что там нет метро. В каждом из округов есть группа таких же как мы. Несколько лет назад мы заметили интересную закономерность: у каждого округа есть к тому же своя фишка, типа… Как это? Объединяющая характеристика. — Например, мы, то есть Северо-Западный округ, — это Психи, — перебил Самару Костя. — Мы все стояли на учете у школьного психа, и так они нас и выцапали. Возможно, единственная причина существования психологов в школе. — Алиса слушала молча. — Вот, что с тобой не так? — ответ был достаточно очевиден, достаточно было бросить один взгляд на ее тело. Но Алиса покачала головой и чуть подняла плечи.       — Ну, тебя к психологу водили? Или психиатру? — продолжил допрос Костя. — Психотерапевту? Тесты давали?       Алиса медленно кивнула.       — Ну вот и все, — кивнул он с выражением полного удовлетворения на лице.       — Да, опыт постановления диагноза оставляет после себя множество вопросов, — кивнул Ричард. — Итак, у каждого из нас были некоторые трудности ментального толка…       — Разве что меня взяли исключительно за лидерские качества, — выдала Самара, просто чтобы что-то сказать. Ричард поймал ее взгляд и улыбнулся своей редкой открытой улыбкой.       — Именно за это, — подтвердил он мягко. — Самара — удивительное исключение.       Костя издал звук, будто его тошнит.       — Вы не могли бы оставить все это для моментов, когда вы наедине? — спросил он сварливо.       Ричард издал короткий смешок.       — Итак, как уже было упомянуто, округов девять, — продолжил он. Он оставил шахматы в покое, и теперь разглаживал газету. Каждый новый номер, он упаковывал в жестяную подставку для газет, которую, однажды, Самара подобрала на улице. (Прежние владельцы выкинули ее вместе с остальным бесполезным хламом, но что-то сразу подсказало ей, что Ричард будет в восторге). — Северо-западный — это так называемые Психи, то есть мы. Восточный, также именуемый…       — Нищеброды, — снова встрял Костя и начал зажимать пальцы. — Центральный — Мажоры, северный — Скинхеды, западный это Бабский Батальон, южный это Баторские, в северо-восточном — Калеки, в юго-восточном… — он сделал маленькую паузу, поймав серьезный взгляд Ричарда, и продолжил с запинкой. — В юго-восточном — Другие.       — Нужно иметь в виду, что некоторые из этих названий стоит рассматривать, скорее, как некоторое дружеское подначивание, а не серьезное заявление. «Скинхеды» называются так, исключительно потому что это чисто мужская группа…       — …состоящая из скинхедов, — влезла Самара. — Мы их не очень любим.       — Ну, если быть кристально честными, у нас довольно посредственные отношения с большинством остальных групп.       — Кстати, ты забыл юго-западный округ, а.к.а. группа «Не-этнически русские Россияне». Ранее известные как группа «Армяне».       — Да, отличный пример. Мы ненадолго отпустили свойственные нам нежную ксенофобию и игривый нацизм, и заметили, что в их группе нет ни одного армянина, — продолжил Ричард холодно.       — Погоди, серьезно? — Самара выпрямилась, пытаясь вспомнить кто входил в «Россиян». — Ни одного?       — Сходу: в Мажорах есть Гамлет, Скинхедами заправляет Артур, а в Бабском батальоне — Лилит. Ни одного из них в «Россиянах».       — Наверное, это была какая-нибудь тупая шутка Эдика, — пробормотала Самара. Эдик обладал заурядным чувством юмора. — группа Армяне без единого армянина… Это звучит, как что-то его авторства.       Мысли об Эдике немедленно напомнили одну из их последних встреч. Каким странным показался он ей почти два года назад, когда они договаривались из-за Паразита, и Эдик с Даниэлем были вынуждены пожать руки, заключая временное перемирие. Его цветастые волосы тогда были засалены, и он выглядел зло и немного дико, говорил только отрывистыми фразами.       — Последний раз, — сказал он тогда Даниэлю и сжал его ладонь, будто пытаясь ее сломать. — И шавку свою держи на привязи, — это он сказал про Самару, обжигая ее взглядом полном ненависти.       Одно воспоминание вытягивало другое. Светловолосая Женя, заходящаяся плачем, рука Эдика, сжимающая горло, сдавливающая ее до темноты в глазах... Прочь–прочь-прочь. Самара смахнула эти мысли, яростно фокусируясь на настоящем.       — Сначала нас было четверо, — тщательно выбирая слова, продолжал Ричард. — Самара, Тэн, Даниэль и я. И магия проявилась у нас в разное время и по-разному.       — Ричард был первым. Он может видеть что угодно и с любого расстояния. Типа, реально, спроси его, что сейчас делает твоя мама, и он сможет тебе ответить.       — Всё-таки мне понадобится адрес твоей матери, но, по сути, да, — подтвердил Ричард коротким кивком. — А Самара может написать что-то, и любой прочитавший будет свято и отчаянно верить в написанное. После одного прочтения надпись теряет силу. Интерпретация также остаётся на совести прочитавшего, поэтому, если она напишет…       — Что ты не умеешь дышать, например, — Самара спрыгнула с тумбы и потянула на себя дверцу холодильника, выпуская неприятный запах залежавшейся еды. — Кто-то может просто слишком сильно сфокусироваться на вдохах и выдохах, забыв, как это делать рефлекторно, а потом начать это делать заново, а кто-то может задохнуться.       — Даниэль создавал иллюзии, — продолжил Ричард. — Он мог заставить целую группу людей поверить в то, что они видят что-то, чего на самом деле не было.       В холодильнике нашелся только йогурт, начатый Самарой вчера. Она аккуратно изучила его содержимое, прежде чем зачерпнуть ложкой.       — Его иллюзии были дико реалистичными, — сказала она. — Типа, ты был уверен, что видел нечто, какое-то общее направление, правда, в итоге у каждого была своя картинка. Не знаю, однажды Даниэль заставил нас всех поверить, что у него есть девушка, — она криво усмехнулась. Еще одно воспоминание: Даниэль подходит к ним с широкой улыбкой, его рука лежит на талии у темноволосой незнакомки, глядящей на него восторженными глазами.       Ричард издал сдавленный смешок.       — Да, это произвело на нас неизгладимое впечатление. Мы были в таком эмоциональном раздрае, что я попытался подсмотреть за Даниэлем и его спутницей: так и понял, что он просто демонстрировал свои возможности, — он бросил быстрый взгляд на Алису и пояснил. — Магия плохо взаимодействует с собой, и, я всегда мог видеть сквозь Даниэлевы иллюзии… Да, и по правде сказать, некоторые знаки, на то, что это была иллюзия передо мной уже были: я готов был поклясться, что он встречался с Женей из «Папиных дочек»…       — Ричард, они же дети, откуда им знать, что такое «Папины дочки»! — воскликнула Самара, растягивая губы в притворной улыбке. Продолжать говорить про эту историю ей не хотелось: как и про любую историю, включающую в себя Даниэля.       Костя картинно закатил глаза. Алиса оставалась безмолвной, только переводя изумленный взгляд с Самары на Ричарда и обратно.       — Алиса, ты знаешь, что такое «Папины дочки»? — спросила Самара, зачерпывая полную ложку йогурта. В этот момент, телефоны завибрировали.       «Пятницкое шоссе — Митино; циркулирует фигура», — сообщение было лаконичным.       — Кажется, до этой части нашего рассказа мы так и не дошли, — хмыкнул Ричард, опуская телефон. — Но сейчас, прошу меня простить…       Ричард медленно откинул голову назад, так что его длинные волосы почти касались спинки стула, а заостренное лицо стало параллельно потолку. Его взгляд обратился в не-здесь.       — Митино, — глухо пробормотал он. — Выход к Макдаку... пуст, ничего не вижу. Выход к маршрутке на кладбище… тоже пуст.       — Туннель или поезд? — спросил Костя.       — Через туннель не смогу сегодня. Слишком темно, — Ричард потянулся, ладонью разминая плечи, не меняя положения головы. — Поезд в сторону центра, Фигуры в толпе нет… Не вижу…       — Ты пойдешь? — спросил Костя, с надеждой глядя на Самару.       — Думаю, это будет отличным кейсом для обучения, — заявила она. — Возьми с собой Алису, заодно расскажешь ей про Фигуры.       Костя всем видом продемонстрировал как противна ему эта идея.       — Как насчет Саши? — предпринял он еще одну попытку.       — Она все еще под домашним арестом, ей нельзя покидать Тушино, типа, до первого, — Самара зевнула, и выразительно указала пальцем на телефоны, напоминая, что Гарпия может прислушиваться к ним прямо сейчас.       — А Настя и Никита? — спросил Костя послушно, но уголки его рта гневно подрагивали.       — Они тоже не могут, — Самара почувствовала мстительное удовлетворение. То, как активно Костя притворялся, что в происходящем были виноваты они, а не легкость с которой автомобиль мог сломать человеческое тело, бесило ее неимоверно.       Ричард выпрямился и мотнул головой. Самара проследила за рассеивающимся серебристым блеском его глаз: как будто из расплавленной металлической массы вынырнули зрачки.       — Не могу ничего найти, — пробормотал Ричард. — Я попробую снова через пару минут.       — Блуждает, — прокомментировала Самара легкомысленно. — Отлично, Костя, Алиса, цель между Митином и Пятницким шоссе.       — Просто огонь, — выдохнул Костя. Его голос теперь звучал откровенно зло. Алиса выглядела все также испуганной.       — Что, Кость, планируешь что-то? — спросила Самара, не подумав: в голове все еще кружился Даниэль, и она слишком расслабилась, забыв про то, как легко Костя готов был взорваться.       Он вскочил на ноги: впрочем, маленькая Люсина фигурка производила гораздо меньшее впечатление, чем долговязый Костя. Самара никогда не видела Люсю разозленной: и это было дико, как ее мягкое бесстрастное лицо могло сжаться в такой яростной гримасе.       Костя прыгнул в ее сторону: зеленые Люсины глаза поймали взгляд Самариных. Самара почувствовала как у нее засосало под ложечкой: ничем хорошим это кончится не могло. Ое скривился, пытаясь сменить тело, но вместо этого, его собственная ладонь с размаху залепила ему пощечину.       — Что за?... — вскрикнул он, отступая назад.       — Иногда читать то, что написано мелким шрифтом не такая уж и хорошая идея, — Самара усилием растянула губы в усмешке и чуть откинулась назад, прислонившись к плите: важно было продемонстрировать, что ей все равно. Ей должно было быть все равно. В первую очередь: их безопасность, даже просто друг от друга. Нет смысла спрашивать разрешение или начинать дебаты.       Костя яростно запустил руку в волосы, его лицо медленно преобразилось с осознанием.       — Как ты могла?... — спросил он непонимающе. — Ты?... Ты использовала магию… На мне? На ком еще, на всех нас? Как ты могла?       — Чувак, мне тебе напомнить, что ты попытался на меня только что напасть? — откликнулась Самара, не меняя псевдо-расслабленной позы. Она выдержала паузу, глядя в исказившееся от ненависти Костино лицо. — Я понимаю, мы все на эмоциях. Саша чуть не убила Никиту, ты хочешь меня ударить… Сам знаешь, мы все во всем этом дерьмище — она повела рукой, пытаясь включить в жест все, начиная от очередных Темных Фигур и заканчивая тем, что Люся погибла. — … но сейчас не время для необдуманных поступков. Пожалуйста, возьми с собой Алису, и делай то, что тебе говорят. Каждый из нас будет делать то, что он может и в итоге все это разрешится.       Костя кивнул, разжимая кулаки и глядя куда-то в сторону.       — Хорошо, — пробормотал он глухо, не глядя на них. — Пошли. — скрипнул стул. Алиса послушно последовала за ним, лишь бросив на них испуганный взгляд. В прихожей что-то с грохотом обрушилось: наверное, Костя пнул вешалку для курток.       Ричард и Самара переглянулись, когда за ними закрылась дверь.       — Замечательно прошло, да? — спросила Самара мрачно, выключая телефон.       — Ну, скажем так, я видел встречи и похуже, — откликнулся Ричард меланхолично. — Не переживай, кто знает, может ничего из этого и не произойдет. Мы все об этом забудем, а Алиса проведет счастливую и тихую жизнь, так никогда о нас не узнав.       — Я не думаю, что Ванятка сработает так, — зевнула Самара.       Они оба знали, как Ванятка подходил к делу и как выглядела его магия. Ванятка обрел способность к магии одним из первых и продемонстрировал ее еще на самом первом общем сборе, когда они все были кучкой дружественно настроенных друг к другу детей. Они встретились тогда всеми округами в Парке Горького по указанию Сергею Олеговича. Тот мотивировал это пользой свежего воздуха, но сейчас Самаре казалось, им, наверное, не хотелось тратиться на большое помещение, и они рассудили, что в парке особенного внимания их группа не произведет.       К Самариному стыду тогда, в Парке Горького она еще ни разу не была, и она чувствовала себя некомпетентной замкадешевой псевдо-москвичкой на фоне всех остальных. Ричард тогда еще откликался на имя «Кирилл» и уверенно выходил из дома, пусть и несколько нервничал от перспективы сидеть в поле под открытым небом. Они разговаривали об этом, пока ехали вдвоем к «Октябрьской».       — Когда это все у тебя началось? — спросила тогда Самара под грохот вагонов. Ричард пожал плечами.       — Я помню, — ответил он тогда. — что я стоял на балконе и смотрел на небо. И небо было огромным, а потом я понял, что я умру, под этим огромным небом, и что оно будет таким же и когда это наступит.       — Мега круто, — заявила тогда Самара и сразу пояснила, что имеет в виду историю с небом, а не Ричардову ситуацию. — И чего, что сделали твои родители?       — Они только недавно заметили что что-то не так. Я был очень осторожен, а моя семья из тех, кто предпочитает оставаться дома, — Самара знала, что отец Ричарда — ученый, а его мама — художница, поэтому дом Ричарда представился ей усадьбой с камином в гостиной и собакой, спящей на ковре. — Они заметили только, когда я стал уходить и возвращаться из школы в странное время.       Они немного помолчали, а потом перескочили на разговор про школу.       — Ты обычно такая молчаливая, — отметил Ричард.       — Даня говорит за нас обоих, — пояснила Самара гордо. Ни у кого из девочек в классе, кроме нее, не было парня.       Это был первый раз, когда у них вдвоем произошел настоящий разговор: все предыдущие разы, она отмалчивалась. С Тэном они еще ни словом не обменялись.       Остаток пути они провели, обсуждая магию и остальные округа. Сергей Олегович дал им контакты нескольких «связующих» — лидеров команд. Тогда они еще не заметили закономерностей внутри округов, и им казалось, что все с кем они встретятся будут просто такими же избранными, как и они — особенными подростками, которые смогут спасти мир.       Даниэль и Тэн ждали их у метро. Даниэль разливался жизнерадостной трелью, а Тэн угрюмо стоял рядом с ним, спрятав руки в карманы и немного сутулясь. Он возвышался над ними: уже почти на две головы выше всех остальных, хмурый, смуглый и привлекающий всеобщее внимание. Прохожие оглядывались на него, как на выходца из другого мира, хотя может быть, им казалась странной их компания — Самара выглядела еще совсем ребенком, пусть она и была старшей, а Тэн вполне мог сойти за ученика старшей школы.       Самара немедленно пристроилась рядом с Даниэлем, на что тот радостно ей улыбнулся и подмигнул. Его всего потряхивало от возбуждения.       — Ну, посмотрим, что сегодня будет, — он подпрыгнул и клацнул носками туфель. — Следуйте за мной! — он махнул в шутливом жесте.       Они нашли остальных без труда: большая группа подростков, сидящая кружком на траве. Самара смутно узнала пару лиц, и отметила, что мальчиков было больше, чем девочек.       — Гитару кто-нибудь принес? — немедленно поинтересовался Даниэль, когда они подошли. — Ну чего, пацаны, «Выхода нет»?       — Вы последние, — воскликнул невысокий мальчик с светлыми волосами, вставая на ноги. — Я как раз показывал остальным свой новый супер-трюк.       — Твоя магия уже работает? — выпалила тогда Самара. Несколько людей громко засмеялись.       — «Магия», — передразнил еще один мальчик, сидящий на земле. Даниэль тоже улыбнулся, и Самара почувствовала будто кто-то полоснул ее ножом по сердцу.       — Я называю это «способностью». Или, если хочешь, «магической способностью«, — предложил блондин. — И да! Я как раз собирался продемонстрировать остальным мое могущество. Хочешь быть моей ассистенткой?       Самара быстро затрясла головой. На них смотрели все, и Самаре казалось, что ее тело стало тяжелым и неповоротливым, будто обратившись в каменную тюрьму, из которой она пыталась выбраться.       — Чего ты? — спросил откуда-то сбоку Даниэль: ему было неведомо, что такое страх чужого внимания. — Давай!       Блондин смотрел на нее теперь тоже с тенью нервозности, явно заразившись ее болезнью. Ох, то есть она только сделала ситуацию еще более невыносимой, она…       — Я хочу помочь, — вызвался Ричард. Он протянул руку мальчику и представился:       — Кирилл.       — Ваня! Только не путать с Ваней из Восточного, — он указал на молчаливого паренька, посмотревшего на них исподлобья. — Мы с ним, оказывается, полные тезки, представляешь? Счастливое имя, наверное, — он энергично встряхнул ладонь Ричарда. — Давай тогда ты напишешь большими буквами на листочке несколько слов. Покажи их всем, кроме меня, а потом я их назову.       — Ты точно магию демонстрируешь? — поинтересовался Даниэль насмешливо. Самара вынуждена была внутренне с ним согласиться: это было похоже, скорее, на обычный фокус, чем на что-то необычное. — Что дальше, вытащишь кролика из шляпы?       — Хочется большего экстрима? — поднял брови Ваня. Все закивали.       — Ну ладно, — притворно закатил Ваня глаза. — Поехали!       Но дальше ничего делать он не стал, просто сложив руки на груди, и воззрившись на них молча.       — Что мы должны сейчас заметить?... — начала было девочка с косичками, сидящая на собственном рюкзаке, но одновременно с ней Ваня открыл рот и с той же интонацией произнес:       — Что мы должны сейчас заметить?       Даниэль фыркнул.       — Кмон, это ничего не…       Ваня вторил ему, полностью копируя его манеру говорить.       — Кмон, это ничего не…       — Доказывает!       — Доказывает!       — Вы просто сговорились! — обвиняюще выкрикнул крупный рыжий парень, сидящий в углу, но Ваня вторил и ему.       Еще несколько людей пробно выкрикнули пару реплик, и Ваня также безупречно им вторил, а потом вдруг вскинул ладонь вверх, призывая всех замолчать.       — Через полминуты мимо нас пройдет мужчина с собакой. Собака обнюхает мусорный бак, и попробует подойти к нам поближе.       Все напряженно замерли. Тридцать секунд ползли медленно как никогда, и все они молчали. Даниэль поймал взгляд Самары и подмигнул ей. Мужчина с собакой, и правда, появился почти мгновенно — Самара, широко распахнув глаза, следила за тем, как собака — овчарка, похожая на Мухтара из сериала, внимательно обнюхала мусорку, а потом потянулась было к их кругу: где-то тридцати молчаливо таращихся на собаку подростков.       Владелец собаки с недоумением скользнул взглядом по их группе и гаркнул «ко мне», призывая собаку держаться от них подальше. Когда он отошел, все молча воззрились на Ваню.       — Ты видишь будущее? — спросил кто-то.       — Почти, — улыбнулся Ваня. — Я могу возвращаться в свое тело в прошлом.       Все начали говорить одновременно, но тут к ним подошли трое взрослых. Сергей Олегович, которого Самара сразу узнала: он был одет в ту же рубашку, что и в первый раз, когда она его видела, и две женщины. Одна — в брючном костюме и с ярко красной помадой на губах — толкала инвалидную коляску, в которой полулежала другая женщина, явно ее родственница. У них были очень похожие лица и одинаковые светлые длинные волосы, вот только женщина в коляске держала рот странно приоткрытым, и из него тянулась тонкая ниточка слюны.       — Ребята, я так рад вас всех видеть, — сказал Сергей Олегович. — Не знаю, осознаете ли вы все это в той же мере, что и я, но вы все — будущие спасители мира.       — Как я некоторым из вас уже рассказал, история существования Ордена в России зародилась еще при Иоанне Грозном, — объявил Сергей Олегович. — Можете себе такое представить? Кто в школе хорошо историю учит и может сказать в каком это веке?       — Массовик-затейник из него так себе, — громко прошептал Даниэль. Тэн издал громкий смешок и оглушительно хлопнул ладонью по лицу, зажимая себе рот.       — Шестнадцатый век! Сама Россия за это время меняла имена и форму, а наш Орден стоял крепко и незыблемо, — Сергей Олегович важно кивнул головой. Он говорил тоном, как люди читают сказки, и, тем самым, невероятно бесил. Мимо прошло несколько подростков с колонкой в руках, слушающих русский рэп.       Сергей Олегович переступил с ноги на ногу. Его спутницы не меняли позиций: та, что костюме смотрела прямо вперед остекленевшими глазами, а та, что в коляске продолжала никак не реагировать на происходящее.       — Как только нас за это время не называли, — продолжал Сергей Олегович. — В глазах других мы были и монахами, и мифическими героями, и солдатами, и волшебниками, и стражами, и охотниками на ведьм. — его голос качался туда-сюда, и Самара поймала себя на мысли, что ее не удивило бы, если бы он начала раскручивать диафильм. — Мы всегда делились на контрактников и всезнающих, где одни рисковали своими жизнями выполняя опасные задания, а другие — делали все возможное, чтобы первые могли достигнуть этих целей. Мы с Инной Антоновной и Ольгой Антоновной будем выступать вашими всезнающими — будем вас оберегать и поддерживать, а также давать вам задания…       — Что случилось с остальными? — громко прокричал Даниэль, перебивая.       Сергей Олегович осекся и повернулся в их сторону. Он явно не ожидал, что кому-то придет в голову его перебить.       — С остальными? — переспросил он, немного щурясь, пытаясь выискать кто с ним заговорил       — Вы сказали, что Орден существует с шестнадцатого века, — пояснил Даниэль. — Если мы все — это прорва новых контрактников, кто был до нас?       Инна Антоновна тоже повернулась к нему, ее губы раздвинулись в еще более широкой улыбке.       — В работе Ордена пришлось сделать перерыв, — объяснила она. — Вы новое поколение, первое поколение, впервые за много лет.       — Почему? — спросил еще кто-то. Немедленно группа взорвалась вопросами:       — А как вы связаны с Орденом?       — А как давно вы начали там работать?...       — А нам будут платить?       Самара скосила взгляд на Даниэля. Тот довольно улыбался, явно наслаждаясь вниманием, и тем, как его слова вызвали шквал вопросов. Он поймал ее взгляд и крепко сжал ее запястье, и она против желания тоже расплылась в улыбке.       Сергей Олегович глубоко вздохнул и вскинул руки, вызывая всех замолчать.       — Вся моя семья была в Ордене, — пояснил он. — И родители, и их родители, мы в некотором роде — целая династия. Во времена советского союза, нам пришлось уйти глубоко в подполье. Открыто заниматься нашим делом было рискованно, отношение к нам все время менялось, потому последний наш большой набор был давно. Но поверьте — мы никогда не сдавались. Инна Антоновна и Ольга Антоновна и вовсе принесли себя в жертву: взрослые тела не могут перенести заключение контракта, но они обе сделали это с собой, чтобы отсрочить необходимость искать наших новых героев.       Ольга вдруг выпрямилась в коляске и подобралась, обводя их группу неожиданно осмысленным взглядом.       — Не бойтесь ничего, — сказала она. У нее был низкий и хриплый голос. — Мы будем присматривать за вами с усердием родителей. Вы будете в порядке.       — Когда у нас появятся способности? — подал голос Тэн.       — Индивидуально, все очень индивидуально, — Сергей Олегович закашлялся. — Пока ваша работа — готовиться к заданиям. Мы разошлем вам расписания, запишем вас на разные курсы, и будем вас постепенно готовить к вашим обязанностям. Способности найдут вас сами. Никакой спешки.       Никакой спешки, сказал он тогда. Их способности просто должны были себя найти. Самара попыталась вспомнить лицо Тэна, освещенное любопытством. Теперь она не могла представить никого из них, какими они были тогда. В воспоминаниях они теперь оказывались измотанными взрослыми версиями себя:       Ричард в костюме с длинными русыми волосами. Вместо по-детски пухлых щек и шкодливой улыбки, впавшие скулы, острый подбородок и короткая внезапная дрожь, когда его тело скручивало от страха.       Тэн — уже тогда угрюмый и высокий, явный подросток на фоне всех остальных, но теперь боящийся прикосновений, отдельный, не желающий обронить ни лишнего слова, нелюдимая тень.       Даниэль — в этом воспоминании выглядел также, как и в последний день своей жизни. Взъерошенный, счастливый и улыбчивый. У него все всегда было под контролем; по крайней мере, до последнего дня его жизни.