Глава пятнадцатая. Рейвен Джонс

      Костя не мог заснуть. Когда он вернулся домой, его ожидал скандал. На этот раз Люсина мать, пытаясь продемонстрировать всю серьезность своих намерений, заперла входную дверь квартиры на ключ и выразительно положила телефон на полку в коридоре.       В первые несколько минут Костя чувствовал отчаяние: оставаться без телефона и в запертой квартире ему совершенно не улыбалось. Потом он сообразил, что квартира расположена на втором этаже и что в квартире есть балкон. Как только Люсина мать выключила свет, и из ее комнаты зазвучали “звуки моря”, Костя на цыпочках вышел из комнаты и внимательно осмотрел балкон. Балкон был небольшим, заставленным коробками. Если открыть большие створки, можно спрыгнуть — сразу под ним находилась небольшая техническая будка, обрамленная клумбами. Это, несомненно, было отличной новостью, но мысль о побеге взбодрила его настолько, что он не смог себя заставить лечь спать.       Люся может быть живой. Его тело может до сих пор функционировать, дышать где-то, двигаться, в него не вгрызаются сейчас какие-нибудь червяки, это происходит с другим телом, с незнакомцем, которым его подменили. Костя медленно прошелся по комнате, меряя расстояние шагами от одного угла до другого. Голова шла кругом.       «Итак, если Люся все еще жива, где она сейчас?», — спросил он себя, перекатываясь с носков на пятки и обратно. Нужно было быть потише, чтобы не разбудить Люсину мать, чье имя он никак не мог запомнить, но по его жилам мчался электрический ток. Самым логичным было бы предположить, что Сергей Олегович выкрал Люсю и прячет: но зачем? Он представил себе свое тело, прикованное к кровати, в какой-то подпольной больнице, собственное напряженное лицо в желтоватых отсветах. Фигура в маске, этакий безумный ученый, приближающийся к его телу с огромным шприцом, запах спирта….       Костя подпрыгнул, оттолкнулся от стены, сделал несколько быстрых шагов к противоположной стене. В Люсином теле была легкость, недоступная ему, и поэтому движение получилось почти грациозным.       — Итак, — прошептал он себе, жалея, что рядом не было Алисы. Он начинал привыкать к ее тихому присутствию, и к тому, как она напряженно прислушивалась к его словам. Если подумать, такие же отношения у него были и с Люсей: только той, как будто, редко хотелось чем-то поделиться. — итак, предположим, Сергей Олегович выкрал Люсю и обставил все как ДТП.       Детективы из фильмов призывали искать мотив, и уже на этом этапе Костина теория застопорилась.       — Зачем я мог бы понадобиться Сергею Олеговичу? — спросил он себя в который раз. — Что полезное есть во мне, чего нет у всех остальных? Тэн — машина убийств, Самара может внушить все, что угодно кому угодно, Ричард видит за тысячи километров от себя с любых углов, Настя… ну да, ее, я, наверное, полезнее. Саша — нечеловечески сильная, но неуправляемая, Никита…       Он случайно задел столбик стола мизинцем, вскрикнул и несколько раз подпрыгнул, сжимая ступню обеими руками. Ему немедленно почудилось какое-то движение в комнате Люсиной матери, так что он стремительно выключил свет и забрался под одеяло, прислушиваясь, нет ли снаружи шагов.       Все было тихо.       — Даже если у меня есть какой-то важный скрытый талант, — подумал он, снова садясь на постели. — Как быстро они бы выяснили, что в моем теле — Люся?       По его позвоночнику пробежал легкий холодок — а что, если они заметили и решили, что, чем отпустить ее обратно и их поменять, Люсю стоит просто убить?... — тут он снова задумался: если бы так и было, то какой смысл во всех сложностях с подкладыванием другого мертвого тела? А может, они просто убили ее позже?...              Косте с сожалением пришлось признать, что он зашел в тупик. Он понятия не имел, что все это значило.       Он осмотрел комнату вокруг, глядя на нее как будто в первый раз: словно в какой-то книжке или небрежно сложенной одежде мог крыться ответ на вопрос. Он пожалел, что у Люси не было большой белой доски как в «Теории Большого Взрыва», где он мог изобразить свои гипотезы или просто записать свои идеи. Придется довольствоваться клочком бумаги.       Костя открыл ящик стола: разноцветные бумажки, маркеры и ручки, аккуратно сложенные в ряд, книжные закладки с какими-то персонажами, которых он не узнавал, и почему-то пара пуговиц. Он выбрал черную ручку (единственную ручку нормального цвета и без добавления глиттера: вот уж чего он совсем не ожидал от Люси) и уже почти закрыл ящик, когда его взгляд упал на маленький желтый квадратик бумаги.       Аккуратными и разборчивыми буквами на нем было выведено: «Pwd vk: heyjosorryihurtyou123? pwd fb: icouldntcarelessabtfb123? Pwd laptop: swinkapeppa123?»       Прочитав последний, Костя, сам того не ожидая, хихикнул. То, что пароль для ноутбука (не нужно было обладать особенными талантами, чтобы понять, что это был список паролей) содержал в себе свинку пеппу, было выразительно непохоже на ту Люсю, которую он знал, и в сердце заныло от фантомной ностальгии, как будто он переживал из-за дружбы, которой у них больше не будет.       «Люся наверняка жива вместе с моим телом, — сказал он себе. — Соберись. Вы увидитесь и все будет нормально».       Пароли натолкнули его на идею, которая раньше не приходила ему в голову. Он мог бы проверить Люсину переписку, в попытке установить, зачем ей вообще понадобилось с ним меняться в тот день, несмотря на отсутствие задания.       В том, что она его об этом попросила, не было ничего необычного. Несколько раз они менялись, когда ей хотелось сделать что-то вне дома, а ее мама требовала ее присутствия. Однажды она мотивировала переход из одного тела в другое тем, что он физически сильнее: и только сейчас Костя задумался над тем, что это могла быть какая-то уловка, играющая на его самолюбии.       По правде сказать, он никогда не сомневался в целесообразности того, о чем Люся просила или предлагала. Она была настолько немногословной и надежной, что Косте даже в голову не пришло подвергать ее какому-то допросу.       Он никогда не расспрашивал ее о том, что она делала, находясь в его теле: он всегда каким-то загадочным образом оказывался ей должен, так что посидеть пару часов в ее комнате или библиотеке было в порядке вещей.       Костя включил ноутбук. Белый экран сообщил ему, что батарея на нуле, поэтому пришлось немного повозиться с зарядкой.       «Может быть, — подумал Костя, — мне просто всегда казалось, что Люся хочет поменяться со мной телами, потому что ей не нравилось быть собой».       Не то, что бы он замечал за ней что-то такое. Просто Косте казалось логичным, что его жизнь выглядела в сто крат привлекательнее Люсиной. У него были легкомысленные и всепрощающие родители, которые потом сменились беззаботной жизнью в квартире, его любили в школе, у него, помимо компании Психов, были друзья, да в конце концов, он был старше и сильнее. А что было у Люси? Безумная контролирующая мать? Репетиторы по биологии?       Ноутбук попросил пароль, и Костя послушно ввел в строку ввода свинку пеппу.       У Люси был дефолтный рабочий стол с голубым небом и зелеными полями и всего три папки: «биология», «химия» и «школа». В быстром запуске не оказалось ни одной программы, кроме дефолтных, а в последних использованных числился ворд.       Немного раздраженно Костя открыл браузер, тайно надеясь найти там что-то извращенное.       Ничего. «Свинка пеппа» оказалась единственным проявлением Люсиной человечности. Чаще всего она посещала википедию и у нее там был аккаунт. Последняя ее правка была в исправлении битой ссылки в статье про «Настоящую Игуану».       Он зашел в контакт, чувствуя, как с каждой секундой теряет надежду на какие-то полезные открытия.       Последнее сообщение было, кажется, от одноклассницы (Костя знал, что это был кто-то из их школы, по крайней мере): она уточняла про вечерние курсы, куда они обе, по-видимому, собирались ходить. Костя отметил, что предполагаемые даты (вечер вторника и четверга каждую неделю до января) очень плохо сочетались с их графиком обходов. Судя по всему, Люся собиралась уломать кого-нибудь поменяться с ней сменой.       Он промотал вниз, просматривая последние сообщения: большая часть людей в списке была ему знакома по школе. Среди множества однотипных аватарок резко выделялась одна: это был персонаж, нарисованный в анимешном стиле: черные волосы, белое лицо, он был стилизован так, что вполне мог бы быть одним из клана Учиха из «Наруто».       Костя зачем-то щелкнул на профиль (это явно был чей-то твинк, имя было написано латиницей: Raven Jones), и поискал картинку в гугле. Она оказалась просто каким-то артом с девианта, даже не озаглавленным.       Он вернулся к странице Рейвена Джонса. У многих девчонок в его классе были твинки, особенно у тех, кто обычно сидел на задних партах и проводил большую часть свободного времени в фандомах или играя в фрпг.       Костя попытался установить, кому конкретно принадлежал этот профиль. В графе город было написано «Москва», в любимых цитатах было что-то на латыни, в небольшом списке друзей, если верить контакту, не было ни одного Люсиного знакомого.       Открывая страницу с перепиской, он был почти готов увидеть, что первое сообщение будет приветствием от куратора из Синего кита или чего-то в этом роде, но переписка была лаконичной и сдержанной. За день до своей смерти, Люся написала: «В пять?», а в ответ получила эмоджи с большим пальцем. Костя медленно пролистал наверх: их переписка, в основном, состояла из обмена названиями и временем. Самое первое сообщение было от Рейвена и просто читалось как: «Это я».       Костя встал со стула, чувствуя, как сердце начало колотиться быстрее. Могло ли так быть, что Люся использовала его тело, чтобы встречаться с кем-то? Могла ли она притворяться…       Но это снова не имело никакого смысла. Люся использовала свой собственный аккаунт: как это человек, с кем бы она ни переписывалась, мог узнать, что парень, который пришел на встречу, это тот же человек, что и Люся, с которой Рейвен Джонс переписывался.       Может, Люся планировала поменяться телами до пяти и встретиться с Рейвеном в собственном обличье?...       Костя почувствовал, как у него начинает зудеть в висках. Он понятия не имел, что все это значит. Происходящее не имело никакого смысла, и вместо приближения к разгадке он все больше запутывался. Возможно, все это совсем никак не было связано с Люсиной смертью.              «Клак-клак», — раздался звук оповещения в ВК.       Костя снова повернулся к экрану, чувствуя, как яркий белый свет экрана режет глаза.       — «Бродский и другие», — написал Рейвен Джонс. — Десять утра.       Костино сердце замерло на секунду, прежде чем начать биться быстрее и быстрее.       Кто такой Рейвен Джонс? Является ли он ключом к разгадке или он просто секретный Люсин друг? Костя сглотнул: его руки зависли над клавиатурой. Быть честным? Спросить, кто это? Мог ли это просто быть твинк какой-нибудь одноклассницы? Голова шла кругом.       И что вообще такое «Бродский и другие»? Он скопировал название и вставил его в желтую поисковую строку.       Судя по всему, это было кафе, также работающее как библиотека.       «Мы можем поговорить?», — напечатал Костя медленно, всматриваясь в экран. Сообщение недолго осталось выделенным синим: Рейвен прочитал его почти мгновенно.       «Завтра, — ответил тот. — Не опаздывай». Костя хотел было написать что-то еще, но замер. Что, если этот человек как-то приблизит его к разгадке? Его нельзя было спугнуть. Он отправил в ответ большой палец и снова начал мерить комнату шагами. Голова все больше пухла от вопросов, и он не знал, что дальше с этим делать. Среди программ он нашел телеграм для компьютера, зашел в Люсин аккаунт и нашел среди контактов Алису.              Люся: «Встретимся завтра утром? У твоего дома, часов в восемь? Есть еще одно дело»       Алиса ответила немедленно, пусть уже было за полночь, как будто ждала сообщения: «Оки».              Он полежал еще немного в темноте, открыл в браузере ютуб и посмотрел пару летсплеев майнкрафта без единой мысли в голове. Поделиться ли всем тем, что он узнал, с Самарой и остальными?       Костя подозревал, что про морг они уже знали от Никиты, но догадывался, что они отреагируют ровно также: с унизительным сочувствием, написанным у них на лицах. Им, наверное, казалось, что он страдает от галлюцинаций.       «Нет, — решил он, улегшись в постель и натягивая одеяло до подбородка. — Пока они не готовы ничего про это знать». Он закрыл глаза и почти мгновенно провалился в нервные сны, в которых он все время кого-то искал с бумажной картой в руках, а Фигуры то приближались, то исчезали из поля зрения. * * *                               Выбраться из окна оказалось гораздо сложнее, чем Костя ожидал. Возможно, всему виной было Люсино тело: она была ощутимо слабее, и ее хватка не была столь основательной.       Он встал на раму, выглядывая на улицу. Солнце окрашивало бледным светом детскую площадку и верхние окна кремово-розовых многоэтажек. Вдалеке скрипел метлой человек в ярко-рыжей куртке, а у соседнего подъезда на желто-зеленой скамейке уже устроились две старушки, одна из них, кажется, была консьержкой. В Костином доме консьержей не было, а тут — в каждом подъезде.       Ему нужно было просто сделать маленький прыжок на близстоящую будку, а потом спрыгнуть на клумбу.       «Все нормально, — сказал он себе. Утренний воздух холодил лицо. — Даже если ты просто упадешь, это всего-навсего малюсенький прыжок на клумбу. Ты максимум сломаешь себе что-нибудь».       Этот «максимум» казался совершенно неутешительным, и он сглотнул. Его руки дрожали. Костя подумал о том, что через какие-то полчаса Алиса выйдет из дома, ожидая увидеть его там, представил ее испуганное лицо, и почему-то почувствовал странный прилив энергии. Он был нужен Алисе. Она была как младшая сестра, которой у него никогда не было — он заполнял ее жизнь смыслом, а она следовала за ним и…       Он прыгнул, и оглушительно приземлился на крышу белой будки. Для чего она вообще здесь? — мелькнула и растаяла в голове короткая мысль. К сожалению, шум, вызванный его падением, привлек внимание старушек: одна из них вскочила на ноги, другая нагнулась вперед, приглядываясь, а их голоса из тихого шелестенья перешли почти на визг.       После этого все было совсем просто: мотивация в виде стремительно приближающейся пожилой женщины в платке сработала на ура.       — Паркур! — завопил Костя, спрыгивая с окна на асфальт и срываясь на бег.       — Ты что же это такое делаешь? — голосила вслед старушка, но Костя уже пересек детскую площадку и отдалялся сильнее и сильнее. Его сердце оглушительно билось в груди, легкие разрывало от холодного воздуха, и он вдруг почувствовал себя отчаянно счастливым, голова немного кружилась, на лице глупая улыбка.       Он запрыгнул в подъезжающий автобус, стремительно скользнув карточкой проездного. Надежда, — должно быть, это была надежда. Сегодня он окажется на шаг ближе к спасению Люси и себя.              Алиса встретила его на остановке: они договорились, что он ее подберет, чтобы они могли поехать вместе. С точки зрения времени и расстояния, это было довольно бессмысленно, но кафе располагалось на самой границе с Мажорами и рисковать ему не хотелось.       — Я взяла деньги, — Алиса махнула несколькими смятыми стольниками.       — Тебя родители не будут ругать, кстати? — Костя вдруг вспомнил, что Алиса совсем маленькая. Даже его расслабленные родители вряд ли бы отпустили десятилетнего Костю одного неизвестно куда.       Она пожала плечами и чуть улыбнулась.       — Мама работает очень длинные смены, — пояснила она. — Вообще-то за мной должна приглядывать соседка, но она того…. — Алиса изобразила жадный глоток из бутылки.       В том, как она это рассказала, была какая-то бравада: ее лицо засветилось.       — Когда мы будем тренироваться? — спросила она, сама себя перебивая.       — А? — Костя посмотрел на нее удивленно.       — Ну, у меня должна появиться способность, верно? Где она?       Костя пожал плечами.       — Это может занять очень много времени. Моя проявилась только через две недели.       — Как это случилось? — Алисино лицо горело от любопытства. Видеть ее такой оживленной было неожиданно, но перемена ему импонировала.       Костя замешкался, подбирая слова.       — Ну, — начал он. — У меня был один из моих, эм, эпизодов. — лучшего слова у него не нашлось. Алиса посмотрела на него вопросительно, и он попытался пояснить. — Знаешь, иногда появляется такое чувство, будто ты, на самом деле, не в своем теле, а смотришь фильм? И твое тело как будто двигается немного само?       Алиса задумалась, а потом покачала головой. Костя пожал плечами.       — Со мной все время такое происходило. Когда я злюсь или взволнован или просто устал.       — Почему? — глаза Алисы округлились.       Костя развел руками.       — Я что, психиатр? Я не знаю. Мама меня водила к специалистам, — слово «мама» вдруг резануло слух, и он представил себе свою маму, проводящую, должно быть целые дни в постели. Она всегда делала это, если что-то выбивало ее из колеи. В такие дни он готовил ей еду и приносил на подносе какую-нибудь кашу из пакетика и чашку чая в полутьму спальни, где она курила прямо в постели. Он моргнул, смахивая воспоминание о спальне и холодном металлическом подносе в его руках. — Короче, ничего я не знаю, — Костя чувствовал, как внутри него закипало раздражение. — Я такой бракованный. Всегда таким был. И как-то у меня случился такой приступ и вместо своего тела я вернулся в другое.       Алисе явно хотелось спросить что-то еще, но все ее тело сжалось в размерах: не стоило ему так очевидно злиться.       — Прости, — пробормотал Костя. В его разговорах с Алисой извинения занимали, кажется, тридцать процентов или где-то так. — Ты была когда-нибудь в Хорошёво-Мнёвниках? — сменил он тему.       Алиса покачала головой.       — Что это?       — Тот район, куда мы едем, — пояснил он. — Странное местечко. Сплошные парки и церкви. — Больше рассказать ему про район было особо нечего, поэтому разговор застопорился.       — Он пограничный, да? — спустя длинную паузу спросила Алиса.       Костя несколько раз кивнул. Он почувствовал какую-то смесь уважения и стыда, Алиса очевидно попыталась сама разобраться с устройством округов. Наверное, ему стоило бы объяснять ей побольше, но его мысли вечно были заняты собственной смертью.       — Да, он граничит с Бабским Батальоном, Скинхедами и Мажорами — то есть со всеми нашими соседями. Мы редко там бываем, впрочем, там почти нет транспорта. Разве что Фигуры туда уходят.       — Что вы будете делать, когда МЦК откроют? — спросила Алиса напряженно.       — Что мы будем делать? — переспросил Костя. — Понятия не имею, надеяться, что фигуры там не появятся, — он вдруг вспомнил ту фигуру, которую они увидели в Митино. За последними событиями он совсем ее забыл, но перед глазами снова появилась ее странная улыбка. Фигура знала его имя. Воспоминание об этом заставило его передернуть плечами.       Автобус покачнулся, и Алиса чуть завалилась на него.       — Осторожно, — он придержал ее, и в этот раз она не дернулась от прикосновения, а лишь пискнула какое-то извинение, выпрямляясь.       — Ты как-то сказал, что фигуры со временем развиваются? — спросила Алиса тихо, ее голос тонул в грохоте автобуса. – Что ты имел в виду?       — Ну, — Костя зевнул. — Короче, в самом начале, насколько я понял, никто особенного внимания на фигуры не обращал, — он уцепился за поручнь. — Потому что от них не было особенного вреда. Циркулируют себе на месте и циркулируют. А потом оказалось, что если их запустить, они как бы эволюционируют.       Алиса продолжала смотреть на него выжидающе. На ее лбу появилась маленькая складка.       — Сначала они начинают больше двигаться, например, вместо двух станций начинают охватывать целую ветку, а дальше больше и больше… Потом в какой-то момент, если их по-настоящему запустить, они выбираются из-под земли, в некотором роде. Мы знаем, что они по какой-то причине нас не выносят. Ричард думает, что это потому, что мы две половинки одного целого, и что они существуют, потому что существуем мы. Я не знаю. Продвинутые фигуры хотят одного: нас убить. Даниэль, бывший лидер Психов, так и погиб: фигура его нашла и напала на него.       — Как напала? — переспросила Алиса.       — Они нас ненавидят, понимаешь? Может, потому что мы единственные, кто может их уничтожить, может, потому что мы их оборотная сторона, и они видят в нас родство… Столько вариантов. В любом случае, если фигура начинает бродить, то типа gg. — Он провел ребром ладони по шее. — О, наша остановка.       Они вышли из автобуса: город все больше оживал, по улицам сновали люди, на автобусной остановке у газетного киоска была небольшая очередь.       — Мы идем в кафе «Бродский и другие», знаешь его? — уточнил он.       Алиса покачала головой. — Я там тоже никогда не был, — сознался он.       — Что мы надеемся там найти? — Алиса засунула руки в карманы.       Костя пожал плечами.       — Мы хотим познакомиться с Рейвеном Джонсом, — сказал он просто. Алиса бросила еще один недоуменный взгляд, но он не стал ничего пояснять, решив оставить ситуацию с Рейвеном пока при себе. .       Кафе оказалось некомфортно близко к границе с Пресней. Всего пара улиц, и они оказались бы на территории Мажоров. Оно занимало два этажа. На первом была расположена барная стойка, и множество столиков, диванов и пуфиков, а на втором — высокие стеллажи с книгами и отдельные рабочие места.       — Детки, привет, добро пожаловать, — просияла девушка за стойкой. — Выберите себе книжку. Вы вдвоем собираетесь оставаться? Тогда можете взять одну на двоих. — “Бродский и другие” — это, оказывается, антикафе. Костя бросил быстрый взгляд на Алису. На двоих у них была только парочка Алисиных стольников.       — Сколько стоит одна минута? — спросил он немного обреченно.       — Два рубля, — девушка продолжала улыбаться. — С каждого.       Простая математика подсказывала, что они не могли позволить себе больше часа.       — Окей, супер, — он выбрал наугад увесистую книгу, и скользнул взглядом по обложке — на него смотрела женщина с безумными глазами. Интересно, читал ли это Ричард?       Кафе пока было полупустым, только две или три группы студентов. Они налили себе чай, а Костя взял кусок пирога, с упрямой готовностью взять после этого еще два или три, чтобы получить все возможное за свои деньги. Алиса взяла яблоко, но не стала его есть, ограничившись катанием его по столу.       — Итак, что мы будем делать? — они уселись на пуфики с маленьким столиком, оформленным под шахматную доску.       Костя огляделся вокруг, чувствуя себя немного потерянным. Они были на пятнадцать минут раньше того времени, которое назвал ему Рейвен. Наверное, стоило осмотреться — кто знает, может, это было последнее место, где Люся была, прежде чем с ней что-то случилось. Когда он думал про визит сюда, ему казалось, что разгадка найдет его самостоятельно — что что-то обретет форму подсказки, но этого не произошло. Кафе выглядело обычным: за стойкой готовили чай, кофе и какао, в витринах лежали дешевые пирожные, за соседним столиком небольшая группа ребят с чашками кофе в руках играли в Монополию.       — Я, наверное, поговорю с баристой, — сказал он неуверенно. Алиса кивнула и сделала большой глоток чая.       — Чай вкусный, — сообщила она. — Я ни разу еще не была в антикафе.       — Будь мы в округе Мажоров, ты бы из них не вылезала, — закатил глаза Костя. — Одна из их квартир, кажется, тупо над Циферблатом или чем-то таким.       Алиса явно не знала, что такое Циферблат, но все равно издала восхищенный возглас.       Драгоценные минуты по четыре рубля продолжали идти, поэтому решаться нужно было быстро. Костя встал и резко направился к баристе: движение получилось слишком ненатуральным и нервным, и вызвало приподнятые брови — бариста был молодым человеком с коротким ежиком волос и грубоватыми чертами лица.       — Я могу тебе как-то помочь? — уточнил он со снисходительным прищуром.       — Моя подруга, — начал было Костя, но сразу поправился. — Мой друг должен был быть здесь где-то неделю назад. Он исчез. Я хочу понять, был ли он здесь вообще или нет.       Бариста продолжал смотреть снисходительно.       — Странно, что менты нас не посещали со всем этим, — сказал он насмешливо. — Или ты из полиции? — он смерил Костю издевательским взглядом.       Костя зло достал телефон и продемонстрировал собственную фотографию.       — Этот парень. Ты его не видел? — спросил он злобно. Комната вокруг начала немного подрагивать.       Бариста взял у него из рук телефон и картинно нахмурился, повертел его в руках.       — Хм, — протянул он, сведя брови на переносице. — Нет, что-то не припоминаю такого. Нам повесить плакат о том, что он разыскивается? И если да, можно будет какое-нибудь фото посимпатичнее?       В Костиной черепной коробке взорвался маленький фейерверк. Ему хотелось наказать этого парня, здесь и сейчас, влезть в его тело и заставить его страдать, биться головой о стену. Он направил взгляд в прозрачно-голубые глаза баристы, готовясь забраться внутрь, как тот вдруг откашлялся.       — Девочка, это не твой друг там? — спросил он все с той же издевательской интонацией. — Ты ведь знаешь, что если вы с друзьями ссоритесь, не обязательно вовлекать всех окружающих в ваши распри?       Костя повернулся на дверь и увидел себя.       Он не сразу узнал собственное тело, мешал лишь смутно знакомый ракурс. Его мышиного цвета волосы стояли торчком, рот чуть кривился в странной незнакомой гримасе. Одежда на нем тоже была незнакомой: длинная серая футболка с логотипом, который он не знал, и мешковатые джинсы на ремне.       Узнавание захватывало его медленно, и несколько секунд Костя просто смотрел на то, что его тело делало: оно подошло к какой-то незнакомой девушке, сидящей за дальним столом, — потом передало ей зеленый пластиковый пакет и улыбнулось. Улыбка тоже была неправильной: такой непохожей на ту, что он обычно видел в зеркале или на своих фотографиях.       Все его лицо двигалось незнакомо: возможно, тот, кто был внутри (Люся? Это могла быть только Люся) использовал мышцы не таким привычным образом.       Его тело. Люся.       — Стой! — крикнул Костя, прежде, чем ему удалось себя остановить. — Стоять!       Тело коротко повернуло голову в его сторону. На секунду его лицо застыло, а потом оно бросилось бежать. Костя рванул за ним: где-то позади расхохотался бариста, девушка на приемной стойке что-то воскликнула, но Костя уже выскочил на улицу.       Тело двигалось очень быстро: Костя всегда был физически сильнее Люси.       — Стоять! — заорал Костя снова. — Люся!       Он бросился по дороге, стараясь не спускать с тела взгляд. Легкие немедленно стало разрывать от боли, а голова закружилась.       Тело двигалось с большим отрывом и знало район гораздо лучше Кости. Оно почти сразу же свернуло с главной улицы в маленький переулок, пробежало насквозь незнакомый двор, нырнуло в сторону...       Быстрее, быстрее! Сердце колотилось в горле, во рту пересохло, он чувствовал, что продолжать в этом темпе уже не сможет.       — Поговори со мной, — закричал он из последних сил, дыхание окончательно сбилось. — Пожалуйста!       Но тело не собиралось отстанавливаться и вскоре скрылось за поворотом. Костя попытался снова набрать темп, но глаза начали слезиться, и ему пришлось остановиться и согнуться от боли, схватившись за живот. Легкие как будто горели, голова кружилась, и ему хотелось разрыдаться.       Что-то было не так, совершенно, чудовищно неправильно. В виске пульсировала боль. Он облизал губы, потом попытался стереть рукавом заполняющие глаза слезы.       — Что происходит? — спросил он себя. Нужно было реагировать, и реагировать быстро: его тело было где-то здесь, живым, спасающимся от него бегством. Он достал из кармана телефон и, не думая, набрал Настю.       — Я нашел себя, — закричал он в трубку, все еще задыхаясь, в ответ на сонное “алё”. — Я нашел себя, приезжайте, пожалуйста!       — Что?... — Настин голос все еще был очень сонным. — Погоди, что происходит? Ты где? Ты один?       — Алиса где-то тут, но это все вообще не важно, — Костя закашлялся. Он стремительно терял терпение. — Я видел себя, добежал за собой где-то до… — он замотал головой, пытаясь найти название улицы. — Я скину тебе сейчас локацию, окей? — он отнял телефон от уха, и уставился на экран. Ему ни разу еще не приходилось пользоваться этой функцией. — Брось трубку, — протянул высокий женский голос за его спиной. — Мы, конечно, рассматривали такую возможность, но не думали, что кто-то из ваших будет столь туп. — Костя медленно обернулся.       За его спиной стояли двое: девушка с худым лицом, цепким безумным взглядом и короткой стрижкой и парень с курчавыми темными волосами в джинсовой куртке. Девушку он узнал сразу, хотя до этого видел ее только на фотографиях: Карина, смотрящая от Мажоров. Отец — олигарх, брат — профессиональный e-спортсмен, игравший в Лиге.       Она считала его узнавание и усмехнулась.       — Дорогая, — протянула она с издевкой. — кажется, ты так увлеклась своими фантазиями, что и не заметила, как перешла границу. Костя сглотнул, отступая назад. — Ой нет, никаких щитов, — Карина засмеялась. — И не удивляйся, мы все про всех вас знаем, Люся. Я бы советовала не пытаться даже использовать твои способности, Веня сразу об этом позаботится. — Твои друзья на себе это уже испытали, они рассказывали? — встрял кудрявый парень, но Карина вскинула ладонь. — Веня, никому ты не интересен, замолчи, — бросила она, даже не глядя на него. — Люся, выключи телефон, и следуй, пожалуйста, за нами, хорошо? — она играючи извлекла из кармана темную трубку, похожую на электрошокер. Костя опустил взгляд на экран телефона: звонок продолжал идти. — Куда вы меня отведете? — спросил он быстро, чувствуя, как дрожит его голос. — Отличная попытка, — произнесла Карина с сочувствием в голосе. — Возможно, на твоей психованной тусовке это бы и сработало, конечно… Кто там, Настя? — она вынула телефон у него из руки. — Настя, приятно тебя слышать, — сказала она в трубку со слабой ухмылкой, только один уголок ее рта немного поднялся вверх, в пугающе-ненатуральной гримасе. — К сожалению, не могу долго говорить, сама понимаешь, кто-то снова нарушает все правила. Пока-пока! — и она выключила телефон.