2. Цзяоцю. Свидание.

Серо-зелёное, затянутое облаками небо не располагало к хорошему настроению. Тёплый ветер обдувал твои щёки, заставив то ли от удовольствия, то ли от усталости прикрыть глаза. Бриз освежал физически, но не отгонял тревоги. А они, несомненно, роились в мыслях. Ты отправилась с Цзяоцю на прогулку. Иногда тебе казалось, что его тело стало чуть холоднее по сравнению с тем, каким оно было до того злополучного случая с Хулэем. Сейчас это пережиток прошлого для многих, но только не для Цзяоцю и его близких. Фэйсяо не только давала деньги на поддержание его здоровья, но и пыталась собрать команду лучших врачей Сяньчжоу, чтобы её товарищу помогли. Но дело пока не сдвигалось с места, и лишь ты беспрестанно оставалась рядом, как бы тяжело ни было. Смирение — вот, чему учила вас обоих судьба. Однако часто хотелось ей воспротивиться, изменить её течение, показать, что человек сильнее обстоятельств. Если бы это было так… — Красиво? — тихо спросил Цзяоцю, слепыми глазами смотря куда-то вдаль, откуда шумело море. Его лисьи уши слегла поникли, несмотря на то что слух и осязание обострились. — Да. Есть в пейзаже что-то меланхолично прекрасное. Успокаивающее, может быть. — Я чувствую. Воздух чистый и влажный. Это полезно. Цзяоцю в последнее время был неразговорчив, всё чаще молчалив, но если он говорил хотя бы что-то — то уже становилось хорошим знаком, потому что молчание молодого человека означало крайнюю степень его отчаяния. Ты осторожно взяла Цзяоцю за руку, поглаживая большим пальцем суховатую кожу. Он повернул голову в твоём предположительном направлении, но его пустой взгляд всё ещё временами пугал тебя. Впрочем, он старался закрывать глаза. — Давай постоим тут ещё. Мне не хочется домой. — Конечно. Хочешь поговорить о чём-нибудь? Ты попыталась придать своему голосу немного спокойствия и уверенности, но Цзяоцю знал тебя не хуже, чем ты его. Он собирался с мыслями, чтобы достойно выразить чувства и не сорваться на истеричный, как ему казалось, тон. — Хорошо, что тут всегда мало людей и можно не беспокоиться о ком-то, кто слышит нас. — Да, ты прав. Очень хочется иногда не привлекать внимание. Цзяоцю горько усмехнулся. — Когда ты рядом с таким, как я, ты всегда будешь приковывать к себе взгляды. Такая красавица, но… Очевидно, что молодой человек не договорил самоуничижительную речь, прервавшись, когда ты усилила хватку на его руке. — Это мой выбор. Я остаюсь с тобой, потому что мы должны разделять и радости, и печали. — Ты понимаешь, что моё состояние здоровья сейчас — непоправимо, что это навсегда и ты будешь вынуждена наблюдать это не пару месяцев и даже не пару лет, а столько, сколько я буду жить? Зачем тебе-то эти муки? Ты достойна большего. Цзяоцю отстранился от тебя, погружённый в тоску и безысходность. Ты не знала, что и сказать, ведь, в сущности, он был прав — не все болезни излечимы, не всё предотвратимо, не всем медицина может помочь. Но неужели страдающих можно оставить в погоне за собственным счастьем? — Мою привязанность к тебе нельзя отрезать. Ты всё ещё надеялась достучаться до души Цзяоцю, возвращая его из мыслей в физический мир своими прикосновениями. На этот раз ты дотронулась до его плеча. — Я бы так хотел… Видеть твою улыбку, твои глаза, которые, я уверен, смотрят на меня с огромной любовью и жалостью. Но всё, что я могу — лишь слышать шум прибоя и раз за разом пытаться вообразить то, как ты двигаешься и проявляешь эмоции. Как же долго, должно быть, Цзяоцю хранил в душе эти ощущения, что смог сформулировать мысли словами с такой точностью. Ты бы и рада попытаться переубедить его, доказать ему, что счастье возможно, но ты, к сожалению, не была уверена в том, как сложится будущее. И тем не менее оставлять Цзяоцю наедине с самим собой и собственным недугом не хотелось и казалось бесчеловечным. — Ты всё ещё силён. Ты не сдаёшься, значит какая-то надежда теплится в глубине сознания. Цзяо, ты лучше, чем думаешь о себе. — Если бы ты знала, как мне больно от того, что всё сложилось именно так. Я не могу простить себе то, что из-за этих ужасов у нас нет будущего… — Не говори так, прошу тебя! Мы всё ещё вместе. — Пока что, но да. Выслушивать подобные претензии, честно говоря, было обидно. Но ты понимала, что лишённые здоровья люди склонны думать негативно. Спорить показалось бесполезным, поэтому ты молча приобняла Цзяоцю, смотря в бесконечную водную гладь. Однако в какой-то момент уши Цзяоцю дрогнули, он почувствовал чужое присутствие на пристани и попытался обратить твоё внимание на подошедших или подошедшего. Когда ты обернулась, то увидела Моцзэ, но, кажется, в его взгляде на тебя читалось недовольство или презрение…