Часть 6. Я люблю тебя.

Наш рай на земле. Часть 6. Я люблю тебя. — Все же как ты смогла простить меня, несмотря на нанесенную мной травму? — Как можно не простить, да и еще ненавидеть того, кого любишь? — призналась Рейвен, смотря в глаза любимого человека. — Что ты сказала? — удивился он. Её признание было настолько неожиданным и смелым, что Мёрфи сначала не поверил своим ушам. А всё потому, что для него было чем-то невозможным услышать такое признание из её уст. Когда он понял, что влюбился в неё, для признания уже было поздно. Он считал себя недостойным её. А теперь она просто взяла и призналась в том, о чем он стыдился даже мечтать. — Как не простить того, кого любишь? Разве это возможно после всего, что мы пережили вместе? Знаешь, с тебя вышел бы хороший актер. Ты хорошо притворялся плохим парнем. Ты смог убедить всех, что ты тот ещё негодяй, однако я заглянула тебе в душу и увидела обиженного, но в то же время доброго мальчишку, который скрывался за маской негодяя. Ты винишь себя из-за того, что я страдаю от хронической боли, а мне больно каждый раз, когда вижу этот взгляд проклинающего себя человека. Поэтому прошу тебя, прекрати мучить нас обоих. Мне уже не важно, кто виноват, а кто нет. Мне нужен только ты, — сказала она уже тихим тоном. После чего Мёрфи, которого в этот момент переполняли все чувства сразу, просто не устоял и, сделав шаг вперед, поцеловал её, обхватив за шею. Ещё утром он даже не догадывался ощутить вкус губ, на которые он даже смотреть не мог. Это было так неожиданно для обоих. Неожиданным и долгожданным. Рейвен, хоть и не ожидала такого резкого поворота без слов, всё же была не против. В миг, когда Рейвен ощутила долгожданный и нежный поцелуй Джона, который, несмотря на годы молчания, любил её именно так, как ей хотелось, она просто дала волю своим чувствам и ответила ему взаимностью. Она прижалась к нему, обхватив его лицо обеими руками. И только сейчас, ощутив вкус его губ и внезапный поцелуй, наполненный любовью, она поняла, как долго ждала этого момента. Кажется, так её никто ещё не целовал. Как забавно, он думал о том же. Ещё ни с одной девушкой он не чувствовал себя так, как чувствовал с ней, когда она ответила на его поцелуй. Это было неописуемое чувство. Он в первый раз убедился, что она его любит. Раньше были только сомнения, и он боялся ошибиться в её чувствах и в своих догадках. Но теперь, когда они были как одно целое, он понял, что не ошибся. Потому что так целовать могла только по-настоящему любящая женщина, которая заслуживала знать, насколько она любима. Этими мыслями, отстранившись от её губ, он перевёл взгляд на светящиеся от слёз и счастья глаза любимой девушки. Как много времени было упущено с того дня, когда он понял, что чувство, которое он испытывал к ней, было любовью, обречённой оставаться в тени прошлых ошибок и чувства вины. Интересно, что было бы, если бы он смог признаться в своих чувствах в тот же день? Смогла ли бы она простить и принять его, когда была почти на краю смерти? Джон никак не мог найти ответ на этот вопрос. Но даже если бы и нашёл, это ничего не значило бы. А всё потому, что прошлое нельзя изменить. Главное то, что они наконец-то смогли перейти эту черту, которая разделяла их годами. Теперь он хотел, чтобы она знала, насколько сильно он её любит. — Я люблю тебя, Рейвен Рейес. Знаешь, я помню, как ты прилетела. Увидел твоё приземление по пути к лагерю землян. Но тогда я ещё не знал, что это ты. Впервые я увидел тебя после побега из клетки, когда вернулся в наш лагерь. Увидел, когда меня несли на корабль. Ты тогда не заметила меня, так как была чем-то занята. Следующий раз, когда я увидел тебя, ты была в так называемом лазарете с больными. Лежала на гамаке. Потом я услышал ваш разговор с Финном. Помню все твои слова. Особенно ту фразу: «Но, не так, как я хочу. Не так, как любит Кларк». Сказала ты. Ну каким же идиотом надо быть, чтобы променять такую красивую, умную и смелую девушку на Кларк? — подумал я тогда. Ты мне ещё тогда приглянулась. Вот только не думал, что окажусь хуже него. Измена — это ведь ничто по сравнению с тем, что я сделал, — сказал он, когда глаза его снова наполнились слезами. А Рейвен, в надежде показать свою заботу, сделала шаг вперёд, устранив то короткое расстояние, разделяющее их друг от друга. Она знала, что, несмотря на свою роковую ошибку, он тот, кто любил и всё ещё любит её именно так, как она хотела. Да, возможно, он колебался с признанием, но всё же был рядом в самые нужные моменты их совместной жизни. Он не колебался, когда спасал её от дронов, хоть это было опасно и для него самого. Он не колебался, когда поделился с ней последним оставшимся кислородом, не колебался, когда остался с ней на корабле, с которого хотел как можно скорее свалить, не колебался, когда после побега возвращался обратно в плен, чтобы быть рядом, не колебался, когда пошёл к реактору, хоть это было опасно. Возможно, последнее он сделал не только ради неё, а ради всех, включая и её. А хотя, какая разница. Главное, он не колебался, когда рисковал жизнью ради неё и других. Не то что Финн, который не колебался только тогда, когда Кларку угрожала опасность. — Джон... — Сказала она с таким чувственным голосом, выдыхая такой родной запах его тела. — Пожалуйста, не перебивай. — Сказал он, опираясь своим лбом ко лбу Рейвен. — Всё произошло так быстро. Я даже не догадывался, что в кого-то попал. Думал просто спугнуть Октавию и этим задеть Беллами. Мне правда было плохо, когда на следующее утро я увидел тебя, лежащей раненной на полу. Помню, как ты в один миг испугалась, поняв, что патроны закончились. От этого было реально хреново. — После сказанного одна из слёз всё же вырвалась на свободу и была стёрта нежным прикосновением руки Рейвен. — Мне жаль, что тебе так показалось. Это был мимолётный страх. Думала, что за тобой последуют другие земляне, так как не знала, сколько их снаружи. — Не я всё понимаю. У тебя было достаточно причин для страха. И я не осуждаю тебя за то, что ты хотела выстрелить в меня. Мне тоже было не кайфово от всего происходящего. Можешь представить себе это чувство? Представь среди всего этого дерьма, что мы все находились, я заметил девушку, которая мне для начала очень даже понравилась. Не знаю, было ли это влюблённостью, но она чем-то меня зацепила. А спустя два дня я понял, что случайно подстрелил ту самую девушку. И тогда я понял, что эти двери для меня навсегда закрыты. — Эти двери были открытыми уже давным-давно. Тебе надо было всего лишь постучаться. — Сказав это, она сама прижалась губами к его губам, а он ответил ей тем же, обхватив её талию. Спустя пару секунд слегка отстранился. — Но я не смог. Прости... — просил прощения, не отводя взгляда от неё. — Я знаю, почему ты не мог постучаться в мою дверь. И я тебя за это никогда не винила. А если честно, иногда даже восхищалась тобой. Как можно винить за качество верности? Я бы не хотела, чтобы Эмори оказалась на моём месте. Я уже проходила через это с Кларк и Фином. Я простила его только потому, что многим была ему обязана. Простила, потому что он был лучшей частью моего прошлого. Но я ни за что не приняла бы его обратно в качестве своего парня. А ты хотя бы был верным тараканом. — Что значит «был»? Я всё ещё такой. Если честно, я был верен вам обоим, так как любил вас обоих по-разному. Я бы не стал изменять Эмори с тобой. Это было бы неправильно по отношению и к ней, и к тебе. Но в то же время я был верен своим чувствам к тебе. Я не мог совсем забить на дорогого мне человека только потому, что у меня были отношения с другой. Я просто обязан был быть рядом с тобой, когда это было необходимо. Думаю, Эмори тоже понимала это. Ну а теперь я верен только одной тебе. Сказал, мимолетно поцеловав её в губы, вызвав этим ту знаменитую и красивую улыбку, присущую только ей. — Мерфи, — сказала она с таким мягким тоном, как будто хотела что-то сказать. — Слушаю. — А ты сможешь простить меня? — спросила Рейвен с неуверенным, но в то же время очень наивным голосом, удивив этим Мёрфи, которому было непривычно слышать от неё извинения в свой адрес. — Так, постой! А за что ты извиняешься? — поинтересовался он, поглаживая её личико теплыми ладонями. — За то, что хотела сдать тебя землянам. А ещё за тот случай с реактором. Сможешь простить? — поинтересовалась Рейвен, смотря в его глаза с детским наивным любопытством, что просто тронуло его сердце. А выражение её лица, с которым она смотрела на него, слегка рассмешило его. — Рейвен, ты это серьёзно? — спросил он, и, получив в ответ лишь подтверждающий кивок, поспешил удовлетворить её любопытство. — Знаешь, я уже давно забыл об этом. Подумаешь, хотела сдать меня землянам. Я уже гостил у них один раз, — посмеялся он над своими же словами и продолжил. — Я знаю, что у тебя были причины на это. Я не мог злиться на тебя за это, хоть и послал тебя тогда. Думаю, если бы ты смогла добиться своего, то на этот раз я хотя бы знал, за что попался к ним в руки. А знаешь, иногда я думал, что, может, мне вообще не стоило убегать от открытой оставленной клетки. Может... — Так ты опять за своё? Если бы ты не вернулся и не выстрелил в меня, нас вообще здесь не было бы. И не смотри на меня так. Да, мне понадобилось время осознать это. И я осознала, наконец. — А ну-ка, объясни. Что это значит? — А то, что всё могло быть гораздо хуже. — Куда ещё хуже? — Ну… В худшем случае ты бы мог выстрелить в топливный бак, который находился рядом. И поверь, тогда мы точно не стояли бы здесь, обсуждая эту тему спустя 133 года, — ответила она с уверенной улыбкой, от которой он так восхищался. — А в лучшем случае я мог бы просто не выстрелить, — сказал Мерфи с интересом к тому, что она на этот раз скажет в его оправдание. — Боюсь, и это было не вариантом, — сказала она, пока её пальцы играли с воротником его футболки. — Почему же? — удивился он. — Ну… Во-первых, тогда мы все умерли бы от радиации. Мы с тобой точно умерли бы, а остальные люди, которых завербовал Джаха вместе с Али, шлялись бы по улицам города света как марионетки Али, без свободы воли и лишённые прошлых воспоминаний. Разве это жизнь? Хоть нам и было трудно, но всё, что мы пережили, было по-настоящему. Я бы не променяла искренние чувства на город света. Неважно, любовь это или ненависть. Я бы, как ты, ни за что не приняла ключ, если бы меня в тот период не мучили боли. Всё, что я хотела, это полноценно заняться своей работой. Но всё было не так просто. Как только я заметила провалы в памяти, сразу же хотела выкурить эту суку из головы. И я знала, как это можно сделать. Я рассказала обо всём Джасперу и Эбби. Они должны были мне помочь. Однако Али это не очень-то понравилось, и она решила вернуть мне все болезненные воспоминания сразу. Типа, хотела воспоминания, так получай их. Это почти как передоз. Я просто не выдержала и сдалась, после чего она получила полный доступ к моим нейронным сетям. А потом она заставиламеня вскрыть мебе вены. И тогда Эбби просто пришлось принять ключ. А потом Джаспер усыпил и вынес меня из Аркадии. А дальше все вместе избавили меня от неё придуманным мной планом. Но до этого Али хотела заставить меня убить себя, так как за время, которое я работала с ней, выполняя её желания, я узнала, что вторая её версия, которую мы знали как Пламя, могла уничтожить её и город света. Я рассказала Кларк, для чего было создано Пламя и как мы можем уничтожить Али. Всё, что нам надо было, это найти надблиду. Но Луна нам не помогла. — Думаю, дальше я знаю. Я был там, когда Кларк приняла Пламя и ключ. Это я вместил в неё Пламя и поддерживал жизненные способности Антарии, которая снабжала Кларк чёрной кровью. — Знаю. Я тоже направляла её в городе света с помощью компьютеров Аркадии. И если бы мы этого не сделали, то Али не стала бы рассказывать причину, по которой она создала город света. Она была вынуждена рассказать об этом, чтобы отговорить нас. Так она рассказала нам про второй апокалипсис. Только так мы смогли подготовиться к нему. Ну, конечно, это не единственная причина, по которой ты не мог не выстрелить в меня. — А что, есть ещё причины важнее второго апокалипсиса? — спросил он, закатив глаза. — Есть. — Их взгляды снова встретились, когда она одной ладонью обхватила его за челюсть с левой стороны. — И что же это? — Мёрфи снова прислонился своим лбом к её лбу. — Думаю, если бы ты не застрелил меня, мы бы никогда не узнали того, кого я так сильно полюбила. Его могло просто не быть. И я бы не узнала тебя такого, если бы нам не пришлось пройти через это. Как бы тяжело ни было, тот выстрел стал причиной, по которой ты изменился. Сделанное разбудило в тебе того мальчишку, которого я когда-то разглядела за маской. Поэтому я больше не жалею о случившемся. После этих слов Рейвен приблизилась к нему совсем близко и кое-что прошептала на ухо. — Знаешь, я благодарю Бога за то, что ты выжил и просто вернулся домой живым, хоть и не невредимым. А то, что было после, уже не так уж важно. Давай просто примем тот факт, что так и должно было быть. Договорились? — Спросив это, она немного отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом. И как только это произошло, она узнала тот взгляд, наполненный чувств, как же, в тот день. Его глаза были такими же мутными и переполненными чувств, как когда они впервые обнялись в лаборатории Беки. — Договорились. А что насчёт прощения, оно тебе и не нужно. Я давно простил и забыл. А насчёт реактора могу сказать, что это было необходимо, и у нас не было другого выхода. У меня были и есть мозги гения, которых нет ни у меня, ни у другого. Так что, в любом случае, ты не могла заняться этим делом сама. Жаль только того парня. Но даже он понимал, насколько всё серьёзно. Он даже не заметил, как ты нас заперла там. И он понял, что это не просто неполадки. Рей, тот парень понимал, что это необходимо для всех, и ему было ради кого идти на такую жертву, точно так же, как и мне. Просто было немного обидно за то, что ты не хотела довериться мне. Потому что я всё равно это сделал бы. Не обязательно было запирать меня там. — Прости. Кажется, на тот момент я больше доверяла таракану, который, несмотря ни на что, умел выживать. — Смутилась она слегка. Как-никак, воспоминание о том, как она заперла самого дорогого ей человека в опасной зоне, было не из лучших воспоминаний. — Эй, ты кто такая? — возмутился Мёрфи и продолжил. — Где Рейвен Рейес, которого я знал? Тебя что, как-то незаметно подменили? — С чего это? — удивилась наша птичка. — А с того, что моя девочка обычно не извиняется передо мной так часто? Она скорее послала бы меня. — Ну, если тебе так хочется, я и это могу. Но если серьёзно, то мне действительно жаль. — Знаю. Но давай просто забудем об этом. После этих слов их губы соединились в очень нежном поцелуе, который со временем перерастал в очень страстный поцелуй, от которого у обоих учащался пульс. Он одной рукой обхватил её за талию, а другой рукой захватил её за волосы на затылке и углубил свой поцелуй. А она обхватила его лицо двумя руками, поглаживая его щетину, которую так давно хотела ощутить на своей коже. С каждой секундой их поцелуй всё больше углублялся. Теперь их поцелуй был довольно жадным и страстным, от чего у обоих перехватило дыхание. Теперь каждый из них чувствовал, что назад пути нет. И Рейвен, и Мёрфи понимали, как им этого не хватало. Они оба горели желанием быть частью друг друга. Это было нечто, чего у них не было ни с кем. И им обоим хотелось удостовериться, что все их чувства взаимны. И больше всего в этом нуждался Мёрфи, для которого этот момент всегда был чем-то невозможным. Поэтому внезапно Мёрфи остановился, оторвавшись от её губ, чтобы удостовериться в её согласии. Он отстранился от неё всего лишь на пару сантиметров и, обхватив её лицо своими тёплыми и мозолистыми ладонями, посмотрел в её карие глаза. — Рейвен, ты уверена? — В чём же? В том, хочу ли я тебя? На все сто! Конец шестой главы.