Продолжим жизнь но в клубе

Утро началось с немецкого мата, громкого и насыщенного. Аари, с перекошенным лицом, рывком скинула с себя одеяло, встала, но тут же схватилась за живот. Боль пульсировала волной, противной, липкой. — Scheiße... verdammter Mist... — процедила она сквозь зубы, сжав кулаки. Если бы она знала разговорный латынь, как врачи, она бы с удовольствием выругалась и на нём. Но и немецкого хватило с головой, чтобы выразить всю глубину своего недовольства. Когда она вышла на кухню, Никки уже там прыгал у плиты с тостами. Увидев её хмурое лицо, он прищурился: — Доброе утро, мисс Мрачность. Что с тобой? Не выспалась? Аари молчала, села за стол и потянулась к чаю. — Ты точно в порядке? У тебя лицо как у Эндрю, когда он в ярости, — продолжал Никки, теперь с лёгким беспокойством. — Ты заболела? Она скосила на него глаза. Хотелось провалиться сквозь землю. — Может, ты что-то съела? У тебя температура? Живот болит? Может, я сгоняю в аптеку? Или— — Можешь, пожалуйста, заткнуться?! — рявкнула она, стукнув кулаком по столу. — Я. В. Порядке! Наступила пауза. Даже тостер перестал щёлкать. Никки опешил, приоткрыв рот. Эндрю, сидевший в углу с чашкой кофе, спокойно поднял бровь и перевёл взгляд на сестру. Он не вмешался. Просто наблюдал, молча, почти безэмоционально — но Аари заметила, что его взгляд остановился на том, как она держится за живот. — Ладно, — сказал наконец Никки, — сам себе виноват. Забудь, что спрашивал. Аари уже жалела, что накричала. Но стыда было больше, чем желания извиняться. Никки слишком навязчивый. А у неё, чёрт возьми, начались месячные, и он не мог просто... сказать.

***

Минут через десять они уже были у двери, одетые, с рюкзаками. — Где он? — буркнула Аари, глядя на пустую машину. — Ключи ищет, — ответил Эндрю, не отрываясь от экрана телефона. — Как можно каждое утро терять ключи? Эндрю пожал плечами. Он не казался раздражённым, просто стоял спокойно рядом, как будто ничего не происходило. Аари тяжело вздохнула и облокотилась о перила. Боль притупилась, но раздражение всё ещё пульсировало под кожей. Она уже представляла, как будет сидеть на уроках, держась за живот, слушая, как одноклассники обсуждают тупости, а потом ещё и идти на экси... — ...А потом ещё работать, — пробормотала она себе под нос. — Что? — Ничего, — отмахнулась она. Эндрю на секунду посмотрел на неё внимательнее, но, как всегда, ничего не сказал.

***

Аари сидела, согнувшись над тетрадью, машинально переписывая формулы с доски. Каждая строчка казалась ненавистной, как и то, что происходило с её телом. —«Бля... я подыхаю...» — крутилась одна и та же фраза в голове. Боль внизу живота была тупой, но упёртой — как будто кто-то сжимал её изнутри. Она то накатывала волной, то отпускала, но не исчезала совсем. Аари прикусила губу, стараясь не скривиться. Утренняя трагедия — простыня, насквозь промокшая в одном месте — до сих пор маячила перед глазами. Она злилась. На гормоны. На природу. На тот факт, что её тело теперь подчиняется этим капризным, ежемесячным мучениям, как будто просто чтобы напомнить, что она больше не он. Слева — Эндрю. Он сидел в той же безупречной неподвижности, как и всегда. Локтем облокотился о подоконник, взгляд — куда-то в окно. Может, следил за вороной. Может, вообще спал с открытыми глазами — фиг поймёшь. Но был рядом. Присутствием. С момента сделки он ходил за ней почти везде. Как тень. Иногда спал на парте, иногда просто сидел молча — но если кто-то к ней приближался, он вставал. Как автомат. И смотрел так, что никто не рисковал больше даже слово сказать. Но менструация — это не та проблема, от которой может защитить Эндрю. Аари было бы плевать на всех этих одноклассников, если бы боль не сводила с ума. Она обвела формулу в кружочек. В животе что-то дёрнулось. Сука. Она тихо вдохнула, выпрямилась и посмотрела на часы. Осталось десять минут до конца урока. Если повезёт, на перемене успеет в туалет и хотя бы таблетку глотнёт. А то как бы не пришлось от физкультуры отмазываться, притворяясь умирающей — хотя не надо даже притворяться. — Осталось немного... — пробормотала она, едва слышно, не отрывая взгляда от секундной стрелки. Эндрю слегка повернул голову. Посмотрел на неё — медленно, спокойно, всё так же не выказывая ни интереса, ни беспокойства. Аари почувствовала, как ему всё равно, и одновременно... как он всё равно рядом. Без слов. Без вопросов. Ну и пусть. Главное, чтобы никто не трогал. Сегодня и без этого хочется выть.

***

Звонок. Наконец-то. Аари едва не смахнула всё с парты, выскочив из-за стула и почти бегом направилась к выходу. В сумке зазвенела косметичка — главная подруга для выживания в такие дни. За спиной спокойно, но настойчиво зашагал Эндрю. Он, как всегда, не лез с вопросами, но держался в зоне досягаемости — подальше от двери в туалет, но и не удирал. Аари скрылась в уборной, не тратя ни секунды лишней. Всё по отработанному алгоритму: прокладка, таблетка, пудра, проверка юбки, выровнять волосы. Быстро, чётко, без эмоций. Она ненавидела это делать в школе, особенно когда кто-то ходит мимо. Но выбора нет. Когда вышла, Эндрю стоял всё на том же месте, будто статуя — только взгляд у него изменился. Он смотрел прямо, как будто в ней что-то не совпадало. — Чего уставился? — фыркнула она. — Всё нормально. Эндрю не ответил, но и не сводил с неё глаз ещё несколько секунд, пока не тронулся вслед за ней в сторону следующего кабинета.

***

Следующий урок — Language Arts. Скука. Смертная. Учитель что-то вдохновлённо рассказывала о метафорах в поэзии XX века, но мозг Аари был занят важным — «когда закончатся эти сраные дни». Она подперла голову рукой, глядя в окно. Прямо перед ней кто-то пытался прошептать что-то подруге и попался. Учитель сделала строгое замечание, Аари даже не дрогнула. Она видела этот урок в дежа-вю, сто раз. Даже в прошлом теле. После Language Arts — математика. Там хотя бы мозг оживал — числа были чище и проще людей. А потом — физра.

***

Аари сидела на скамейке у стены в спортзале, сложив руки на груди. Остальные делали разминку, кто-то уже разбирал мячи, кто-то жаловался на форму. Эндрю, как обычно, стоял у стены, ничего не делая, и никто даже не пытался его тормошить. — Не могу бегать, живот болит, — сказала она преподавательнице на входе. Та только кивнула, явно привыкшая к таким заявлениям от девушек. Аари скрестила ноги, положив подбородок на руку и смотрела, как одноклассники делают круги по залу. Эндрю в какой-то момент посмотрел на неё. Она поймала его взгляд и, чуть насмешливо, прошептала себе под нос: — Завидуешь, да? — Уголки её губ дрогнули. Аари улыбнулась впервые за весь день. Пусть маленькая победа, но всё же.

***

На большой перемене Аари шла медленно, разглядывая еду в столовой с выражением глубокого недоверия. Блюда будто специально вызывали сомнение в своей съедобности, но ей всё же удалось выбрать что-то более-менее безопасное: рис, немного овощей и чай — лучше уж не рисковать, если не хочешь получить вторую волну боли в животе. Аппетита особо и не было, но голова уже начала гудеть от голода. Эндрю, как всегда молча, уже нашёл место у окна. Он сидел, уткнувшись в свой поднос, и выглядел так, будто окружающий мир его не касается. Аари села напротив, поставив поднос и по привычке проверив, не видно ли пятна на юбке. Ели в тишине. Минут через пять Эндрю неожиданно поднял взгляд и спросил: — Что случилось? Аари нахмурилась. — С чего ты взял? — Сегодня ты слишком нервная. И физру пропустила. — его голос был спокойным, без упрёка, просто констатация. Аари чуть сжала губы, глядя на рис. Как он вообще это замечает? Он же вроде всё игнорирует. Она фыркнула и буркнула: — Всё нормально. Эндрю смотрел на неё ещё пару секунд, но больше ничего не сказал. Просто кивнул и продолжил есть, будто принял её ответ, но не забыл его. Аари снова уткнулась в еду. Почему-то стало немного... спокойнее.

***

По дороге домой Ники сиял так, будто ему позвонил сам президент и предложил роль в мюзикле. Он весело болтал, размахивая руками: — Представляете?! Вас взяли! Начнёте с обучения — коктейли, бар, возможно, поработаете на подаче, ну, официанты, но это даже весело. Эндрю, как обычно, не отреагировал. Аари молча слушала, сдерживая выражение «ну и радость…». На самом деле она была не против. Хоть какое-то занятие, чтобы не сойти с ума.

***

Дома Аари открыла шкаф и застыла. Во что идти? Рабочей формы у неё пока не было, но Ники сказал, что пока можно приходить в чём-нибудь аккуратном — чёрное, простое, удобное. — Конский хвост, — пробормотала она, глядя в зеркало. Волосы слишком лезли в лицо, да и выглядеть хотелось опрятно. Заодно подчеркнёт скулы, которые в этом теле были куда мягче, чем раньше. Пока Эндрю просто переоделся в чёрную рубашку и джинсы и сел ждать, Аари металась. Вытащила чёрную майку, длинную рубашку, подумала — и заменила рубашку на облегающий тёмный кардиган. Джинсы узкие, чёрные, ботинки — удобные, но не громоздкие. Минимализм. Она не собиралась выделяться. Проверив ещё раз волосы и одежду, она кивнула себе в зеркало. — Ну что ж. Бармен Аари… Это будет весело. Снизу донёсся крик Ники: — Эй, вы скоро?! У нас ещё тридцать минут на дорогу! — Да иду я! — отозвалась она, беря сумку и направляясь вниз. Эндрю уже стоял у двери. Всё, как всегда. Готов и молчит.

***

На заднем входе клуба пахло сигаретами и кофе — кто-то только что выдохнул облако дыма, а кто-то держал пластиковый стакан с логотипом местной кофейни. Внутри царила приглушённая суета: проблески неонового света, музыка едва различима — скоро начнётся смена, но пока все были расслаблены. Ники бодро шагнул внутрь, обняв кого-то за плечи, на ходу болтая: — Это мои младшие! Миньярды. Им по семнадцать. Почти взрослые, но уже очень-очень ответственные. — Почти взрослые, ага, — пробормотала Аари себе под нос. Эндрю молчал. Несколько человек окинули близнецов взглядами: кто-то с интересом, кто-то с лёгкой ухмылкой — редкость, когда несовершеннолетние появляются здесь, да ещё и такие холодные. — Они всегда такие молчаливые? — спросил кто-то у Ники. — Ага, это у них семейное. Весь веселье достался мне, — с улыбкой отрезал Ники. И тут Аари заметила знакомый силуэт. Роланд. Высокий, с небрежно зачесанными волосами и сигаретой в пальцах. Он выдохнул дым, обернулся — и взгляд на мгновение пересёкся с её. Узнал? Нет, не должен. В этой жизни они не знакомы. Но всё же он подошёл, прищурившись и улыбаясь уголком рта: — Привет. Я Роланд. Ты, должно быть, Аари? — потом перевёл взгляд на брата. — А ты — Эндрю. Ники кивнул за них, прежде чем они что-то ответили. — Они не очень разговорчивые, но быстро учатся. Особенно вот этот, — он ткнул в Эндрю. — Холодный, как лёд, но умный. А она — с характером. Зато делает кофе лучше, чем я. — Это все умеют лучше, чем ты, — буркнула Аари. Роланд усмехнулся, будто услышал старую шутку. В этот момент из подсобки вышел шеф — мужчина в строгой рубашке, с планшетом и серьёзным выражением лица. Осмотрел новеньких, спросил: — Опыт работы? — Первый день. Обучать будет Роланд, — быстро сказал Ники, пока Аари не ляпнула что-то колкое. Шеф коротко кивнул. — Хорошо. Начнёте с барной стойки. Без алкоголя, пока не выучите меню. Роланд, проведи с ними пару часов, потом пусть смотрят и запоминают. — Да-да, — лениво отозвался Роланд. — За мной, птенчики. Бар был всё ещё в полумраке — гости ещё не пришли. Роланд положил на стойку папку с иллюстрированным меню. — Запоминайте. Вот это — классика. Вот это — фирменные. Вот это — если кто-то заказывает, значит он либо разбирается в вкусе, либо просто хочет показать, что разбирается. И то, и другое фигня. — Он ухмыльнулся. Аари открыла меню и узнала почти всё. В прошлом она не раз это делала. А вот Эндрю стоял рядом, как статуя, молча читал, потом задал первый вопрос: — У этих двух одинаковая база. Есть смысл держать оба в списке? — Ага. Один с лимоном, другой с лаймом. Люди чувствуют разницу, хотя на вкус — почти одно и то же. Магия маркетинга. Аари повернулась к Эндрю и сказала: — Лучше спроси, где у них тряпки, если вдруг кто-то блюёт на стойку. — О, это ты быстро научилась, — фыркнул Роланд. Они втроём остались за стойкой ещё почти час: Роланд показывал, как держать бутылку, как смешивать, как улыбаться, не улыбаясь по-настоящему. Никакой драмы. Просто обычная смена. Просто новая глава, где Аари снова стояла за баром, но теперь — в другом теле и с другим взглядом на всё происходящее.

***

Роланд стучал ложкой о край шейкера и рассказывал очередную байку о посетителе, который заказал «Б-52» и потом упал с табурета, не дождавшись коктейля. Аари слушала краем уха, больше сосредоточившись на том, чтобы не перепутать порядок ингредиентов. Она работала уверенно, машинально — руки помнили. Эндрю рядом держался по-своему. Не болтал, но всё видел, всё запоминал. Иногда Роланд задавал ему внезапные вопросы, типа: — Если клиент просит «Май Тай», чем будешь заменять, если сироп закончился? Эндрю отвечал просто и коротко: — Спрошу, хочет ли он без сиропа или что-то другое. — Ладно, будешь немым барменом. Главное — не забывай про лёд, — кивнул Роланд и перевёл взгляд на Аари. — А ты вроде не первый раз это делаешь? — Просто соображаю, — отрезала она. Он усмехнулся: — Угу. Талантливая. Я запомню. За стойкой всё стало привычным. К закрытию зала Роланд уже больше отлёживался в углу и жевал жвачку, а Аари убирала за собой, вытирая столешницу. Эндрю промывал шейкеры в раковине, молча. За весь вечер он сказал максимум десять слов. — Ну что ж, — объявил Роланд, поднимаясь с места. — Первый день без факапов. Вы двое пока не самые худшие новички. Особенно ты, Миньярд номер два, — он кивнул на Эндрю. — Хочешь, можешь просто ходить сюда и стоять. От тебя аура дисциплины. — От него аура «не трогай или умрёшь», — пробурчала Аари и натянула куртку. — Зато работает, — сказал Роланд и, проходя мимо, хлопнул её по плечу. И сразу получил короткий взгляд от Эндрю, тот самый — холодный, тяжёлый. Роланд замер и медленно убрал руку. — Ладно-ладно. Не трогаем. Понял. — Он поднял ладони, сдаваясь. — Вы обе зануды. — Один из нас парень, — мрачно сказала Аари. — Ммм, как скажешь. Не парься, тут такие шутки — норма, — хмыкнул Роланд и исчез в подсобке.

***

На улице уже темнело. Вокруг клуба было сыро и пахло дешёвой пиццей откуда-то из соседнего квартала. Ники стоял у машины, размахивая ключами. — Эй, как оно? — улыбнулся он, когда близнецы вышли. — Могло быть хуже, — буркнула Аари. Эндрю пожал плечами. — Значит, понравилось, — сделал вывод Ники. — Ну что, в следующий раз попробуем пустить вас к настоящим клиентам? Сначала дайте понять, что умеете делать «Космо» без гугла. — Я умею, — отрезала Аари. — Не сомневаюсь. Но клиенты умеют быть мудаками. Проверим вас в бою.

***

Дома они быстро переоделись и разошлись по комнатам. Ники остался на кухне — что-то пил и крутился возле плиты, хотя ужин был давно съеден. Аари устало рухнула на кровать. Тело гудело от усталости, но в груди было странное чувство — как будто мир впервые за долгое время не давил со всех сторон. И всё же было одно раздражающее "но" — завтра снова в школу. С этими идиотами. С этими девчонками. И с этим Эндрю, который теперь как тень. Не то чтобы плохо. Просто... как будто она снова под стеклянным колпаком. — Чёрт, — прошептала она, натянув одеяло. — Пускай хотя бы завтра не начнётся с проклятого кровотечения.

***

Утро началось на удивление терпимо. Сегодня пятница. Пятница… Блин. Аари вздохнула и уставилась в потолок. Как теперь покупать «лёгкий пыль» — если вечерами она занята на работе? А рисковать и брать что-то во время перекуров — не вариант. Эндрю повсюду. И если он узнает... Ну, в прошлой жизни это закончилось совсем не весело. Повторять не хочется. В школе он ходит за ней как тень. На работе — перерывы одинаковые. Но вот в женскую уборную он не сунется… Значит, придётся использовать этот шанс. По крайней мере, пока. С этой мыслью она с неохотой сползла с кровати, ворча себе под нос что-то неразборчивое. Доброе утро? Не-а, не для неё. Никогда. После умывания она спустилась на кухню. Эндрю уже сидел там, абсолютно спокойный, и как будто не спал вообще. Завтрак был на столе: хлеб с маслом, чай. И, как всегда, Эндрю не удержался — щедро засыпал сахар в обе чашки. Более того — он и на хлеб с маслом сыпанул сверху немного сахара. Аари уставилась на это извращение и скривилась: — Ты когда-нибудь сдохнешь от диабета, я тебе клянусь, — пробурчала она, садясь напротив. — Хочешь — я на твою сторону не буду сыпать, — отозвался он спокойно. — Спасибо, доктор сладкий зуб. Она молча сделала глоток чая. Слишком сладкий. Но ничего — хуже были утра, и такие терпеть можно. Особенно если доживёт до конца дня… и до уборной. Аари, как будущий врач, была в этом уверена.

***

Завтрак закончился быстро. Эндрю встал первым, поставил чашку в раковину, не сказав ни слова, и ушёл в коридор. Аари не спешила. Она медленно дожёвывала хлеб, размышляя, как лучше провернуть задуманное. Взгляд упал на часы — пора. Она взяла рюкзак, накинула лёгкую куртку и вышла в коридор. Эндрю уже натягивал кроссовки. Бесит, как он всегда успевает первым. Он поднял глаза и как будто проверил: всё ли в порядке. Аари фыркнула в ответ — мол, не лезь — и прошла мимо к двери. — Никки уже в машине, — буркнул Эндрю, следуя за ней. — Прекрасно, — язвительно бросила она, щёлкая замком.

***

В машине играла музыка — та же старая подборка Никки, которую он переслушивает годами. Он весело что-то рассказывал, смеялся, но ни один из близнецов не участвовал в беседе. Аари смотрела в окно. Эндрю — в сиденье перед собой. И только когда Никки в третий раз повторил вопрос, Аари обернулась: — Что? — Я спрашивал, у вас сегодня после школы экси или клуб? — переспросил Никки. — Клуб, — буркнул Эндрю. — Ну вы хотя бы старайтесь не спать стоя, ладно? Аари закатила глаза. Интересно, кто из них первым потеряет терпение — она, Эндрю или сам Никки.

***

Школа встречает запахом побелки и унылой тишиной коридоров. Аари, как обычно, держит лицо — спокойное, колючее, уставшее. Эндрю идёт рядом, молча. Они как два теневых спутника: неразговорчивые, хмурые, идущие на фоне бурлящего класса. На перемене, как по команде, их окружают. Девочки, будто стая щебечущих ворон, сгрудились рядом. Одна толкает в бок подругу и с наигранной улыбкой спрашивает: — Он твой парень? Аари резко поднимает на неё взгляд, в котором только ледяная насмешка. — А ты слепая? Мы вообще-то одинаково выглядим. Знаешь, что бывает, когда близнецы встречаются? Нет, не романтика — генетика, тупица. Некоторые девчонки прыскают, но не уходят. Другая фыркает: — Ну мало ли. Он же не разговаривает. Может, телохранитель? — А ты думаешь, что если он молчит, то он глухой? Или думает, что ваше блеяние того стоит? Эндрю будто бы и не замечает, что про него говорят — как статуя. Но когда одна из девочек делает шаг ближе, он чуть поворачивает голову. Этого хватает — та отступает. — Он вообще умеет говорить? Аари усмехается уголком губ. — Говорит только тогда, когда с собеседником есть смысл. Тебе в этом списке повезло не оказаться. С этими словами она встала и вышла из класса. Эндрю последовал за ней, всё так же бесшумно.

***

На перемене она быстро свернула в женский туалет. Эндрю остался снаружи — как всегда. Он не ходит за ней в уборные, и это был единственный момент в дне, когда она может сделать шаг в сторону. Договариваться с дилером пришлось через мутные каналы и обрывочные контакты. Но он пришёл. Сквозь щель между приоткрытой дверью и стеной она протянула деньги, не заглядывая в глаза. — Надеюсь, ты не подмешал фигню, — пробурчала она. — Всё как ты просила. Легкий. Не палится, если не перебарщивать. Она спрятала свёрток вшитым карманом в рюкзаке, между подкладками. Когда вышла, Эндрю ждал у стены. Скользнул взглядом по ней, но ничего не сказал. Аари спокойно прошла мимо: — Не на что смотреть. Всё пойдем.. Он пошёл за ней. И снова — ещё один день, ещё одна победа. Маленькая, тихая, но нужная

***

Утро в школе началось, как и всегда — с желания развернуться и уйти. Аари опирается на локоть, уставившись в окно, пока учитель математики объясняет то, что она уже проходила в прошлом. Формулы, уравнения — скука. Она уже знает, какие примеры будут в контрольной и кто из одноклассников опять всё перепутает. Эндрю сидит рядом. Ни одной записи в тетради. Он просто смотрит вперёд, будто даже не слушает. Но, судя по тому, как он быстро отвечает, когда вызывают, — слушает всё. Просто молча. Аари сдерживает смешок. Вот бы так игнорировать всё вокруг, не обрастая вопросами. Но, увы, её рот слишком острый, чтобы быть незаметной. На перемене к ним снова кто-то подходит. Теперь парень. Новый. Видно, недавно перевёлся. — А вы всегда вдвоём ходите? — Только когда нападают, — отрезает Аари, даже не поднимая глаз от тетради. — Эм… ладно… — неловкий смешок. — А вы, правда, близнецы? — Нет, просто у нас лицо одинаковое и фамилия. Парень уходит, а Эндрю слегка дергает уголком губ — почти ухмылка, но сразу исчезает. — Ты могла бы быть вежливее. — Я могла бы быть в Канаде. Но вот мы оба здесь. Следующие уроки проходят в таком же духе. Химия — скучно. Биология — только перекатывает глаза на ошибки учителя. Аари сдерживается, чтобы не комментировать вслух. Перед физрой она уже морально готова к разговору с преподавателем. Её отпускают, зная, что у неё "живот болит". На скамейке сидит с руками в карманах, смотря, как другие мучаются. Эндрю бегает в общей группе. В какой-то момент он скользит взглядом в её сторону. Она едва заметно пожимает плечами — всё нормально. На обеде, как обычно, берёт суп и булочку, а Эндрю — макароны с мясом и два пирожных. — Ты собираешься съесть весь сахар в мире? — спрашивает она, ковыряя вилкой хлеб. — Если он кончится, ты перестанешь жаловаться. — Неправда. Я просто найду другую тему. После обеда — история и английский. Аари старается не уснуть на английском: текст про "экологическую катастрофу" она знает почти наизусть. Эндрю периодически записывает что-то — но лишь заголовки. Учительница несколько раз смотрит в их сторону, но не решается вызвать. Все знают, что эти двое — не из тех, кого можно удивить вопросом. И уж точно не из тех, кто с радостью будет участвовать в дискуссиях о будущем человечества. К концу дня у Аари ноет спина, настроение на нуле. Она закатывает глаза, засовывает наушники в уши и включает что-то спокойное, чтобы не слышать гвалт в коридоре. Эндрю идёт рядом, ничего не говоря. Школьный день закончился. Впереди — вечер, работа, новые раздражающие лица. Но, по крайней мере, сейчас — тишина. И брат рядом.

***

Вечером они вошли в клуб через заднюю дверь, как и в прошлый раз. Воздух был насыщен смесью алкоголя, парфюма и гелевого дыма. Музыка гремела приглушённо, но басы пробирали до костей. Светильники мигали неоновыми цветами, а на барной стойке уже выстраивались первые клиенты. — Улыбнись, ты же не на похоронах, — шепнул Никки, проходя мимо Аари с подносом. — Я улыбаюсь внутри, — отрезала она и натянула фартук бармена. Сегодня Аари стояла на баре, а Эндрю помогал с приготовлением коктейлей — больше как "ученик", но двигался так, будто знал каждый этап заранее. Роланд, лениво опершись о стойку, наблюдал за ними. — Миньярды в действии. Ну, не зря же взяли. Эй, сладкий, льдишки не забудь, — кивнул он Эндрю. Тот даже не моргнул, просто продолжил наливать. Аари усмехнулась, сцеживая сок через ситечко. — Ты ему льдинки, он тебе ножом в глаз. Великолепная дружба. — Прямо как у нас с тобой, девочка, — ухмыльнулся Роланд. — Ты кусаешь, я дразню. — Ты дразнишь — я плюю в твой напиток. Логично. Весь вечер был таким — лёгкий, почти рутинный. Клиенты подходили, заказывали, кто-то пытался флиртовать с Аари. Её язва срабатывала мгновенно: — «Поставь мне что-то горячее» — «Кипяток тебе в лицо подойдёт?» Эндрю стоял за спиной, двигаясь почти беззвучно. Он, кажется, был абсолютно безразличен ко всему происходящему, но руки у него работали с чёткой, быстрой точностью. Он не улыбался, не отвечал, не вступал в разговоры. Аари это устраивало. Пару раз она уходила в уборную, якобы "припудрить нос", но на деле — встречалась с тем, кто принёс ей зиплок с лёгким порошком. Быстро спрятала — в потайной кармашек в поясе, где даже Эндрю вряд ли полез бы искать. Всё прошло спокойно. Главное — не принимать на работе. — Устала? — спросил Никки, когда они наконец вытерли стойку ближе к ночи. — Я ненавижу людей. Особенно пьяных. Особенно шумных. Особенно вот этих, — она ткнула пальцем в воздух, где мимо прошёл виляющий клиент в блестках. — Ты в клубе работаешь, радость, — рассмеялся Никки. — На следующий раз дам тебе смену в будний день. Там уныло, как твой взгляд на мир. Эндрю уже складывал бутылки обратно на полки. Роланд махнул ему рукой: — Хорошо отработали, молчуны. Скоро будете лить, как профи. Аари скинула фартук, с облегчением потянулась. — Ну что, домой? Или ты хочешь ещё полдюжины коктейлей на память? — обратилась к брату. — Один вопрос, — наконец проговорил Эндрю. — Какой? — Ты плевала в чей-то стакан сегодня? — Только если заслужил, — усмехнулась Аари. — Ты бы одобрил. Он не ответил, просто пошёл к выходу. Она фыркнула и двинулась следом.

***

Дома царила привычная полутемная тишина, нарушаемая только болтовнёй Никки, который с удовольствием грел ужин в микроволновке. Аари развалилась на диване, уставшая до судорог в икроножных. Ноги гудели после смены, и всё тело ныло. — А вы видели того латиноса в чёрной сетке? У него такие руки, я думал, он меня поднимет и использует как гантелю, — с жаром рассказывал Никки, открывая контейнеры с едой. — Аппетитно, спасибо, — скривилась Аари, утыкаясь в подушку. — Просто констатация фактов. У него ещё татуировка — как у змеи. На спине. Я бы... — — Достаточно, — Аари откинула голову, прищурившись. — Я только поела, не надо зрительных образов. — У тебя одни комплексы. — У тебя одни фетиши. Эндрю ел макароны. Молча, без каких-либо эмоций. Он не смеялся, не фыркал, не участвовал — лишь тихо ел и смотрел куда-то вбок. Когда Никки спросил, видел ли он того самого латиноса в сетке, Эндрю только пожал плечами: — Нет. — Ну, и правильно, тебе всё равно, — отмахнулся Никки. После ужина каждый пошёл по своим углам. Аари тихо закрыла дверь в комнату и сразу же — щёлк замка. Она не доверяла. Даже в этой жизни, даже под одной крышей с теми, кто вроде бы «заботится». Пока шум посудомойки внизу гудел через стены, Аари достала зип-пакет. Быстро, ловко — одна доза осталась для неё. Остальные она спрятала: одну в футляр с фломастерами, другую — в туфлю на случай проверки, третью — за прикроватный плинтус, чуть приклеив. Она проверила окно. Закрыто. Тихо. Села на пол, прислонившись к кровати, и вздохнула. Никакой эйфории. Никаких «кайфов». Просто надо было хоть что-то, чтобы внутри стало тише. Чтобы меньше думать. Меньше помнить. Несколько вдохов — и стало проще. Почти. Только на потолке снова вернулась трещина. Странно, раньше она её не замечала. Аари сидела на полу, прислонившись лопатками к кровати. Пол холодный, но через несколько минут он стал будто бы мягким, обволакивающим. В голове — шум, похожий на ветер в туннеле, гулкий и тянущий. Всё не резко — а как будто в тумане. Мысли медленно смазывались. Сначала — тревожные. Они пытались вынырнуть, как дохлые рыбы, но тонули обратно. Потом — злость. На Тильду. На себя. На Эндрю, хоть он и ни при чём. Всё потихоньку рассыпалось, как песок между пальцев. Руки стали лёгкими. Пальцы дрожали, но эта дрожь даже нравилась — как вибрация в теле. Как будто от нервов, но без самой причины. Мышцы подёргивались, и это тоже было… приятно. Словно тело снова принадлежало ей, а не кому-то другому. Эмоции? Никакие. Только пустота. И она была лучше, чем всё остальное. Лучше, чем страх. Лучше, чем напряжение, когда в зеркале случайно видишь своё лицо без макияжа и с потёкшими синяками. Лучше, чем утро с криком в голове: «Ты никогда не будешь нормальной». Сейчас в груди просто тихо. Как будто сердце всё ещё бьётся, но где-то на заднем фоне. Как будто мозг… не её. Она может смотреть на руки и не думать о том, как ими били. Она может смотреть на окно и не думать, что через него когда-то хотела выпрыгнуть. Она чуть усмехнулась. Тонко, криво, одними губами. — Вот и тишина, — прошептала она. — Добро пожаловать обратно. И провалилась в тёплый, липкий покой. Пусть даже ненадолго. Аари сидела в полусонном, тёплом тумане. Голова — как в вате, руки — легкие, в теле почти не осталось ощущения тяжести. Всё внутри будто выровнялось. Без резких скачков, без боли, без мыслей. Просто… ровно. И тут — стук в дверь. Глухой, неугрожающий, но Аари вздрогнула, как от выстрела. — Аари, — голос Эндрю за дверью. Спокойный, как всегда, но она уже слышала в прошлом, что он так говорит перед чем-то важным. — Ты можешь выйти на минуту? Сердце резко забилось — слишком часто, слишком громко, слишком живо. Она прыгнула на ноги, запнувшись, и вдруг что-то смахнула локтем — баночка с тумбочки упала на пол с глухим тук. — Что там? Голос Эндрю уже ближе к двери. Чёрт. Она не может сейчас его видеть. Ни при каких условиях. Аари бросилась к ящику, ища капли для глаз, чтобы сузить зрачки. Те были расширены от наркотика, как у зверя. Если он увидит, всё — ей конец. Она знает, как это закончится. Он замолчит. А потом — ванна, запертая дверь и несколько дней чистки. Она не выдержит этого снова. — Я… я не могу выйти, я... — она запнулась, пытаясь не задыхаться от паники. — Я... без одежды. Тишина. — Я могу подождать, — безэмоционально ответил Эндрю. Вот блядь. Аари шарила по ящику, пытаясь вспомнить, куда засунула эти долбаные капли. Всё плыло в глазах, даже когда она трясла пузырьки, надеясь, что нужный окажется первым. Но нет. Потом второй. Потом третий. Она слышала, как Эндрю всё ещё стоит там, за дверью. Его дыхание. Его молчание. И время тянулось так медленно, что казалось — он уже знает. — Только… подожди немного, — уже тише сказала Аари, почти умоляя. — Угу. Ничего больше. Но шагов не слышно. Он не уходит. И если она не найдёт капли — он войдёт.