4. Фаенон. Осень.

Заведовать фруктовой лавкой в Охеме было делом и сложным, и интересным одновременно. Семейный бизнес процветал, и ты была рада помогать родителям. Торговать не всегда бывало просто, но постоянный поток людей обеспечивался почти жизненной необходимостью фруктов. Изысканные золотые украшения, дорогой хитон, уверенные движения — Фаенон смотрел издалека на тебя, как на картину известного художника. Он, к своему неприятному удивлению, понял, что практически ничего о тебе не знал. Ни того, кто твоя семья, ни того, что тебе нравится, что ты за личность в целом. Ему, в сущности, было некогда думать о чём-то, кроме своей миссии, но молодой человек стал замечать, что всё чаще мыслями уходит в идеализированный мир, где он всё ещё герой, но не вынужден покидать тебя каждый день. — Добрый день, что я могу… — начала ты привычно оптимистичным тоном, каким приветствовала всех покупателей, но, увидев, кто перед тобой, влюблённо занервничала. — А, это ты, привет! Не думала, что встречу тебя в день, когда я занята в лавке. — Ты даже не говорила, что бываешь здесь. Или это тоже общественные работы? — по голосу Фаенона нельзя было определить он расстроен или всё действительно в порядке. — Нет, мои бабушка с дедом, когда перебрались в Охему, открыли сначала маленький ларёк, где продавали фрукты и овощи из своего сада. А теперь вот, как видишь, мы переросли в целую лавку, но продаём только фрукты. Мама не любит сажать овощи, и я могу её понять. Хочешь что-нибудь? Для тебя бесплатно, — ты широко улыбнулась, разведя руки, чтобы обратить внимание Фаенона на многочисленные товары позади себя. Златиус быстро оглядел полки и понял, что вырастить всё в Охеме не представлялось возможным. — Твои родители, наверное, далеко отсюда… — с некоторой тоской додумал Фаенон. — Не сказала бы. Возле Охемы есть другие маленькие полисы и деревни, может, слышал. Они живут в полисе, где есть возможность развести сад и жить в доме, а не в покоях, соседствуя с кем-то за стеной, как приходится здесь. Фрукты привозит отец, мама иногда приезжает с ним и торгует сама. Увидев поникшее выражение лица Фаенона, ты схватила красное яблоко и протянула парню. — Попробуй. Я уверена, тебе понравится. Фаенон пока не стал делиться своими переживаниями, не то потому, что не хотел показаться слабым, не то потому, что не доверял. Он взял яблоко у тебя из рук, случайно коснувшись пальцами. Очередная внезапная, пусть и столь незначительная, физическая близость заставила выпрямиться струной. Сладкий вкус яблока напомнил Фаенону его родную деревню снова. Удивительно, что ты, оказывается, могла разделить радость мелочей. Фаенон сначала счёл тебя истинной жительницей полиса, которая не видела незамысловатой деревенской жизни. Он и сам долго не мог привыкнуть к тому, как проводили время в Охеме. Но страшным оказалось не это, а чёрное течение. И снова, как это самое упомянутое течение, мысли захлестнули разум молодого человека. — И правда вкусно, спасибо, — слегка омертвевшим голосом проговорил Фаенон. Ты не могла не услышать этого. Что же творилось в глубине его души? — Ты знаешь, что можешь поговорить со мной в любой момент? — наполовину утверждением, наполовину вопросом сказала ты. Фаенон кивнул, но мысли не озвучил. Лишь ответил: — Всё-таки это труд, который должен оплачиваться. А я, пожалуй, не буду отвлекать от дел. Он протянул тебе пару монет за яблоко и, всё ещё молча, ушёл. Ты осталась работать в явном замешательстве, не понимая, тебе с ним лучше попробовать говорить дальше или оставить в покое. А вдруг ты делала только хуже… Однако после того, как твой почти неофициальный рабочий день подошёл к концу, ты снова встретила Фаенона, будто он ждал тебя. Не мог знать, к какому точно времени прийти, но поступил интуитивно и не прогадал. Он всё ещё выглядел особенно, по-осеннему печально и задумчиво. «Неужели весь день провёл в размышлениях?» — мучил тебя вопрос. Тебе нужно было закрыть лавку, чтобы убедиться, что товары не украдут и не съедят, и он терпеливо, но молча стоял рядом, как своеобразный телохранитель. Ты не решалась заговорить, боясь нарушить тот хрупкий баланс, который вы выстроили — всё ещё не пара, но и уже точно не друзья. И всё же молчание стоило нарушить. — Тебе сегодня, кажется, совсем плохо. Я могу чем-то помочь? Ты подошла к Фаенону, подняв голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Он довольно быстро отвёл взгляд, словно бессильный перед тем, чтобы смотреть на тебя — такую искреннюю, светлую и действительно желающую облегчить душевное состояние. — Хотел бы я тебе показать Элизию Эйдес… — голос Фаенона звучал меланхолично и тихо. Он задумчиво смотрел в небо, мыслями явно находясь не здесь. — Может, ещё покажешь? — с некоторой надеждой спросила ты. — Я не была нигде, кроме Охемы и близлежащих поселений. — Это невозможно, — бросил резко Фаенон. Он заметно помрачнел. — Я мечтаю вернуться туда сам, но… Ты, кажется, догадалась, в чём дело. — Жаль, если всё так, как я думаю. Но пусть Охема станет твоим новым домом. — В каком-то смысле уже стала. Здесь: мои друзья — златиусы, мой долг, мои нынешние чувства. Но в то же время я скучаю по той лёгкости, какая у меня была в детстве. Может, это свойственно всем людям. Я тогда не знал, чем всё закончится… Если бы я мог предотвратить беду. Фаенон хотел сказать что-то ещё, но ты перебила его, чувствуя, что он мог окончательно подавить свой дух уничижительными мыслями. — Ты не мог знать будущего. — У меня была подруга, которая умела заглядывать в судьбу с помощью карт. — И тем не менее. Действительно ли правду она предсказывала? — Ей верили все, она единственная обладала большой силой от Оронис. Должна была стать жрицей… Тебе стало ревниво, златиус действительно был привязан к той девушке, но, судя по всему, и с ней произошло что-то трагичное. Скольких Фаенон потерял ещё в раннем возрасте и скольких по мере продолжения похода Преследующих пламя? Фаенон встрепенулся, когда ты прильнула к нему, осторожно обхватив руками. — Я не умею утешать, мне кажется, но я чувствую, что тебе пришлось очень нелегко. Я не обладаю никакими талантами, в отличие от тех, кто тебя окружает, поэтому мне хотелось бы сказать тебе спасибо за искренность. Это ценно, что ты доверяешь мне — совершенно обычной девушке. Фаенон тяжело вздохнул, в горле словно застрял ком, как в груди — невыплаканные слёзы. Эмоции душили изнутри, но видеть златиуса в таком состоянии — не то действительно привилегия, не то проклятие. Для всех мужчина был примером воинственного оптимизма, возможно, что только ты, Аглая и Трибби знали истину за этой маской. Впрочем, могло быть так, что сам Фаенон искренне хотел быть таким, каким представал. Если долго притворяться, то ложь может стать правдой. Он не позволил себе проронить ни одной слезы, хотя они очевидно стояли в ярких голубых глазах. На объятие отреагировал тоже довольно отстранённо — приобнял совсем слегка и лишь одной рукой. Противоречия в душе не позволяли чего-то большего. — А ты можешь… описать свою родину? — вдруг спросила ты. — Я, конечно, не художница, но воображение у меня богатое, я постараюсь представить. — Если бы только можно было словами передать красоту и безмятежность, которая царила в моей деревне, — с нескрываемой тоской ответил Фаенон. Он после того, как вы разорвали объятие, немного нервно разминал пальцы рук, щёлкал ими, и ты положила свои ладони поверх его, останавливая, как бы давая понять, что ты здесь именно для того, чтобы унять его бушующий ураган. Непродолжительное время молодой человек молчал. Горестны, но желанны были воспоминания для него. Он хотел бы от них оторваться душой, чтобы не тяготили так, но на них прорастала ненависть, которой он подпитывался, чтобы продолжать сражаться. Ты же неосознанно заставляла к этому мучительно-сладкому яду, отравляющему сознание, примешивать противоядие в виде ласки и любви, окрашивала прошлое в цвета необходимого, но пережитого ужаса. И ты ждала, когда же всё-таки Фаенон сможет пересилить себя и выразить то, что скрывал всё это время. — Прежде всего мне вспоминается запах свежеиспечённого хлеба, бриз со стороны моря и высокие дубы с золотыми листьями. Постепенно тебе удалось разговорить Фаенона, пусть ты и не знала было ли для него так лучше или нет. Он всё ещё избегал смотреть на тебя прямо, взглядывал только украдкой, боясь столкнуться глазами. Ты напоминала ему кого-то, кого он потерял? То, что затронула слишком личную тему, итак было очевидно, но вдруг и что-то почти родное нашлось в тебе, из-за чего так становилось не по себе Фаенону в последнее время? Может быть, ты была и не первой, кому он рассказал про Элизию Эйдес в принципе, но тяжёлые эмоции обуяли его здесь и сейчас. — Особенно красиво у нас бывало в конце лета и начале осени, когда золотистые от пшеницы поля обдувались ветром. Я любил бегать среди колосьев, чувствовать их в руках. Иногда я даже ложился на землю и смотрел в высокое небо на плывущие облака, мечтая о приключениях и подвигах. А иногда я приходил на небольшую деревянную пристань, где кто-нибудь рыбачил, и смотрел в бескрайнее море. Мне казалось, что в других полисах Амфореуса так же прекрасно и хорошо, как у нас в деревне. Но Элизия Эйдес так и осталась единственным райским местом. Я… Последние слова проговорить Фаенон не смог, рыдание сдавило горло. Ты тут же крепко обняла молодого человека, а он стыдливо спрятал лицо в белой ткани твоего хитона, смачивая его слезами.