Длинный работа

Аари уже хотела сорваться и заныть, как ребёнок — от бессилия, от страха, от раздражения, от всего сразу — но тут почувствовала под ногой что-то твёрдое. Она наклонилась, нащупала пальцами… — …да ты издеваешься, — прошипела она в пространство. Это были капли. Те самые, которые она искала, будто по всему дому, а они всё это время лежали у неё под ногами. Какого чёрта. Почему всегда всё вот так. — Ебучая ирония судьбы… — выдохнула она, дрожащими пальцами отвинчивая крышку. Руки тряслись. Даже капли держать было сложно, не то что прицелиться. Но она всё равно закапала. По капле в каждый глаз, судорожно моргая, чувствуя, как зрачки начинают сужаться. Зрение слегка помутнело, резкость пропала. — Хрен с ним, — выдавила она сквозь зубы. — Видеть не обязательно, главное — чтобы меня не раскусили. Пошарив по комнате, она щёлкнула выключателем. Тьма. Только слабое свечение уличного света через шторы. Теперь глаза не бросаются в глаза — хаха, как остроумно. Подошла к двери. Сделала вдох. — Всё… я в порядке… спокойно… спокойно. Открыла замок. Но пока не открывала дверь. — Чего ты хотел? — спросила она, стараясь говорить ровно. Голос всё ещё немного дрожал. Аари стояла перед дверью, всё ещё держа ладонь на тёплой деревянной панели, словно в ней был смысл. За дверью — Эндрю. Он не сказал, зачем пришёл. Просто стоял и ждал. Просил открыть. Без давления, без угроз. Просто — открой. И она боялась. Боялась до скрежета в зубах, до рвоты, до обморока. Что если он уже знает? В голове закрутилась старая мантра: "Ты была осторожна. Ты не могла проколоться. Он не мог заметить. Не мог. НЕ МОГ." И всё равно… Всё равно сердце билось, как у загнанной. Как у зверька, загнанного в угол. Но держать дверь закрытой — тоже было странно. Подозрительно. Эндрю мог ждать сколько угодно, и в этом была его пугающая сила. Она медленно, не до конца, приоткрыла дверь. Столько, чтобы видно было лицо. Свет в комнате она заранее выключила — пусть будет темно. Эндрю стоял спокойно, руки в карманах, взгляд прямой. Не сверлил. Не давил. Просто оценивал. Она — напряжённая, как пружина. Он — как будто из стали, из холода, из тишины. Они смотрели друг на друга пару секунд. Ни один не говорил. И наконец Эндрю протянул тетрадь. — Это от Роланда, — сказал он. Голос ровный, немного глухой от усталости. — Сказал, чтобы мы выучили. На дом дали. Аари моргнула, взгляд упал на тетрадь. Обычная, чёрная, с чуть загнутыми уголками. Внутри, она знала, были рецепты коктейлей, алкоголя, безалкогольных напитков, даже пара штук с кофе и лимонадом. Всё, что можно смешать за барной стойкой, особенно в их «Райских Сумерках». Эндрю добавил с равнодушием: — Я уже запомнил. Можешь не благодарить. Он чуть кивнул, не дожидаясь реакции, и уже хотел развернуться, но Аари, будто сдерживая дыхание, кивнула в ответ и взяла тетрадь. — Ладно… — выдохнула она, будто отпуская камень с груди. — Спасибо. Дверь мягко захлопнулась. Щелчок замка. И снова — темнота, полутени, и дрожь в пальцах, которая никак не уходила. Блокнот с коктейлями плюхнулся на стол. Аари даже не посмотрела, куда именно — просто рухнула на кровать лицом вниз и с облегчением выдохнула. Устала. Не от работы, не от школы — от того, что чуть не попалась. Хорошо, что успела сообразить, выключила свет, нашла капли, прикрылась от разговоров. Эндрю ничего не заподозрил — по крайней мере, сейчас. Но расслабляться нельзя. Теперь только ночью. Когда все спят. На вечерные перекуры — забить. Оно того не стоит. Завтра — суббота. Значит, смена будет длиннее, начнётся раньше. Надо будет встать пораньше, собрать волосы, найти чистую рубашку. Вечером, может, снова позвонит тот самый продавец — но надо быть аккуратнее, лучше отложить. Аари перевернулась на спину, уставилась в потолок. Никаких истерик, никаких переживаний. Всё просто: её план работает, и чтобы не облажаться, нужно придерживаться его. Вот и всё.

***

Утро началось с крика с кухни. — Завтрак! — как всегда рявкнул Ники, будто в доме не трое, а целый интернат. Аари зарылась лицом в подушку, тяжело вздохнула. Каждое утро как бой. Пропустить бы завтрак и просто поспать еще — как же сладко тянет обратно в сон. Но, увы, предательски напомнил о себе живот. Тянуще, мерзко, будто изнутри что-то перекручивают. За последние годы в этом теле она уже узнала, каково это — утро с месячными. Аари всё ещё называла это «фигнёй» — так и не приняла до конца. Но выбора у неё не было. Болело всегда: либо от голода, либо от еды. И если выбирать между двумя злами, лучше пусть болит от еды, чем от пустоты. Она нехотя скинула с себя одеяло, села на краю кровати, тяжело выдохнула и потопала в ванную, шаркая тапками. Волосы растрепаны, глаза прищурены — типичный портрет неутреннего человека. Как раз в этот момент дверь своей комнаты открыл Эндрю. Он глянул на неё мельком, с привычной кислой миной, и выдал тихий вздох. В прошлой жизни Аарон был быстрее — умывался на автомате, не тратил ни минуты лишнего. А теперь... Всё иначе. У неё был целый порядок действий: сначала включить воду, потом выбрать между пенкой или гелем для умывания, потом использовать сыворотку, потом крем... Честно говоря, ей даже начинало нравиться заботиться о себе. Это хоть и казалось сначала «девчачьей чепухой», но в этом был свой уют. Иногда Ники сам приносил новые умывалки, с ароматом зелёного чая или алоэ, и подсовывал ей как бы невзначай, а потом сам же и пользовался. Аари лениво чистила зубы, уставившись на своё отражение.Выбирая между двумя умывалками, она не заметила, как кто-то постучал. — Эй, я понимаю, что ты там устроила себе спа-салон, но мне реально нужно в туалет, — голос Эндрю звучал как всегда раздражённо. Она закатила глаза, как в старые добрые, сполоснула лицо ледяной водой, быстро вытерлась и, не отвечая, открыла дверь. Перед ней стоял брат. Лицо как камень. Стандарт. Хоть иногда бы выражал что-нибудь. — Гламурная ты моя, — буркнул он, протиснулся мимо, даже не взглянув. Аари фыркнула себе под нос, хлопнула дверью и направилась вниз. На кухне пахло тостами, подгоревшим беконом и тем самым кофе, который Ники пил вечно слишком крепкий. У окна уже сидел сам Ники, в одной футболке, с утра бодрый, как ненормальный. Он что — на батарейках? — У тебя лицо, как будто ты нажралась моих печенек и сожалеешь, — заметил он, едва она вошла. — Лучше бы у тебя лицо сгорело от этой жуткой пенки с грейпфрутом, которую ты мне подкинул, — огрызнулась Аари, садясь на табурет. — Ага, и ты всё равно ей пользовалась, — довольно хмыкнул Ники и протянул ей тарелку с чем-то съедобным. Сзади послышался грохот. Это Эндрю, судя по всему, пнул что-то на лестнице. Утро обещало быть «прекрасным». Ники поставил на стол две кружки чая — одну для Эндрю, вторую перед Аари — и сам устроился напротив, шумно прихлёбывая из своей. Как обычно, по утрам он был самым бодрым из троицы и, конечно же, первым начинал разговор. Аари уже привыкла, что с рассветом у Ники словно включается радио: он мог болтать, даже если никто особо не слушал. — Кстати, — начал он, откусывая тост с сыром, — вы вообще хоть заглянули в тот блокнот, что Роланд вам выдал? Там всё по делу, без него за бар не пустят. Аари чуть замерла, держа в руке ложку. —«Вам…» — мысленно повторила она. —«Да тут по факту только я буду у стойки торчать, он-то официантом будет бегать…» Но вслух, как обычно, ничего не сказала. Пожала плечами и сделала вид, что полностью сосредоточена на овсянке. Тем временем Эндрю, будто по сигналу, появился в дверях кухни — со слегка взлохмаченными волосами и всё тем же невозмутимым лицом. Он молча прошёл к столу, сел напротив и начал есть, даже не удостоив брата или Аари взглядом. Ники бросил короткий взгляд на него, вздохнул и, похоже, решил отложить разговоры до лучшего времени. Наступила привычная утренняя тишина: только звуки посуды, чайника и тихие глотки. И только в голове Аари продолжало гудеть от мыслей. Всё-таки блокнот стоило бы почитать… но так не хотелось. Слишком много в последнее время «нужно».

***

После завтрака Аарон молча убирала со стола. Готовил Ники, значит уборка — задача кого-то из близнецов. Это правило не проговаривалось вслух, но устаканилось само собой. Вчера вечером мыл посуду Эндрю, значит сегодня её очередь. Она притащила с собой тот самый блокнот от Роланда, зажав его подмышкой. Разложила тарелки в раковине, включила воду — и краем глаза начала пробегать страницы, перелистывая одной рукой. К счастью, больше половины напитков она помнила. Не идеально, конечно, но если вспоминать названия, то и состав потихоньку всплывал. В отличие от Эндрю, у неё не было эйдетической памяти, и зубрёжка шла медленно, зато память в целом хорошая, если не отвлекаться. Она бормотала себе под нос, перебирая в голове ингредиенты одного из коктейлей: — Четыре части бурбона... одна часть лимонного сока... капля сиропа... лёд… и сверху — вишня? Нет. Апельсиновая цедра. Да, точно… «Old Fashioned». Или это не он?.. Она хмурится, промывает тарелку губкой и снова бросает взгляд в блокнот. — Вот же чёрт, эти названия все как на подбор — то «Ржавый гвоздь», то «Кровавая Мэри»… Как будто кто-то специально создавал их на спор. Из гостиной донёсся лёгкий звук, как будто кто-то уронил пульт. Аари вздрогнула, но не оторвалась от своего занятия — просто переключилась на следующий напиток. — Текила, апельсиновый ликёр, лаймовый сок... «Маргарита». Эту я точно помню. Ники любит добавлять соль на край бокала. И лимон вместо лайма, потому что “дешевле и никто не заметит”. Она устало выдохнула и смыла пену в раковину. — Бармен, блин, будущего. Только бы меня потом никто не заставил в униформе работать с дурацкой бабочкой на шее. Она протёрла последнюю тарелку и вернулась к блокноту, уже более уверенно. С этой тетрадкой под мышкой она нехотя перешла в холл — подниматься наверх уже казалось подвигом. И смысла в этом особого не было: кресло здесь было мягким, а тетрадка и без стола вполне читалась. Она плюхнулась, устроилась поудобнее, обернулась на случай, если кто-то ещё будет бродить по дому, и снова уткнулась в страницы. Медленные, но верные яды — именно так ей теперь виделись эти алкогольные смеси. Почти у каждой был состав, будто кто-то целенаправленно хотел кого-нибудь отправить в кому или хотя бы лишить вкусовых рецепторов на неделю. Но одна страница… Одна заставила её не просто закатить глаза — она реально поморщилась, будто прочитала состав какого-то кислотного очистителя. — «“Ядерный рассвет”... звучит, как угроза, — пробормотала она, щёлкая языком. — Состав: энергетик, розовый самбука, маршмеллоу, клубничный сироп и… господи… ещё сахарная вата? Ты серьёзно?..» Листнув обратно, она уточнила: нет, не галлюцинация. Всё это в одном стакане. — «Это ж даже не напиток. Это ж глюкоза в форме агрессии. Диабетическая атака с утра пораньше», — пробурчала она, перевернув страницу с брезгливым видом. — «И ведь кто-то это реально пил. Добровольно». Никто не говорил, что эта тетрадь будет приятной. Но иногда казалось, что автор этих рецептов был или гением-садистом, или хотел, чтобы гости умирали красиво и со вкусом. Аари задумалась. Может, когда-то это всё ей покажется полезным. Пока что — только забавным. — Выглядит вкусно. Голос, раздавшийся почти у самого уха, заставил Аари вздрогнуть и чуть не уронить тетрадь. Она резко обернулась. Эндрю стоял рядом, будто вырос из воздуха. Конечно. Как всегда. Беззвучные шаги, никакого предупреждения, ни одного скрипа пола. Хоть кол на голове теши — он всё равно появится, когда его меньше всего ждёшь. — Ты не можешь, как нормальный человек, сначала дышать, а потом говорить? — буркнула она, прижимая блокнот к груди. Сердце всё ещё бухало в ребра. Но раздражение моментально сменилось... чем-то хуже. Отвращением? Да. Потому что до неё наконец дошёл смысл услышанного. — Ты правда это сказал? — Она уставилась на него, указывая пальцем в открытую страницу. — Это? Выглядит вкусно?! На бумаге был нарисован напиток цвета ядерной жвачки, кислотно-розовый, с обводкой сахарной ваты и мармеладным мишкой, насаженным на край бокала. А состав... Она уже пожалела, что прочитала его вслух. Там были и шесть ложек клубничного сиропа, и сгущёнка, и алкоголь крепостью с её терпением, и глиттер. Проклятый съедобный глиттер. — Он сладкий, — просто пожал плечами Эндрю. — И весёлый. Как будто детский день рождения пошёл по пизде. Аари судорожно вдохнула и прикрыла лицо ладонью. — Это не весёлый, это как будто сахар решил убить твою печень в два глотка. Ты ведь серьёзно, да? Ты бы это пил? — Я и пил, — без капли смущения ответил он. — Один раз. Смешно было. Аари смотрела на него как на чудовище. Или на человека, который однажды добровольно съел всю банку варёного сгущённого молока с чили ради интереса. А, точно, он это тоже делал. — Ты больной, — выдохнула она, медленно захлопывая тетрадь. — Иди отсюда, пока я не нарисовала в этом блокноте твоё лицо в стакане. Эндрю усмехнулся и, не сказав больше ни слова, развернулся на пятке. Конечно. У него всё просто — пришёл, испортил человеку психику и ушёл, довольный как кот после драки. Аари смотрела ему вслед и мотнула головой, как будто хотела вытряхнуть эту информацию из мозга. — "Весёлый", — передразнила она. — Мда, ты определённо был альфой в прошлой жизни. Идиот. Только сейчас Аари поймала себя на мысли, насколько непринуждённым был их разговор. Они говорили без напряжения, без колкостей, как будто это было в порядке вещей. И всё же в глубине души у неё вспыхнуло удивление — в прошлой жизни она даже мечтать не могла о таком. Тогда они игнорировали друг друга почти три года. Холод, молчание, отстранённость — всё казалось нерушимым, пока не появился Джостен. Он настоял, чтобы они пошли к Би и прошли совместный сеанс. Только так они начали хоть как-то взаимодействовать. Но, может быть, в этой жизни всё пошло по-другому. Аарон — теперь Аари — не злилась на Эндрю за смерть матери. Тогда, в той жизни, он спровоцировал аварию, в которой погибла Тильда. И эта рана гноилась внутри, питая обиду и недоверие. А здесь всё иначе. Здесь мать умерла по-другому — от руки самой Аари. Здесь Эндрю не знает о её зависимости. Он не закрывал её в ванной, не пресекал срывов, не ставил ультиматумов. Многое из того, что делало их врагами по умолчанию, просто не случилось. И так же много из того, что заставило Эндрю в той жизни отдалиться, не появилось на горизонте. В той реальности он защищал его — потому что нужно было, потому что по-другому нельзя. Но братом… братом он тогда так и не стал. Что ж, Аари улыбнулась краешками губ. Может быть, в этот раз у них получится. Может быть, теперь они действительно смогут быть братом и сестрой.

***

Так Аарон провела за блокнотом несколько часов. Сначала просто делала вид, что пишет, потом действительно увлеклась — строчки складывались в нечто большее, чем простые мысли, и это как будто немного облегчало голову. Правда, скука всё равно подкрадывалась, и, чтобы не сойти с ума, она то и дело поглядывала в телефон, прокручивая одни и те же короткие видео или читая старые переписки, в которых почти ничего уже не значило. Время шло медленно, но к вечеру Аари вдруг осознала — скоро нужно на работу. Вздохнув, она встала и поплелась наверх, переодеваться. Поднимаясь по лестнице, она уже представляла, как ещё спокойно потянется на кровати минут десять, но, увидев братьев в коридоре, вдруг поняла — только она одна ещё не готова. У обоих уже были застёгнуты рубашки, волосы уложены, а обувь — на ногах. — Оу, Аари, солнце, ты ещё не оделась? — удивлённо спросил Ники, заметив её на лестнице. Аари нахмурилась. Почему все говорят так, будто она опаздывает? По её ощущениям, до выхода было как минимум полчаса. Но спорить не стала — просто бросила короткое: — Уан момент. С этими словами она юркнула в свою комнату. Одежда, к счастью, уже была подготовлена с вечера — аккуратно сложена на стуле. Надев всё за считанные минуты, она почувствовала, как привычное напряжение немного спадает. Всё, почти готова. Почти. Косметика. Вот где застряла. Сидя перед зеркалом, Аари уже третий раз вытирала кривые стрелки. Руки тряслись, а правая — ну просто предательски не слушалась. В этой жизни она начала краситься не так давно — по сути, после того, как Ники стал их опекуном. До этого было не до макияжа, а потом — как-то странно. Теперь же ей хотелось выглядеть… нормально? Красиво? Человечески. — Господи, — пробормотала она, снова беря карандаш. В этот момент в дверном проёме появился Эндрю. Он стоял, скрестив руки, и просто смотрел. Аари мельком глянула на него через зеркало, но проигнорировала. Он, впрочем, и не думал уходить. — Дай сюда, — наконец сказал он, делая шаг внутрь. Аари обернулась, приподняв бровь. — Зачем? Эндрю посмотрел на неё, как на полную идиотку. Даже не скрывал этого. — Я нарисую стрелку, — сказал он ровно. Такая фраза от Эндрю звучала… абсурдно. Но интонация у него была совершенно серьёзная, почти раздражённая. Аари задумалась. В прошлой жизни она рисовала стрелки только по особым случаям — в клуб или на вечеринки, куда не особо хотела идти. А Эндрю? Она вообще не знала, умеет ли он. Но вдруг — умеет? Хуже точно не будет. Молча протянула ему карандаш. Эндрю, не говоря ни слова, подошёл ближе, коснулся её подбородка и осторожно повернул лицо к себе. Его пальцы были холодными и немного шершавыми, но касались почти нежно. Он начал рисовать — медленно, сосредоточенно, будто действительно старался. Аари моргала, наблюдая за процессом. Она и не думала, что он может быть таким точным. Ни одной кривой линии, ни одного резкого движения. Он отступил назад, взглянул на её лицо в зеркале, наклонился снова и неожиданно предложил: — Хочешь, ещё тени добавлю? Она замерла. Хотела бы? Не знала. Но результат стрелок её впечатлил. — Ладно, — кивнула она чуть тише обычного. И он снова начал. Подбирал цвета, слегка растушёвывал пальцем, проверял баланс между глазами, прищурив один. Когда всё было закончено, Аари встала и посмотрела в зеркало. Она едва узнала себя. Это не было чем-то вычурным — просто очень аккуратный, выразительный макияж. Почти профессиональный. — Откуда ты вообще это умеешь? — пробормотала она, удивлённая его уверенностью. Эндрю спокойно ответил: — Один раз видел видео. Достаточно. Аари усмехнулась: — Серьёзно? — У меня эйдетическая память, — пожал плечами Эндрю. Аари села обратно, всё ещё глядя на отражение. Возможно, ей и стоило бы позавидовать, но в её оправдание — она начала краситься только тогда, когда в доме стало безопасно. Когда Ники пришёл. Эндрю ушёл, оставив косметику на столе. А Аари ещё долго смотрела в зеркало, будто пыталась понять, кто теперь перед ней. Быстро нанеся помаду, она вышла на улицу. За рулем уже сидел Ники, а Эндрю курил, прислонившись к машине. Завидев Аари, он тут же бросил сигарету и молча забрался в салон.

***

В клубе было мало людей — впрочем, неудивительно: ещё не вечер, большинство только возвращаются домой или все ещё сидят на работе. — Ребята! Мы сегодня подготовили вам форму. Теперь вы официально работаете здесь, — выкрикнул кто-то из персонала. Кажется, это был один из официантов. Форма оказалась вполне обычной — строгая, классическая. Подойдя к барной стойке, Аари заметила Эндрю: он стоял рядом с тем самым официантом, и, похоже, тот вводил его в курс дела. Ну конечно. Она с самого начала подозревала, что Эндрю будет работать официантом. К ней подошёл Роланд. Неожиданно закинул руку ей на плечи. Ой, зря. От неожиданного прикосновения Аари резко двинула локтем ему в бок. Бармен сдавленно застонал, согнувшись от боли. Ну и ладно. Извиняться она точно не собиралась — сам виноват. Эндрю наблюдал за этим. Почему-то Аари вдруг стало неловко. Лучше бы он не видел её реакцию на внезапные прикосновения. Но Эндрю уже отвернулся, не сказав ни слова. Роланд же, отойдя от боли, слабо усмехнулся: — Удар что надо… Теперь я точно уверен, что ты умеешь за себя постоять. Он всё ещё улыбался и продолжил: — Кстати, вы же прочитали рецепты напитков? Надеюсь, ты уже потренировалась дома? Аари только внутренне фыркнула. Интересно, как он себе это представляет? Половина рецептов требует дорогущий алкоголь и не менее дешёвые ингредиенты. Она промолчала. Пусть сам додумает, как она "практиковалась". Впрочем, Роланд принял её молчание за знак согласия. Может, это и глупо с его стороны. Но ему повезло: Аари помнила прошлую жизнь — а значит, умела готовить почти всё.

***

У неё не было возможности проверить заранее, но теперь можно было разобраться по ходу работы. На удивление Роланда, Аари справлялась хорошо — как и её брат-близнец, Эндрю. Во время перерыва Роланд не упускал случая пофлиртовать с Эндрю. Тот лишь слушал, не отвечал и вообще никак не реагировал. Аарону от этого становилось немного противно — в конце концов, Тильда с Лютером с детства вбивали ему в голову, что гомосексуальность — это болезнь. Она знала, что это не так, особенно ради Ники и Эндрю старался не обращать внимания на свои автоматические реакции. Но вот откровенные и грязноватые комментарии от Ники — этого он точно не станет терпеть. Наверное, именно поэтому братья считают её гомофобом. Конечно, Аарону не нравилось видеть, как Роланд флиртует с его братом, а ещё больше — знать, что в будущем Эндрю будет с Джостеном. Это всё делало ситуацию странной. Хотя… а вдруг этот беглец окажется девушкой? А вдруг Эндрю вообще не по парням и с Джостеном они просто друзья? Пока Аарон прокручивал это в голове, перерыв закончился. Вздохнув, он направился к стойке.

***

За всё время работы на барной стойке к Аари подкатили лишь несколько парней — и каждый раз она едва сдерживала гримасу. Когда как-то раз она спросила у Ники: — Почему парни вообще обращают на меня внимание, если они пришли в гей-клуб? Он только пожал плечами: — Думаю, некоторые — би. Или просто не пришли сюда за ориентацией. Ответ был… ну, не особо полезным, но звучал логично. Эндрю, за всё время работая официантом, не улыбнулся ни разу и не заговорил ни с кем, кроме сотрудников. Его аура «не подходи — сожру» работала лучше любого отпугивателя. К нему тоже пару раз подходили, но сразу сворачивали. А вот Ники, похоже, уже нашёл себе спутника на вечер: они флиртовали так откровенно, что даже стойка покраснела бы, если бы могла. Аари пару раз отвесила ему легкий тычок в бок и прошептала: — Хватит приставать ко всем подряд. Ты ж как комар — садишься, куда попало. — Просто расширяю географию, кузина, — с довольной ухмылкой отвечал он. Клуб заполнялся, свет стал приглушённее, в воздухе густо разлился запах сладких напитков, духов и кожи. И тут к барной стойке подошла она. Брюнетка. Высокая, с уверенной грацией кошки. На ней было тёмное приталенное платье, подчёркивающее все нужные изгибы. Карие глаза сверкали дерзким огнём. Она не просто смотрела на Аари — она её разглядывала, как блюдо в меню, которое точно собирается заказать. — Красавица, — произнесла она, облокачиваясь на стойку. — Как зовут? В голосе — тепло, но и безошибочная подача: она знала, что делает. — Аари, — коротко отозвалась та, чуть приподнимая бровь. — Приятно. А я — Грейс, — теперь уже представилась женщина, не сводя взгляда с губ блондинки. — Ты тут явно не просто для украшения, но… должна признать, тебя хочется украсить ещё кое-чем. Например — собой. Ники поперхнулся. Он развернулся к ним, уставившись в диалог, будто в телевизор с пикантной драмой. — У тебя кто-то есть? — спросила Грейс, касаясь пальцами коктейльной трубочки так, что даже соломинка покраснела бы, будь она живой. Аари опёрлась локтями на стойку, чуть склонив голову. Губы её растянулись в лёгкой, почти ленивой улыбке. — Пока нет, — произнесла она спокойно, но взгляд у неё был внимательный. — Оу, — Грейс прикусила нижнюю губу и улыбнулась уже пошлее. — Тогда я забираю тебя хотя бы на ночь. Хотя бы попробовать. Ники застыл. Его глаза расширились. Он сдержал ругательство, превратив его в сдавленный звук. Его кузина. Та самая Аари, которая гомофобка, сейчас отвечала на флирт женщины? — Я ещё никогда не пробовала, — произнесла Аари тихо, но уверенно, не отводя взгляда. — Не бойся, милая, — Грейс наклонилась ближе, её губы почти коснулись уха Аари. — Я нежная. Но настойчивая. Сама всё покажу. От удовольствия не убежишь. Это звучало одновременно как угроза и как обещание. И выглядело настолько уверенно, что даже Аари на секунду замерла. Но в этот момент из-за стойки раздался голос Эндрю: — Аари. Помощь нужна. Она подняла брови, выдохнула и чуть улыбнулась: — Извини, работа. Развернувшись, она спокойно пошла к брату, махнув Роланду, чтобы тот занял её место. Ники остался стоять с открытым ртом. Он, кажется, даже забыл моргать. — Чё… это… было? — прошептал он в никуда. — Она… ей… вот так… и она не убежала?! Он продолжал смотреть в сторону Грейс, а потом перевёл взгляд на спину Аари. — Я, кажется, вообще не знаю свою кузину.

***

Эндрю стоял в комнате отдыха, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на Аари. — И что это было? — холодно спросил он. Аари недоумённо посмотрела на него, молча задавая вопрос взглядом. — Ты явно была гомофобкой, а теперь отвечаешь на флирт и даже задумалась над откровенным приглашением в постель. И самое главное — ты чуть не нарушила наш договор. Если нужно, я напомню: "ты не будешь встречаться ни с кем и не будешь ни с кем дружить". Это работает в обе стороны. Аари чуть напряглась, но всё же вздохнула и ответила спокойно: — Во-первых, братец мой, я не гомофобка. А во-вторых, я ничего не нарушила. В договоре говорилось именно про встречаться, а она явно намекала только на одну ночь. И я не влюбилась в неё. Эндрю всё ещё не сводил с неё глаз, стоя у стены с перекрещёнными на груди руками. Его взгляд был тяжёлым, холодным — почти как у судьи. Он молчал, но напряжение между ними ощущалось почти физически. Он злился. Не только из-за того, что Аари нашла лазейку в их договоре, как будто специально пыталась обойти его условия. Он знал, она умная — даже слишком — и не упустила бы возможность «обойти правила», если в формулировке была хоть малейшая слабость. Но дело было не только в этом. Эндрю не мог выкинуть из головы её почти улыбку, её неотворачивающийся взгляд и то, как спокойно она реагировала на откровенные подкатки взрослой женщины. Ему не нравилось это. Совсем. Больше всего его бесило, что эта женщина — скорее всего старше двадцати одного — открыто намекала Аари на ночь вместе, и Аари даже не сразу отвергла её. Не возмутилась, не ушла, не послала. Она стояла и почти что... думала. А они ведь оба несовершеннолетние. Им всего семнадцать. И даже если закон можно было как-то обойти — морально для Эндрю это было за гранью. — Ты в своём уме? — сказал он, уже почти срываясь, но всё ещё сдерживаясь. — Она взрослая. Гораздо старше нас. Это ненормально, Аари. И да, ты не "встречалась", но ты даже не попыталась сразу всё прекратить. Ты стояла и смотрела на неё так, будто собиралась ответить взаимностью. Он замолчал. Пауза повисла между ними. Но взгляд не смягчился. Только стал ещё мрачнее. Аари выдохнула, устало, чуть раздражённо, но без вызова. — Я знаю, сколько мне лет, Эндрю. И что это было. Но я ничего не делала. И уж точно не собиралась с ней жить happily ever after. Это была... просто реакция. Я не обязана быть холодной статуей. Она знала, что не нарушала договор. Но всё равно чувствовала нарастающее давление. И что бы она ни сказала, брату этого было недостаточно. К её удивлению, Эндрю просто развернулся и ушёл. Без упрёка, без слов — просто исчез за углом. Аари осталась стоять с непонятным привкусом в груди, будто резко остыла чашка чая, которую она не успела допить. Что это было?.. Может, и правда перегнула. Извиниться. Ну да, хорошо бы. Вот только как? Словами? Нет, не вариант. У неё язык заплетётся, горло сожмёт. Аари не умела говорить о чувствах — особенно когда чувств было слишком много, а тело теперь вообще не своё. Она взглянула на часы. До перекура оставалось каких-то семь минут. Вышла наружу — Эндрю нигде не было. Видимо, ушёл в дальнюю часть зала, подальше от бара, чтобы не пересекаться. Отлично. Просто идеально. Роланд стоял у стойки, что-то сортировал. Аари решительно подошла. — Роланд, могу я приготовить коктейль? Не для клиента. Ну, просто… нужны ингредиенты. Он поднял на неё бровь, чуть сдвинув очки на носу. — Хм. Если не для себя — можно. Но платишь сама, ясно? — Конечно, — кивнула она, уже полезая за бокалом. Мда. Готовить «Ядерный рассвет» ей совсем не хотелось. Это был тот самый приторно-розовый, безумно сладкий коктейль, который Эндрю утром назвал вкусным. На вкус — мечта диабетика: малиновый сироп, персик, маршмеллоу, шейкер с тонной льда и, кажется, щепотка сахарной смерти. Но… если уж извиняться, то хотя бы через то, что ему действительно нравится. Пусть даже руки будут липкими, а всё вокруг — розовым. Может, он поймёт. Может, не выкинет в раковину. Может… хотя бы примет. Аари глубоко вздохнула, взяла бутылку сиропа и начала собирать ингредиенты. —«Слова не мой язык. Но я хотя бы попробую на языке вкуса», — подумала она и опустила в бокал последний кусочек маршмеллоу. Она как раз закончила готовить эту смертельную дозу сахара, когда до перерыва осталось три минуты. Осталось только добавить сверху сахарную вату. Эндрю прошёл мимо, даже не взглянув на неё. Вздохнув, Аари взяла напиток и направилась в комнату отдыха для сотрудников. — Эндрю, — негромко позвала она. Он обернулся, вопросительно подняв брови. Аари молча протянула ему напиток, почти шепотом добавив: — Извини. После этого она отошла в сторону. В комнату начали заходить остальные — как раз смена началась, и их заменили другие работники. Как всегда, к Эндрю подошёл Роланд, болтая о чём-то своём. Но неожиданно к Аари подскочил Ники. — Я видела, как к тебе сегодня подошла девушка! Ты, моя дорогуша, наконец-то к нам в ЛГБТ-клуб присоединилась! Я уж думала, ты до конца жизни останешься одна: гомофобка да ещё и мужиков недолюбливаешь. Но, как я сегодня увидела — ты сто процентов лесбиянка! Аари уставилась на Ники, как на идиота, с широко раскрытыми глазами. — Что, блядь?.. — Ну я же видел, как ты на неё смотрела, и не отвергала её намёки. Так что теперь мы с тобой — ты и я — по одну сторону баррикад. Аари только фыркнула: — Не неси чепуху… и отвали. К счастью, в этот момент у Ники зазвонил телефон — это был Эрик. Вот так, расправив крылья любви, Ники гордо удалился и вскоре уже что-то весело обсуждал со своим парнем. А к Аари подошёл Роланд. Он, как всегда, выглядел так, будто ничего в мире не могло его смутить. — Кстати, та девушка передала номерок. Сказала, будет ждать твоего сообщения, — сказал он, протягивая бумажку. — М. — только и ответила Аари, беря номер и без особого интереса засовывая в карман. Встречаться с кем-то из клуба? Это точно не входило в её планы. Ей вообще-то ещё в школу ходить. Роланд ушёл, а на его место — будто в продолжение сцены — встал Эндрю. Он бросил короткое: — Было вкусно. И так же сухо ушёл, будто сказал нечто незначительное. Аари осталась стоять, глядя ему в спину, всё ещё держа в кармане чужой номер. Внутри странно щемило. Что он имел в виду? Просто напиток вышел вкусным? Или... это было его «я не злюсь»? Оставшееся время Аари провела уткнувшись в телефон, пока их перерыв не закончился. Осталось отработать всего пару часов — потом их с Эндрю отпустят. Всё-таки они несовершеннолетние, да ещё и комендантский час на носу. Работа шла спокойнее, чем в начале. Аари готовила напитки, стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг. Иногда взгляд всё же цеплялся за парочек в углу — там, сливаясь в поцелуях, целовались парни. Аари сдерживала лёгкое отвращение. Не её дело. Эндрю теперь находился неподалёку, у барной стойки.

**

Наконец их отпустили. Ники, как всегда, проводил до выхода, напоминая не задерживаться на улице и не шляться по ночам. Близнецы кивнули и вызвали такси. Всю дорогу они молчали. Никто не пытался завести разговор. Дома они скинули обувь прямо в прихожей. Аари первой рухнула на диван, громко выдыхая — наконец-то. Эндрю, не говоря ни слова, прошёл на кухню, вытащил из морозилки мороженое и сразу ушёл к себе. — Повезло тебе, — пробормотала Аари, глядя ему вслед. Она бы тоже с радостью ушла в комнату и забылась под одеялом, но сначала нужно было избавиться от всей этой косметики на лице.