3. Авантюрин. Лето.

Вечная летняя ночь во сне стала казаться чем-то привычным едва ли не до боли. Идеальные условия специально и создавались для нахождения людей в мире грёз на протяжении большого количества времени. Зачем жила ты здесь так долго? Всё для работы. На удивление в сновидениях тебя порой посещало вдохновение такое сильное, что ты сидела в мастерской, не в состоянии оторваться от занятия. Ты была дизайнером одежды, работала, может, и не в самом престижном доме моды, но в средствах (ни в плане зарплаты, ни в плане рабочих ресурсов) тебя не ограничивали. Иногда из интереса и сама создавала физические варианты желаемой одежды. После недавних событий, однако, тебе хотелось закрыться в мастерской совсем не от вдохновения. Несколько газет уже успели опубликовать «шокирующие новости» о тебе и топ-менеджере КММ, о том, что вам угрожал известный преступник по прозвищу или имени Бутхилл, который был галактическим рейнджером, разыскиваемым, собственно, КММ. Сплетни, особенно собранные журналистами жёлтой прессы — такое привычное дело в среде известных людей, но почему статьи стали появляться только сейчас? Ни во времена вашего ещё тогда зарождающегося знакомства с Авантюрином, ни во время отношений? А ведь поводов тогда, казалось, было гораздо больше. Особенно на показе, где по крайней мере пара комплектов одежды по дизайну точно принадлежала тебе. Тогда ты и увидела Авантюрина впервые. Он сидел в первом ряду, как почётный гость, возле подиума и разглядывал длинные ноги моделей на каблуках. Впрочем, и наряды его тоже интересовали, но мужская коллекция должна была презентоваться лишь через сутки. Он подошёл к тебе сам, когда начался фуршет, и всё расспрашивал про ткани больше, чем про фасоны, отметил яркость образов, похвалил цветовые решения, пообещал большое дизайнерское будущее. Но среди фальши его слов и наигранности движений ты заметила какой-то иной интерес к своей персоне, но ещё не вполне осознавала какого толка. Встретились вы тогда вживую впервые. Может, он видел тебя где-то ещё, на фотографии в журнале или на другом показе. Ты тоже предварительно до знакомства видела его лицо среди списка гостей, обратила внимание на его пёструю одежду и яркие глаза. Они словно заглядывали в душу, способные прочитать её. Авантюрин и в момент знакомства смотрел на тебя так пристально, что не хотелось устанавливать зрительный контакт с ним в принципе. Но ты привыкла, что в «большом мире» мод, постоянных договоров и преследующих журналистов страх свой показывать ни в коем случае было нельзя, поэтому дерзко смотрела на него в ответ. Может, этим и зацепила. Ты умело общалась с другими гостями и своими коллегами, а он всё не отходил далеко, наблюдая и явно нервируя тебя этим. Ему звонили, он так же был вынужден отвечать уже своим коллегам, и всё равно ты чувствовала определённое психологическое давление оттого, что Авантюрин не покидал твоё поле зрения. Это его способ флиртовать после знакомства или ты надумала то, чего нет? Если первое, то почему он вёл себя так странно и пугающе даже? Воспоминания о первой встрече пришли в голову, когда ты попыталась окунуться в работу. Мастерская была завалена пока ещё пустыми манекенами, бумагой со множеством эскизов и рулонами тканей. Чисто механические действия, вроде заточки карандашей, не помогли избавиться от тягостного ощущения преследования, которое сохранялось всё то долгое время, прошедшее с последней встречи с Авантюрином и Бутхиллом, будь тот киборг неладен. Его безумная улыбка всё ещё появлялась в твоих кошмарах, но хуже всего было то, что Авантюрин, приставив к тебе одного из своих нынешних телохранителей, избегал встреч. Может, он действительно был так занят, что времени на тебя у него не оставалось, однако ты не чувствовала себя в безопасности нигде и ни с кем. Только в одиночестве своей мастерской ты могла расслабиться, закрыв шторами окна и повернув ключи в нескольких замках на двери. После случившегося ты стала мнительнее, пусть даже и на какое-то время. Совсем не факт, что получится избежать новых проблем, учитывая общественный статус и твой, и Авантюрина. Ещё и после пестрящих повсюду газетных вырезок. Поэтому в мастерской и было спокойно — ни лишних глаз и ушей, ни надоедливых журналистов, сующих свой нос, куда не следовало бы, ни даже Авантюрина, из-за которого большинство напряжённых ситуаций и возникало. Карандаши точились до остроты ножа, стружки летели на пол, пока в голове твоей творилось одним Эонам известно что. Собственноручно закрывшись в четырёх стенах, ты надеялась найти покой, но это не решало основной проблемы — страха за свою жизнь, смешанного с непонятным ныне статусом отношений. Линии на эскизах получались кривыми, хотелось воткнуть карандаш, как клинок, в лист бумаги, нервы истончились слишком уж, но остатки рассудка вовремя остановили. Справляться со стрессом и внутренним напряжением лучше совсем не насильственными способами. Твой телефон был выключен. Авантюрину всё равно не нужна, а по работе в выходные не отвечала — нечего приучать других беспокоить в иное время, кроме будней. Но откуда же ты могла тогда узнать, что Авантюрин, собственно, вздумает заглянуть? В дверь послышался стук. Ты вскочила со стула, совершенно не готовая принимать гостей ни ментально, ни физически — ты пришла в мастерскую без макияжа и не в очень нарядной одежде. На экране у входной двери ты увидела Авантюрина с очередным букетом цветов и неким подарком в руках. Однако виделось тебе в парне теперь что-то необъяснимо не такое помпезное, как раньше — и букет поменьше, и коробка небольшая. Как будто искренне извиниться пришёл, а не покрасоваться перед публикой. Ты не смогла не открыть, уповая на то, что никаких страшных сюрпризов не последует. — Привет, — ты никогда не слышала Авантюрина таким… неуверенным. — Ты не отвечала на сообщения и звонки, на съёмной квартире тебя не было, и я решил… Он даже не договорил. Но это сказало тебе больше, чем все его неискренние фразы до этого. — Привет, проходи, поговорим в мастерской. Кухня у тебя была импровизированная, в конце концов студия не предусматривалась как жилое помещение, а диван стоял одиноко возле одной из стен. Даже вазы не было для букета, поэтому ты положила его на стол рядом со скомканными эскизами и газетой, которую купила по дороге из дома. Мельком взглянув на сочетание однотонных цветов и чёрных штрихов и букв на белом фоне, ты поняла, что можно было бы попробовать использовать это в новой линейке одежды. Может, даже мужской, если повезёт с вдохновением. — Я тортик купил, — Авантюрин всё ещё звучал необычайно виновато. Тебя это тронуло. Ты думала, что он вообще не умеет раскаиваться и переживать о чём-либо. — Спасибо, а то я уж подумала, что совсем не нужна тебе. Авантюрин бегло осмотрел мастерскую и понял, что ты медленно сходила с ума от одиночества и страхов. Как он сам когда-то. Значит, пришёл вовремя. — Я… не хотел впутывать тебя в свои дела, в свою жизнь. — И как же ты намеревался развивать отношения? — Я и не думал их продолжать. Непонимание и некий испуг на твоём лице отразились слишком явно. — То есть я думал, что мы их не продолжим, — Авантюрин скривился, понимая, какую глупость сказал ранее. — Я думал, что ты очередная простушка из начинающих дизайнеров, которой будет легко одурманить мозг деньгами и известностью. Но всё вышло куда сложнее, ты уже успела увидеть меня настоящего, постоянно взывала к разговорам по душам. Тебе жутко хотелось дать Авантюрину пощёчину за то, что он всё это время (оказывается!) слышал и понимал тебя, но упорно делал незаинтересованный вид. И всё же ты снова сдержала гнев. Наверное, и это он заметил. — Другие девушки вели себя не так, — начал было он, но ты не стерпела больше и перебила. — Про предыдущих и слушать не хочу, вообще не упоминай их при мне. Меня волнуют наши отношения здесь и сейчас. Я хочу, чтобы впредь мы не разыгрывали такие же спектакли, как до этого, а разговаривали, как взрослые люди. — Это требует искренности. — Да, но если ты не готов со своей девушкой быть честным, то тогда ты связался действительно не с той, кто тебе нужна. Забирай в таком случае свои подарки и уходи. Ты отвернулась, намереваясь бросить букет в Авантюрина, но он осторожно взял тебя за руку, останавливая. — Я идиот, который не умеет выражать свои чувства. Ты горько усмехнулась. Но вновь открылась диалогу. — Что правда, того не отнять. Что-то, скорее всего, довело тебя до такого состояния, но ты хотя бы признаёшь вину за собой. — Ты бы знала, каких душевных усилий мне стоило прийти и начать этот разговор! Снова хотелось ругаться. Ты вобрала воздух в лёгкие и тяжело вздохнула, надеясь всё-таки не ударить его. — Ну спасибо, — и сказано это было наполовину искренне, наполовину с сарказмом. — А теперь давай решим мы в итоге встречаемся или нет, я не вынесу таких неопределённостей, в жизни и без того хватает ужасов. — Ты сама вообще уверена, что тебе всё это нужно? Тебе показалось, или в голосе Авантюрина выражалась даже какая-то надежда, что ты откажешься? — Если у нас будет как можно меньше подобных экстренных ситуаций с угрозой нашим жизням, а ещё лучше, чтобы их не было совсем. К тому же я бы хотела, чтобы наши диалоги об отношениях были продуктивными и честными, как, например, сейчас. — Это будет очень сложно… Что за инфантилизм в речи и нежелание брать ответственность? — Научишься, если тебе нужны действительно отношения, а не просто прикрытие. Авантюрин в очередной раз замялся, будто не зная, что сказать. В последнее время ты всё чаще замечала за ним те амплуа, которых раньше не наблюдала ни при каких обстоятельствах. — Да, отношения — это всегда риски, но ты же, говорят, любишь посидеть в казино. — Сплетни собирала? — усмехнулся парень. — Сложно было не услышать, когда чуть ли не все об этом говорят. При том, что мне лично ты не говорил. — Я знаю, что это не то, чем стоит хвалиться перед женщинами. — Зато не знаешь, что упоминать бывших не стоит, — ты не упустила момент подчеркнуть. Авантюрин снова едва заметно поморщился, поправив шляпу на голове, которую так и не снял. На этот раз он хотя бы был без надоевших тебе солнечных очков. — Видимо, ты всё-таки остаёшься, — специально утверждением сказала ты, чтобы повернуть ситуацию к более чётким выражениям с его стороны. — Я бы не пришёл. И даже сейчас он смог извернуться так, что всё оставалось не совсем ясным… «Ладно, приму его условия игры. В конце концов какой честности я жду от такого, как он», — подумала ты. — Не слишком ли много откровенных разговоров? — почти умоляющим тоном спросил Авантюрин, как будто ему физически становилось больно от каждой правды, которую он произносил. Может, неумение выражать свои настоящие чувства и эмоции так глубоко пустило корни в его личность… — Хорошо, что они вообще случились. Ладно, ты же, наверное, с какой-то целью приехал. — Извиниться. И позвать тебя на прогулку. — Чтобы на нас снова кто-нибудь напал, если не твои враги, то репортёры? — едко усмехнулась ты. — У моего телохранителя больше нет выходных. Он будет приглядывать. Ты недоверчиво приподняла одну бровь, но Авантюрин, судя по всему, был уверен в том, что говорил, хотя бы на этот раз. Так вы вышли на улицу, но предварительно тебе всё же пришлось зайти к себе в квартиру, чтобы переодеться. Выглядеть хорошо и соответствующе Авантюрину всё ещё хотелось. Вы никогда прежде не выходили на прогулки, потому что Авантюрин, как понятно, избегал каких-либо честных бесед, но в этот раз вы действительно просто прохаживались по Золотому мигу. Ты отметила, что здесь совсем не было парковых зон, только торгово-развлекательные, и никаких попыток связи с природой… Словно прочитав твои мысли или тоже устав от одних и тех же «пейзажей», Авантюрин сказал: — В следующий раз можно попробовать проснуться в другом Миге. — Но жильё же здесь. — От одной ночи ничего не будет. Да и не беспокойся ты так об этом. Я найду что-нибудь для нас. И снова ты была удивлена (на этот раз приятно) тем, как вёл себя парень. Впервые за долгое время, а то и за весь период отношений, ты почувствовала проблеск истинной заботы и романтики. Хотя и до полного ощущения безопасности ещё далеко, но движения в лучшую сторону радовали.