Глава четырнадцатая. Начинается ночь

Тэн вошел в комнату, аккуратно ступая по ковру. Даже простой звук его шагов заставил Настю скрутиться от отвращения к себе. Ее ненависть была тягучей и темной, растекающейся по ее постели и проливающейся на пол, нефть, расплывающаяся от танкера в море. Она задыхалась и тонула в вязкой темноте — в море, ставшем мертвым — а Тэн шел по его поверхности, сам этого не понимая.       — Я не могу, — прошептала Настя, не способная сдержать слезы, жалкие слезы, стекающие вниз по щекам. — Не могу-у-у…       Ее голос, надломленный и почти детский, заставил ее вздрогнуть — какой жалкой она была сегодня!       — Тшш, — прошептал Тэн, садясь рядом с ее постелью на пол. Он был одет во все черное, как и всегда, и в полутьме комнаты казался не человеком, а каким-то странным мистическим персонажем. — Все хорошо. Не переживай. Самара справится и самостоятельно.       Настя попыталась спрятать от него заплаканное лицо. Мысль о том, что Самаре пришлось идти в одиночестве, была невыносимой: Самара и так выглядела еще более надломленной, чем обычно, а теперь нагрузить ее еще и этим…       — Почему ты не пошел с ней? — спросила, наконец, Настя после длинного молчания.       — Как можно было оставить тебя одну в этом состоянии? — ответил Тэн вопросом на вопрос. Настя попыталась найти логическое объяснение этому, но не смогла. Это была абсолютно бессмысленная сентенция: Ричард всегда был дома, а Саша была под домашним арестом, и что, в конце концов, могло с ней случиться, она была просто телом, тушей, развалившейся на кровати… Мысль обратилась в еще одного монстра: теперь Психи теряют на нее время, и она становится обузой: и без того довольно бесполезная, она, кажется, научилась еще и активно мешать. Люсю не спасут. Из-за нее, из-за того, что вместо того, чтобы идти по горячим следам, Тэн остался здесь, в темноте ее комнаты.       Настя чувствовала, как из глаз текли слезы. Нужно было забить чем-то мозг, включить ютуб или мотать до бесконечности ленту в ВК, но делать это при Тэне казалось невозможным.       — Я принесу тебе чаю, — вечность спустя нарушил тишину Тэн.       Настя кивнула: сил на возражения не было. От слез уже начинала болеть голова. Она поискала в простынях упаковку носовых платков, но не нашла. К счастью, Тэн вернулся не только с кружкой чая, но и рулоном туалетной бумаги, который он поставил на стул, служивший ей тумбочкой. — Спасибо, — пробормотала она еле слышно. Хотелось, чтобы вся эта возня закончилась. Хотелось выключиться. Хотелось быть где-то не здесь, но она продолжала тонуть в темной и липкой ненависти, пока Тэн возился с ноутбуком, подключал его к зарядке, потом, после коротких поисков, включил известный ситком и поместил ноут на несколько книг, водруженных на постель.       — «Мама» пойдет? Хорошо все видишь? — уточнил он, и когда она кивнула, он улыбнулся и откинулся назад, прислонившись спиной к стене.       — А ты…? — забормотала было Настя. На экране группа американцев выдерживала театральную паузу, ожидая, пока пройдет волна закадрового смеха.       Тот усмехнулся:       — Прекрати думать обо мне, и просто смотри сериал.       Настя перевела взгляд на экран, позволяя себе выключиться. Персонажи говорили по-английски, но она не стала даже и пытаться читать субтитры, решив, что если что-то и пропустит, это вряд ли будет важным.       Мысли плыли и собирались кругами: она пыталась ни о чем не думать, концентрируясь на том, что она чувствовала: как в темноте комнаты резал глаза яркий свет экрана, как намокла подушка под ее ухом, как простыни пахли ее телом: верный знак, что пора бы их постирать, но тогда придется стирать простыни у всех, и их так много, придется погрузить все постельное белье в два огромных синих пластиковых мешка и отнести их в прачечную, где на нее всегда смотрели подозрительно, уж слишком она была юной для стирки такого количества простыней и наволочек…       В какой-то момент Тэн встал и забрал ее чашку с нетронутым чаем, а потом вернулся с еще одной и блюдечком с парой конфет, орешков и чипсин. Есть, как и пить, совершенно не хотелось, но из вежливости она сделала два глотка, на что Тэн улыбнулся и прошептал:       — Молодец, — и от этой идиотской похвалы — что именно она сделала правильно? — у нее защипало в глазах. Губы задрожали, и она снова расплакалась, теперь давясь от благодарности.       — Прости, — глухо произнес Тэн, когда Настя спрятала лицо в ладонях.       — Все нормально, — прошептала она. — Ты здесь ни при чем. Спасибо за чай.       — Я здесь, — просто сказал он. — Если тебе что-то понадобится, просто дай мне знать. Она продолжала лежать в постели, слушая голоса, звучащие из ноутбука, чередующиеся со взрывами смеха. От Тэна не было слышно ни звука, но она все равно чувствовала его присутствие, то, как он был рядом: молчаливый и живой. Она задремала, то просыпаясь, то снова погружаясь в сон под звуки сериала — головная боль стала менее тупой, но неприятная тяжесть в теле и омерзение остались на месте. Когда она открыла глаза, в комнате все еще был полумрак, впрочем, приобретший вечерний оттенок: на всем появился холодный голубоватый отсвет. Тэн все еще не поменял позу, но его глаза теперь были полуприкрыты, и он дремал. Его грудь медленно поднималась и опускалась, и даже во сне его лицо было замкнутым и напряженным, будто в любой момент он был готов сорваться. Он, фактически, спас ее от Эдика, перехватив того у самого поезда. Если бы не они с Никитой... Она почувствовала, как мысль стала медленно вращаться, с каждым оборотом становясь больше, как ком, скатывающийся с заснеженной вершины. Что вообще она сделала полезного для спасения Люси? Просто болталась, как отличная потенциальная жертва? Настя медленно села на постели, пытаясь смахнуть мысль. Ее немного тошнило, и в голове зудело, но эмоции поулеглись. Это было необычно: иногда эти эпизоды длились днями или неделями, пока она не начинала понемногу воровать хорошие эмоции у других, — вытягивать крохи счастья, чтобы хоть немного разогреться и не оставаться наедине с этой темнотой.       — Как ты себя чувствуешь? — Тэн мгновенно перешел из сна в бодрствование.       — Паршиво, — Настя сделала несколько глотков холодного чая. Во рту было слишком сухо.       — Тебе снились кошмары, — прокомментировал Тэн. Она пожала плечами, в памяти ничего не осталось.       — Откуда ты знаешь?       — Ты плакала во сне.       — А, — развивать тему показалось бесперспективным направлением, и она спросила. — Кто-то уже вернулся? Тэн кивнул.       — Самара и Никита. Костя и Алиса потренировались, заходить не стали. Настя кивнула и растянулась опять на кровати, рассматривая потолок. Краска на нем шла странными выпуклыми пятнами. Из угла они долго вытравливали плесень, но она все время возвращалась, облюбовав вечно влажный угол у самой оконной рамы. Настю бесило, что она знала, как бороться с плесенью и еще много самых разных хозяйственных вещей. Ей еще даже шестнадцати не было, в конце концов. — Хочешь поужинать? — спросил Тэн. — Саша, кажется, что-то приготовила. Настя пожала плечами. — Мне все равно, — пробормотала она. Эмоции Тэна вились клубами дыма, и главным безграничным чувством была сизая воронка вины. — Не трать на меня силы, — посоветовала она. — Со мной все будет хорошо. Тэн потянулся и медленно поднялся на ноги. В недрах квартиры хлопали двери, на кухне играла единственная песня группы “Грибы”, которую Никита боготворил с того самого момента, как нашел ее в паблике “МДК”. — Ты все время обо всех заботишься, Анастасия, — произнес Тэн, глядя на нее сверху вниз. — Позволь другим хоть иногда позаботиться о тебе. — Толку от моей заботы...       Тэн вдруг приблизился к ней — между ними все еще оставалось порядочное расстояние, но ей казалось, что она может почувствовать его тепло. Его большие темные глаза смотрели на нее пристально, зрачки в зрачки.       — Анастасия, — сказал он. — Без тебя все бы развалилось. Так что принимай себя, пожалуйста, всерьез. — И он вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Когда в комнате стало совсем темно, и единственным источником света стали фонари во дворе, Настя почувствовала, как омерзение окончательно ослабило свою пружину. Ненависть к себе превратилась в яростную энергию, и она выбралась из постели, скидывая прилипающую к коже несвежую простыню. Конечно, ей стало лучше, когда идти больше никуда не надо, — мелькнуло у нее в голове, и она осторожно поднялась с кровати и прислушалась. В ванной шумел душ и играла смутно знакомая музыка, какой-то олдовый рок, — видимо, душ принимала Саша, а в соседней комнате, принадлежащей старшим, кто-то смотрел сериал. Она медленно приоткрыла дверь и прищурилась от яркого света в коридоре. На кухне обнаружился Ричард с книгой в руках. Его волосы были собраны в хвост, и он выглядел немного усталым. На столе на огромном блюде горкой лежали остатки подгоревшего риса и кусочек яичницы глазуньи, старательно обрезанный в форме квадрата. Рыжий желток покрылся клейкой пленкой. — О, Настя, привет! Как хорошо, что ты встала, — сказал Ричард. В его улыбке ей почудилась издевка, и Настя почувствовала, как у нее сжимаются руки. Вот это да, теперь даже Ричард, которого из дома его родителей сюда перевозили под капельницей, вдруг решил, что ее слабости непростительны. «Это потому, что я им как долбанная мать», — подумала Настя раздраженно, ставя чайник. Мочевой пузырь требовал немедленно обратить на себя внимание, но Настя скорее бы умерла, чем начала ломиться в дверь к Саше, требуя освободить ванную.       — Ты почему еще не спишь? — спросила она тихо, не глядя Ричарду в лицо.       Ричард зевнул.       — Самара и Тэн смотрят «Игру Престолов», а я бы предпочел полностью ознакомиться с первоисточником, и лишь потом переходить к адаптации, — пояснил он. — Да, и в любом случае, я хотел дочитать Булгакова.       — Что ты читаешь? — спросила Настя, в тайне надеясь, что она сможет впечатлить Ричарда знанием не только «Мастера и Маргариты», но и «Белой Гвардии».       Вместо ответа Ричард повернул обложку в Настину сторону.       — Кажется, Набоков отмечал, что люди всегда так себя ведут, когда кто-нибудь спрашивает у них, что они читают, вместо того, чтобы озвучить название, — хмыкнул он. — Жизнь господина де Мольера. Это про Мольера, как можно догадаться. — Чайник закипел, и Настя выбрала случайную чашку и наполнила ее водой. Ее любимая кружка была где-то еще: наверное, перекочевала в Никитину комнату, где имело место наибольшее скопление посуды.       — Интересно? — из чайных пакетиков у них остался только эрл грей, который она не любила, но пить просто кипяток было бы глупо. Наверное, вкус улучшится, если она зальет эрл грей молоком.       — Да, — кивнул Ричард. — Знаешь, Мольер и его труппа особенно прославились своими комедиями, но все время хотели играть трагедии. Типичный сюжет состоит в том, что их приглашают что-нибудь сыграть, они начинают какую-нибудь известную классицистскую трагедию, публика встречает ее без восторга, и на полпути они бросают ее, чтобы вернуться к какой-нибудь комедийной… Настя почувствовала прилив раздражения и перебила его:       — И зачем тебе все это надо? — спросила она грубо. — Что это тебе дает?       — Это программа филфака, — пожал плечами Ричард. Теперь от него стало веять грустью, эхом того же чувства, которое продержало ее весь день в тисках.       Настино раздражение улетучилось, как будто его и не было.       — Сорян, — сказала она. — Чаю?       «Жизнь в Психах, — подумала она. — Это страдать по кругу и делать друг другу чай, пока один из вас не умрет». Как только дверь ванной хлопнула, Настя поспешила туда, опасаясь, что кто-нибудь успеет быстрее. Внутри было до невозможности влажно: на полу расплывалась большая бесформенная лужа, но она подавила раздражение, и опустившись на сиденье унитаза, проверила телефон.       Карина из Мажоров прислала личное сообщение в ВК: «Видимо, нам придется поговорить с Серегой и Инночкой, как вам кажется?»       Когда она не ответила через пару минут, Карина прислала россыпь вопросительных знаков.             Блин.             Зачем-то Настя перешла на Каринину страницу. В последнем посте на Карининой стене, сделанном вчера, Карина сидела за столом в полутемном ресторане. На ее лицо падали отсветы неона, а ее волосы были аккуратно убраны назад. Ее резкий профиль был смягчен полутьмой, и она была невероятно красива, идеальная девушка с идеальной жизнью. Судя по хештегам, это был репост из инсты, вереница слов тянулась бесконечным шлейфом — #instagirl #model #restaurant #family #happiness #followforfollow… Настя решила не смотреть на свое отражение, моя руки. Когда она вернулась на кухню, к Ричарду подсел Тэн. Они сидели совсем близко: соскользни одна из Тэновых перчаток лишь чуть-чуть, одно неудачное движение, и кожа коснется кожи: прикосновение, которое для Ричарда станет последним. — Мажоры нам написали, — пробормотала Настя.       — Кто? — спросил Тэн, глядя на нее исподлобья. Казалось, будто не он провел несколько часов, присматривая за ней, и Настя, решив, что он, может быть, видит в этом что-то постыдное, решила ничего не говорить.       — Карина.       — Привет не передавала? — спросил Ричард, зевая. — Вы общаетесь? — Настя неприязненно подумала о разряде тока, который Карина охотно выпустила в ее бедро.       — Нет, — ответила она сухо.       — И что она хочет? — Ричард заложил уголок страницы и закрыл книгу. — Я вдруг понял, что не могу вспомнить половину способностей Мажоров. Их всегда было слишком много.       — Так, ну у них в основной восьмерке было что?... — Тэн сощурился, вспоминая. — Эдик и голоса в голове, Карина и камеры, Данила и ослепляющий свет, Лена и земля…       — Лена не из основной восьмерки, — поправил Ричард. — Лена пришла после того, как умер Мишель, — лица у них обоих одинаково замерли, как у людей, которые что-то не договаривают, и способности они перечислять перестали.       — Кхм, так что делают Мажоры, — Ричард как будто перебил самого себя, — угрожают?       — Что-то типа того. Грозятся поговорить с Сергеем Олеговичем или Гарпией, — кивнула Настя. — Кажется, им не очень понравилось то, что они застали нас на своей территории.       — Да, я заподозрил это еще когда они пытались столкнуть тебя на рельсы, — фыркнул Тэн. — У нас есть что-нибудь съедобное? Саша вроде что-то приготовила.       — Могу предложить тебе квадратик глазуньи, — Ричард откинулся на стуле, улыбаясь. Тэн изобразил, что его тошнит, и Настя снова отметила, каким живым и отличным от себя обычного, он становился рядом с Ричардом и Самарой. Что это было с ним сегодня? Помутнение сознания? Или он решил, что она слишком слабая, и поэтому ей нужна защита и забота? В кухню вошла Самара, мрачная и явно погруженная в какие-то неприятные мысли. Она теребила рукава куртки и смотрела в никуда.       — Какой сезон вы смотрите? — спросила Настя, чтобы нарушить молчание.       — Решили пересмотреть с начала. Уже готовимся к седьмому, — пояснил Тэн.       — Да, с любой точки зрения это оптимальное решение: до следующего сезона всего год, в конце концов. Самара запрыгнула на тумбу, и прижала к груди колено.       — У нас есть что поесть? — ее взгляд не фокусировался ни на ком конкретно, блуждая по комнате.       — Квадратик яичницы и горсть риса, — в голосе Ричарда звучала неприкрытая гордость. — День немыслимых роскошеств.       — Могли бы заказать пиццу, — вопросительно посмотрел на Самару Тэн, но та лишь мотнула головой.       — Мы уже принесли достаточно разрушений в последние несколько дней, вам так не кажется? — ответила Самара слегка язвительно. — Сорян. — У нас спонтанное ночное собрание или что происходит? — в кухню зашла Саша, все еще с мокрыми волосами, но уже в цветастой пижаме. — Никиту позвать?       — Пусть поспит, — Тэн ответил слишком быстро, Ричард засмеялся, а Самара хмыкнула, улыбаясь.       — У нас, кажется, винцо где-то было, — протянула Саша, роясь в шкафу.       — На самом деле, я хотела с вами поговорить, — Настя сама удивилась, услышав звук своего голоса. Она сама не знала, что хотела сказать: после целого дня, проведенного в постели, когда каждая мысль завершалась злобной отповедью в собственный адрес. Тэн тоже посмотрел на нее с любопытством, и она ответила ему взглядом в глаза, задавая вопрос: — Как вы думаете, что случилось с Люсей? Все переглянулись, каждый как будто искал ответ у кого-нибудь другого. К Настиному удивлению, Самара заговорила первой: — Ванятка прав, — очень медленно произнесла она, все еще не фокусируя ни на чем свой взгляд. — А мы кретины, что не проверили сразу. Никто не слышал про аварию рядом со Щукой. В интернете тоже ничего. Как могло ДТП со смертельным исходом, где жертва — ребенок, а убийца не найден, остаться незамеченным?...       — Но Люся умерла, — тихо произнес Тэн.       — Но Люся умерла, — согласно кивнула Самара. — Что возвращает нас к Настиному вопросу: что с ней случилось?       — Думаете — Костя прав и это мог быть Сергей Олегович? — спросил Ричард. Его вопрос застал Настю врасплох, почему-то ей казалось, что старшие все время обсуждают все варианты между собой.       Самара смотрела на Ричарда странно, но он не ответил на ее взгляд, фокусируясь на книге перед ним.       — Некоторые знаки на это указывают, не правда ли? Мы ничего не знаем про то, что мы делаем, — тихо произнесла Самара, говоря несколько в пространство. — Нам до сих пор не до конца ясно, почему нам позволяют находиться на свободе, пользуясь нашей магией… Почему мы не прикованы к кроватям, окруженные группой врачей-экспериментаторов?       — Ограниченный бюджет? — предположил Тэн с кривоватой усмешкой.       — Может, конечно, дело и в этом, — махнула рукой Самара. — Но все равно, мы толком не знаем ничего. Могу ли я предположить, что они начали какой-то новый этап экспериментов?       Настя почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Она что-то нащупала, что-то, что не давало ей покоя, что-то, что…       — Если мы предполагаем, — начала она, и все посмотрели в ее сторону. Эти взгляды заставили ее замешкаться на секунду. — Если мы предполагаем, что есть шанс, что они забрали Люсю и провели над ней какие-то эксперименты, приведшие к ее смерти… — на этих словах Тэн нахмурился: его теория явно выглядела как-то иначе. — Стоит ли нам останавливаться на этом? Может ли быть, что до Люси они убили Даниэля?       Все молчали. Настя обвела их глазами: Саша выглядела почти скучающе, все еще перебирая содержимое шкафчика, Тэн рассматривал свои руки в перчатках, Ричард и Самара переглядывались. Самара теребила скатерть странным, нервным движением.       Так как никто ничего не говорил, Настя снова подала голос:       — Самара, ты нашла Даниэля. Ты уверена, что он стал жертвой Паразита? Или ты можешь себе представить, что он был убит кем-то еще?       Самара посмотрела на нее. Ее лицо было серым и усталым: под глазами лежали тени, волосы были ужасно растрепаны, губы обкусаны, и все в ее внешности намекало на то, что в зеркало она смотрелась нечасто. Долю секунды Самара молчала, не говоря ничего и лишь следя за пустотой, а потом открыла рот и произнесла одно слово:             — Могу.       Это произвело эффект разорвавшейся бомбы: они все заговорили одновременно.       — Погоди, что? Как? — Саша немедленно растеряла свое спокойствие.       — Погодите, то есть мы теперь реально думаем, что Сергей Олегович просто грохнул Даниэля? Зачем? — воскликнул Тэн.       — Самара, — начал говорить Ричард, глядя на Самару расширенными глазами.       Настя молчала. Ее сердце билось как сумасшедшее. — Ты думаешь, у Сергея Олеговича столько связей, что он мог бы без всяких подозрений…, — говорил Тэн. Ричард вскочил на ноги, складывая руки на груди. Он начал мерить кухню нервными шагами.       — Мне кажется, мы иногда забываем, что понятия не имеем, на кого мы работаем. То, что единственные люди из Ордена, которых мы знаем, это Сергей Олегович с двумя секретаршами, вообще ничего не значит, — Самара смотрела в пустоту. Она выглядела уставшей и неожиданно много старше своего возраста.       Они снова все молчали. Тишина прерывалась только шагами Ричарда. — Что если, — тихо начала Саша. — что, если они ждут какого-то определенного момента развития наших способностей?       Они переглянулись.       — Эти чуваки устраивают нам медицинский осмотр почти каждые полгода, — медленно произнесла Самара, вертя прядь волос в руках.       — И правда, — прошептал Ричард. Они все выглядели одинаково потрясенными, огорошенные одной и той же очевидной мыслью. — Они берут кровь, проверяют наши физические показатели… Если бы все это было лишь ради того, чтобы проверить, насколько мы готовы драться с Фигурами, зачем брать кровь у меня? «Пип-пип», — нарушил тишину громкий писк. Они все с ужасом воззрились на Тэна, медленно вынимающего телефон из кармана, и бросающего короткий взгляд на экран.       — Он был включен все это время, я так полагаю, — медленно произнес Ричард. Тэн кивнул. Настя почувствовала, как к горлу подступила тошнота.       Что, если Гарпия слушала их все это время?