Глава двадцатая. Смерть

«Ричард сказал бы, что по Гегелю наш конфликт не так уж и однозначен», — подумала Самара, придерживая Лене дверь. Та бросила ей короткую улыбку, и Самара зачем-то тоже кивнула, усмехаясь.       Они неловко замерли у входа в общепит, ожидая пока все соберутся, и Самара лениво скользила взглядом по их лицам: юный Веня был напуган, Мишаня устало морщился, Лена дружелюбно улыбалась; Тэн смотрел в пустоту без особенного выражения, явно готовый ко всему, Саша картинно разминалась, будто ее мускулы активизировались не от прилива магии. Эдик и Настя вышли на улицу последними: Настя задержалась, чтобы убрать за всеми подносы, а Эдик отошел в сортир.       — Ну чего как? — широко улыбнулся он, обнажая зубы. — Готовы? — в его улыбке не было ни толики веселья. Никто ничего не сказал.       — Кто-нибудь курит? — спросила Самара, зевая. — Записка во вкладыше пачки? — Эдик скривил губы. — слишком старый трюк, дорогая. Она хмыкнула в ответ и сцепила ладони на затылке, в ненатуральном жесте, родом из аниме. — Ну. так куда мы идем? У вас уже готов алтарный камень? Эдик скривился еще сильнее. — Тут недалеко, — сказал он холодно. — Пошли. Между ними все еще висела тишина: прошлая Самара страдала бы от нее молча, но она не могла устоять перед искушением заполнить воздух бессмысленным журчанием. — Как у тебя дела, Мишань? — она подошла поближе к Мише. — Готов к битве не на жизнь, а на смерть?.. Typical 2016, am I right? Тот пожал плечами, не встречаясь с ней взглядом. Солнце начинало палить с новой силой. На ходу Тэн снял кожанку, а за ней и перчатки — Настя потянулась к нему, чтобы забрать у него одежду, и у Самары вдруг сжалось сердце от жалости к ней. “Когда-то я была такой же”, — подумала она грустно. — “Когда-то я была человеком-функцией, совсем как она.” Эдик вел всех за собой, нервно чеканя шаг. Его обычно расхлябанное тело выпрямилось и подобралось. Веня семенил прямо за ним, нервный и потерянный, Лена и Миша шли рядом друг с другом, тихо переговариваясь. Они вчетвером знали куда идти. Через несколько минут они остановились у баскетбольного поля, отделанного высоким металлическим забором, за который, это место, должно быть, и было выбрано.       Эдик отодвинул калитку и впустил всех внутрь.       — Что будете делать, если вы реально кого-нибудь из нас убьете? — полюбопытствовал Тэн, заходя последним.       — У нас все схвачено, не переживай, — фыркнул Эдик. А потом добавил. — Сам увидишь.       — Ну так чего, стенка на стенку? — зевнула Самара. Это вдруг все напомнило те ранние, школьные годы, когда они еще так часто с Мажорами дрались: иногда почти по-дружески, иногда преисполненные ярости… Все это было до того, как Самара свела Женю с ума.       Ей было почти весело: если бы не Костя, не мертвая Люся и не все остальное, навалившееся на них одновременно, она бы, должно быть, смеялась бы: она так давно не дралась, если не считать вялых Фигур, и сердце зашлось безумным стуком.       — Я не шутил, когда говорил, что вы двое погибните сегодня, — Эдик провел рукой по волосам. — Поверьте, это не было легким решением. Но мы догадывались, что вы будете здесь и хотели, чтобы все произошло на наших условиях… Так что пока мы сидели в Макдональдсе, я вызвал подкрепление.       Раздался странный, смутно знакомый гул: Самара обернулась— за железными столбиками стоял Ян из Калек, слегка согнувшийся, как обычно при ходьбе, и тяжело опирающийся на железные столбы. Теперь по металлу шел электрический ток. Между столбов растянулось мерцающее, вибрирующее поле, напомнившее Люсины щиты. — Ян, что ты делаешь? — спросил Тэн. Его голос был хриплым, и он сжал руки в кулаки. Ян тоже был одним из оригинальной группы: Самара помнила, что у него ДЦП, потому что при знакомстве он всегда спрашивал: “Во все тяжкие смотрел? Вот я как персонаж оттуда”. — Я Эдику должен, — ответил Ян немного нечетко, не встречаясь с ними взглядом. — Ничего личного, — и посмотрел в сторону медленным, немигающим взглядом. — Я предлагаю вам дуэли, — голос Эдика продолжал быть тихим, настолько, что приходилось немного напрячься, чтобы разобрать его слова. — Я знаю, мы раньше много дрались, и вы, возможно, лелеяли надежду, что все будет как обычно, но я не могу больше откладывать все это до бесконечности, — он взмахнул рукой. Он выглядел усталым, будто играл роль изможденного жизнью властителя. — Вы убили моего брата и – де факто — убили мою девушку. Око за око. — То есть мы будем драться, пока мы с Тэном не погибнем? — Самара углубила ладони в карманах куртки. Миша за Эдиковой спиной страдальчески морщился, Лена быстро проверила что-то на телефоне. Веня нервно переступал с ноги на ногу. — Нет, тогда было бы проще устроить показательную казнь, — фыркнул Эдик. — Мы разобьемся на пары и сразимся, лицом к лицу, и драться будем пока двое из вас не умрут. Так что, даже если это не будете вы двое, на вашей совести останется смерть ваших девчушек. — Саша раздраженно сплюнула на асфальт, сбрасывая с себя куртку. Мускулы у нее на руках надувались и напрягались.       Самаре было любопытно репетировал ли Эдик: так небрежно ему удалось выплюнуть слово «умереть». — А что если победим мы? — спросила она. — Миш, Лен, вам норм умирать за?... — Наших сокомандников, которых вы пришили? — уточнил Миша. — Вполне. Давайте меньше болтать и больше драться. Эдик вытащил несколько разноцветных палочек из кармана, и эта очевидная подготовленность с его стороны, давила на ощущение ирреальности. Все тянули по очереди. Тэн был без перчаток и потому тянул последним: Самаре выпала Лена, что было неидеально, Саше — Миша (хорошо), Насте — Эдик (скорее, плохо), а Тэну остался Веня. Эдик потребовал что бы все начали одновременно: они разбились на пары и разошлись в разные стороны поля. Лена махнула рукой, подзывая Самару к себе: будто ей хотелось сказать что-то по секрету. Самара приблизилась, и они выпрямились напротив друг друга: у Лены были тонкие плечи и прямой разворот спины, а еще задумчивая улыбка, блуждающая по губам. Собиралась ли Лена ее убить? — Ну, что, камень-ножницы-бумага или пойдем путем насилия? Лена улыбнулась: блеснули безупречно-белые ровные зубы. — Все еще носишь Данину куртку? — спросила она, чуть склонив голову набок. — Уверена, что это принесет тебе удачу? Он все-таки умер… — Кто сказал, что я хочу выиграть? — парировала Самара. Лена тихо рассмеялась. — Три, — начал отсчитывать Эдик: его голос разливался по всей площадке, как будто они были на школьных соревнованиях. — Два, один! Го! — они все сорвались с мест. Земля под ногами разорвалась, и Самара упала, больно ударившись локтем и коленом. По бетону бежали трещины, будто откуда-то изнутри что-то пыталась выбраться наверх. Она откатилась в сторону, уворачиваясь от еще одного пролома в асфальте, и прыгнула на Лену, которая впилась в ее плечи руками и впечатала ее в забор. Электрический ток прошел обжигающим разрядом по ее телу, заставив запрокинуть голову, зайтись судорогой. Бетон снова тронулся под ее ногами, и Самара рухнула на колени, теперь больно ударив обе коленные чашечки. В голове не осталось ни единой связной мысли, место мыслей заняла боль: ноющая в коленях и обжигающая от электричества. Кажется, у нее шла кровь. — Мне очень жаль, но, кажется, я тебя сейчас убью, — светски сообщила Лена, подходя ближе. Ее туфли двигались медленно поступью модели, а бетон под ними дрожал все сильнее. Вот что та собиралась сделать: вкопать ее внутрь, прижать ее к забору: так ее убьет Ян, или, скорее, командная работа, team effort; Самара прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Ее тошнило, голова кружилась. — Лена, — прошептала она. — Пожалуйста… Лена чуть наклонилась вперед. — Ничего личного, Самара, — она смотрела с сочувствием. — Просто… — в этот момент Самара, собравшая все силы, прыгнула на нее, с силой врезавшись коленом в ее живот. Лена захлебнулась воздухом, и того момента, что она цеплялась за грудь оказалось достаточно, чтобы выудить из кармана обрывок бумаги, и ткнуть его Лене под нос: та, впрочем, сжала глаза и яростно мотнула головой. Бетон вокруг них снова начал мелко дрожать. Раздался громкий вопль, и Самара кинула быстрый взгляд в сторону: Настя каталась по площадке, впившись ногтями в скальп и крича. Она извернулась несколько раз, ударяясь головой об асфальт, пытаясь, должно быть, заставить себя потерять сознание. Эдик подошел совсем близко к ней и оглушительно наступил тяжелым ботинком на ее лицо. С неожиданной ненавистью, Самара подумала о том, что Настя страдала сейчас за что-то, к чему она имела только весьма опосредованное отношение. Какое она-то имеет отношение ко всей этой бойне? А Саша? А Веня? Не думая, Самара оттолкнула Лену: та скрючилась у забора, глаза все еще плотно закрыты, и бросилась на Эдика — всего несколько метров, и впилась в его пижонскую куртку кислотного цвета и стащила ее с него. Эдик увернулся от ее следующего выпада. — Я ждал, что вы опять с презрением отнесетесь к правилам, — лицо Эдика исказилось от ненависти. — Сдохни, Мара, — тот ударил ее локтем в лицо; а дальше в голове как будто взорвалась бомба — она увидел Эдикова брата, и тот день, снова, именно так, как Эдик это помнил — светлые кудри Мишеля, которые Самара забыла, то как испуганно распахнулись его глаза, то, как он споткнулся, то как отчаянно пытался вдохнуть. Было дико видеть эту сцену глазами Эдика — она сама возникла в этом воспоминании, молчаливая тень, почти прижавшаяся к Даниэлю — они вдвоем еще совсем дети, сидящие в отдалении.       На первом плане были Тэн и Мишель. Тэн — уже тогда самый высокий из них, почти на две головы выше Мишеля, который остался ребенком навсегда, но неожиданно улыбчивый, короткие курчавые волосы и широко распахнутые глаза. Ему было весело; он смеялся, и Мишель тоже улыбался. Они просто собирались бороться: Мишель принял позу из карате и издал громкий вопль.       Он замахнулся, и Тэн согнулся почти от смеха: Самара не могла разобрать о чем они говорили, но рука Мишеля мазнула по Тэновой футболке и соскользнула на его обнаженное предплечье. Они все еще смеялись. А потом глаза Мишеля распахнулись, открылись, панически метнулись вверх и в сторону… Самара попыталась смахнуть воспоминание, сказать что-то, но Эдик ударил ее, вдавил ее в асфальт, впился в ее горло руками; одно воспоминание сменилось другим: Эдик возвращается в квартиру — Самара ее узнала, это была одна из квартир, принадлежащих родителям Лены, именно тут ее держали пленницей, когда Даниэль и Эдик снова сильно рассорились… Она уже знала, что будет дальше, но не могла отвести взгляд, поворачивается ручка, в комнате — Женя, сидящая на полу, перебирающая карандаши.       — Где Самара? — раздается нервный голос Эдика, и Женя обращает к нему лицо: расслабленное и бессмысленное. — Ты кто? — спрашивает она высоким детским голоском.       Нет-нет-нет, Самара рванулась прочь, чувствуя, что задыхается, но Эдик сел на нее, придавливая ее к асфальту, посылать воспоминание за воспоминанием — светловолосая женщина в свитере и платке, захлебывающаяся слезами, а потом воспоминания просто превратились в боль и крики, нечеловеческие и высокие, заставляющие сердце биться в диком темпе. Где-то позади, на ноги нетвердо встала Настя — из носа у нее лилась кровь. Под ее ногами появилась длинная трещина, земля заходила ходуном: кажется, Лена смогла вздохнуть, и обрела силы.       Самарина голова взрывалась от криков и шепотков, и ей показалось, что она просто сойдет с ума здесь и сейчас, или просто задохнется, присоединится либо к Жене, либо к Мишелю.       Она пнул Эдика, как-то вслепую, тот ударил ее в ответ, его руки соскользнули с ее шеи, и она отползла назад, стряхивая его с себя. Он снова на нее замахнулся, но со спины на него прыгнула Настя.       Бетон пересекла еще одна трещина, и они оба упали.              — Я нахрен перережу твое горло! — откуда-то со стороны раздался знакомый вопль. Рядом с Яном стоял Никита. его ладонь уже была окровавлена, и из ладони высовывалось абсурдно длинное кривое лезвие, которое ну никак не могло уместиться до того под кожей. — Ударь их всех, блин, прекрати это! — закричал Никита, и Ян отнял руку от столба и сделал какой-то пасс рукой.       Над площадкой раздалась серия возгласов — Самара сама не сдержала короткий вскрик. Никита выразительно приложил лезвие к шее Яна, на что тот отреагировал равнодушно.       — Убью его нахрен, — Никита продолжал кричать. — С концами. Прекратите это все, что за детский…       Эдик медленно развернулся:       — Вы твари… — начал он было, но Никита его прервал.       — Да-да, сорян, через пару минут, ок? Небольшая передышка! Мне нужно поговорить с нашими, а потом вы можете продолжить, если хотите, — и он поманил к воротам.       Самара не смогла сдержать кривой усмешки. Голоса в голове прекратились. Они вчетвером подошли к столбам: Тэн и Саша выглядели нетронутыми, а Настя утирала кровь, льющуюся из носа, рукавом.       — У тебя что-то важное? — съязвила Саша, опираясь на столб. Никита, продолжающий держать нож у горла Яна, закатил глаза.       — Да нет, просто соскучился, — откликнулся он. — Короче, я вообще собирался к вам заскочить похавать с вами, но, кажется, что-то плохое произошло дома. Мне кажется, нам нужно вернуться.       — Что? — переспросила Самара. Она украдкой вытащила из кармана блокнот.       — Я говорил с Ричардом, пока шел сюда, — пояснил Никита. — И как только уже к вам подходил, тот пожаловался, что кто-то снова звонил в дверь. А потом этот кто-то открыл дверь и зашел внутрь квартиры.       По позвоночнику у Самары пробежал холодок, даже несмотря на разливаюшийся по телу адреналин.       — Ты уверен? — тихо переспросил Тэн. Настя держала ладонь прижатой к лицу.       — Абсолютно… Ян, мне так неудобно, можешь немного позу поменять?       Ян коротко рассмеялся, сдвигаясь чуть-чуть влево, позволяя Никите поменять угол с ножом. Его происходящее явно особенно не заботило.       — Ричард знал этого человека, — с уверенностью продолжил Никита. — Ничего больше не знаю, он просто сказал что-то типа: «вот уж чего я не ожидал» и отключился.       Они замолчали. На испещренном трещинами баскетбольном поле Лена и Веня нагнулись над Мишей. Тот лежал на асфальте, плотно сжав глаза и тяжело дыша.       — Думаешь это кто-то из Мажоров? — спросила Настя. Ее губы немного дрожали, и она снова промокнула окровавленный нос рукавом. — Он звучал испуганным?       — Скорее нет. Но я не знаю, кто бы вообще смог войти в нашу квартиру. Не знаю, кому могло понадобиться, тем более, знакомому... Ричард звучал, скорее, спокойно, потому я решил сначала добежать до вас, — сказал Никита. — Так что, чего, мы хотим еще в этом празднике жизни участвовать или?... Потому что я бы уже стал разворачиваться.       — Тэн, не хочешь пойти к Эдику и сказать ему, что даже если он тебя убьет, он никогда не будет удовлетворен? — предложила Саша, ухмыляясь. — Или я могу сходить...       Самара молчала, машинально ощупывая наливающиеся синяки. Что-то не давало ей покоя.       Кому пришло бы в голову прорваться в их квартиру? Кому-то, кто знал, что в квартире никого или почти никого не было? Зачем бы? Кто…       Она почувствовала как у нее свело живот от тошноты. Все вдруг стало складываться как пазл, прилегать фрагмент к фрагменту. Но как?...       Окровавленное тело на полу квартиры; похороны; еще одни похороны. Дрожащий в руках носильщика гроб. Соседи, которые как свихнулись: непрерывно звонили в дверь, проверяя…       Самара согнулась вдвое, чувствуя рвотный позыв. Настина рука немедленно легла ей на спину.       — Ты в порядке? — прошептала она взволнованно. Самара отмахнулась и распрямилась, собирая решимость.       — Все хуже, чем нам кажется, — сказала она тихо, а потом повернулась к Мажорам. — Эдик! — подозвала она. — Чуваки, не могли бы вы подойти?       Мажоры подошли втроем: Миша остался лежать, только подложил руки под затылок, страдальчески пялясь в небо.       — Оба раза, когда кто-нибудь из нашей команды пересек границу вы узнавали об этом очень быстро, — сказала Самара. — Карина, конечно, известна своей стремительностью, но это типа немного за гранью. Откуда вы об этом знали?       Эдик явно собирался выплюнуть что-то злобное, но Лена его перебила:       — Оба раза мы сначала получили сообщение о Фигурах. А потом Карина проверяла место, и…, — она поправила выбившуюся прядь. У нее была расслабленная поза, как будто они с Самарой не пытались друг друга убить всего несколько минут назад.       — На обычный телефон?       — Да, — Лена чуть приподняла брови в безупречно-насмешливом жесте. — А что?       Самара прикрыла глаза. Еще один штришок для общей картины.       — Можешь показать мне сообщение? — спросил она медленно.       Лена пожала плечами и достала телефон. Ее ногти клацали об экран, пока она искала подходящий диалог. Ее небольшой лоб пересекла тонкая морщинка.       — Сегодня у нас что? — уточнила она негромко.       — Двадцать девятое, — откликнулся Веня. — Скоро первое уже… — в конце фразы он как-то скукожился, чувствуя, возможно, ее неловкость и уставился в пол.       — Хм, — Лена облизала губы. — Так. А ваша эскапада несколько дней назад была в…       — Субботу, да? — Настя вопросительно посмотрела на Никиту, который пожал плечами. От его жеста, лезвие почти коснулось шеи Яна.       — Слушайте, раз вы пока в перемирии, можете нож убрать? — спросил Ян, передергивая плечами. Никита отодвинулся от него, но лезвие убирать не стал.       — Что такое? — раздраженно спросил Эдик, глядя на Лену.       — Сообщений про Фигуры больше нет, — ответила она спокойно.       — Что? — вместо ответа она протянула Эдику телефон. Тот оторопело проскролил экран вверх и вниз. — И что это значит? — переспросил он.       — Я так предполагаю, что и никаких Фигур вы тоже не нашли, — предположила Самара спокойно. — И Карина не могла ничего найти на камерах? — Лена молча уставилась на нее, а потом коротко кивнула.       — Нам тоже недавно пришло сообщение о Фигуре, которое позже пропало, — спокойно пояснила Самара. — И Фигуру Ричард не видел… — она не помнила, что сказал тогда Костя: была ли Фигура там, или их встретила абсолютная пустота.       — Одна из наших, Психов, погибла неделю назад. Предварительно она поменялась телами с другим Психом, а потом ее сбила машина в районе Щуки.       Лена глубоко вздохнула.       — 2016 продолжает свое… — начал было Веня, но Лена него шикнула. Эдик молча сложил руки на груди. Наверное, пытался решить достаточно ли такой смерти для того, чтобы уравнять счет или скорее нет.       — Мне очень жаль, — сказала Лена, а Самара просто отмахнулась от этих слов.       — Итак, Люся умерла, — продолжила та. — тело Кости хоронят в закрытом гробу…       — Открытом, — поправила Настя. — Гроб был открытым.       А вот и оно, окончательный ключик к разгадке, фрагмент доказательства, кирпичик, после которого все начинает падать.       — Тэн, Никита, Саша, каким был гроб? — спросила Самара. Ее голос охрип.       Саша и Никита сказали, что он был закрытым, в то время как Тэн тоже подтвердил, что тот был открытым.       — Итак, у нас разные воспоминания о похоронах, — подтвердила Самара, и тяжело оперлась на железные прутья. — Хорошо. В любом случае, Костю похоронили. В следующие дни, наши соседи как с ума сходят: нам все время звонят в дверь и вокруг стоит беспрестанный шум. Мы пытается составить план, как вернуть к жизни нашу подругу. В момент, когда группа из наших уезжает, появляется Фигура, о которой нужно позаботится: вот только ее никак не может засечь Ричард. Некто снова начинает звонить в дверь: но остается глубоко разочарован — дома, кроме Ричарда, остается Саша. Он не предвидел, что ее посадят под домашний арест.       — Мы с Костей сходили в морг, — вдруг вступил Никита: его голос звучал немного хрипло и изумленно одновременно. — В выписке из морга описание человека ему не соответствовало.       — Нет, конечно, нет, — кивнула Самара тихо.       — Итак, в первый раз оставить Ричарда в одиночку не получилось, — продолжила она. — но всегда есть шанс попробовать это еще раз. Как-то выманивается Костя: параллельно поближе подгоняются Мажоры, и мы имеем то что имеем, — Самара зевнула.       — То есть тебе кажется, что нас контролировал кто-то, у кого такой же талант как был у Даниэля? — спросил Тэн. Самара посмотрела на него с грустной улыбкой. — Создание детальных иллюзий?       — О, нет, я думаю, это ситуация возвращения мертвых, — сказала она тихо. — Я почти уверена, что это Даниэль и есть.