Часть 5. Прости.

Наш рай на земле.Часть 5. Прости. – И зачем же ты ушёл? Почему не хочешь отпустить прошлое? Где же тебя носит? – мысленно подумала она, смотря в сторону леса. – Ты как? – спрашивает Кларк, слегка дотрагиваясь до плеча подруги. – А ты как думаешь, Кларк? Я просто устала от всего этого. Я хочу, чтобы прошлое оставило нас в покое. И куда же он мог пойти? – Ну, может, он просто решил прогуляться? – выдвинул своё мнение молодой парень, так как не понимал происходящего. Видимо, рассказать родителям про эту команду тараканов ему было недостаточно. Да, они команда тараканов, которые смогли выжить, несмотря ни на что. Странно, да? В конечном итоге они все оказались тараканами. – Заткнись, Джордан, – приказала самая живучая после знаменитого таракана Джона Мёрфи, так как версия отпрыска близких друзей раздражала её тем, что была неправдой. – Может, решил пойти на охоту, чтобы отвлечься? – Миллер, кто же охотится ночью? – спросила та блондинка, которая сама охотилась днём и ночью в течение трёх месяцев. Но потом, вспомнив это, поняла, насколько бессмысленным был её вопрос. – Мы на Земле охотились даже ночью, если требовалось, – сказала Индра. – Всё, я забираю свои слова обратно, – сказала Кларк со слегка приподнятыми руками. – Индра, мы сейчас не нуждаемся в добыче! – начала дерзить, косо смотря в сторону землянки, которую её дерзость даже не задела. Просто она, как и некоторые, понимала причину такого поведения девушки. Понятное дело, что переживала за друга, который был для неё больше чем друг. – Может, мы и не нуждаемся в добыче, но, видимо, он нуждается в уединении с самим собой. Может, просто хочет отвлечь себя таким методом, – и этим Октавия попала в точку. Ей ли не знать то состояние депрессии и чувство вины, из-за которого иногда хочется просто исчезнуть. – Думаю, ты права. После горы Везер я была занята тем же, – призналась Кларк, вспомнив те дни. – Даже если и так, где нам его искать? Лес большой. Вот как только найду этого таракана, то прибью так, что мало не покажется, – так Рейвен старалась казаться разозлившейся. Зачем? Да потому что не хотела показаться разбитой из-за простого исчезновения, так как некоторым это казалось простой и типичной выходкой Мёрфи, который всегда любил куда-то убегать. Но она-то знала, что это не так, и он уже давно не тот парень, который убегал при первой же трудности. – Ну а зачем искать? Прогуляется и вернётся. – Милая, лучше помолчи, – посоветовал Джордан своей девушке, когда заметил раздражённые взгляды тёти Рейвен. Похоже, для Хоуп тоже одних историй было мало. — Может, уже перестанете нести чушь? — возмутилось самое младшее наблюдательница. — Эй, ты чего? Остынь, — сказал Джордан с лёгкой насмешкой. — Может, мне вас двоих остудить! — начала угрожать, не смотря на свой рост и возраст. Ей было всё равно, что они постарше, хоть и родились после неё. Сейчас её заботило только то, куда исчез Мёрфи, с которым она проводила всё своё свободное от уроков и работы время за последний месяц. Также она знала его настолько хорошо, насколько знали его Кларк и Рейвен. Всё-таки успела догнать упущенное время благодаря пламени, которое когда-то носила. — Меди, может, успокоишься? — сделала Кларк замечание дочери, чем только взбесила её. — Нет, не буду. Потому что я, в отличие от некоторых, знаю, что эта версия с прогулкой — абсолютный бред. Он не гуляет по лесу в это время, и Мёрфи бы не стал убегать без причины, особенно тогда, когда здесь ему ничего не угрожает. А на охоту он идёт обычно в первой половине дня. Так что вместо того, чтобы нести чушь, надо начать поиски. — Меди...! — Она права, Кларк, — сказала Рейвен, взяв со стола ружьё. — Ты куда? — А ты как думаешь, Кларк?Искать беженца. Будет лучше, если сама поищу его, — сказала она, посмотрев на девочку, которая переживала так же, как она. — Хорошо. Но только будь помягче с наказанием, — улыбнулось дитя ночи, подмигивая своей новой любимице, про которых рассказывала ей Кларк. Она просто обожала этих троих персонажей из рассказов с детства. Ими были Скайрипа, девушка-ворон и знаменитый таракан Джон Мёрфи. В отличие от Джордана, которому было неловко, когда родители сказали, кто был его кумиром, Меди даже не старалась прятать своё восхищение. — Может, лучше подождать до утра? Сейчас же темно. — Найла, спасибо за заботу, но нет! Если подождём до утра, то может быть поздно. — А почему же? Он всё-таки не в первый день на земле и хорошо знает этот лес. Что же может случиться с ним до утра? — И тебе спасибо, Сантос, что напомнил мне то, чего я и так знаю. Может, в лесу с ним ничего и не случится, но если подождём до утра, есть вероятность, что я сама прикончу его. Так что будет лучше, если я найду его до рассвета. Хотя бы будет жить, — сказав это, она быстрым темпом направилась в сторону леса. — Рейвен, подожди меня. Я знаю, в каких местах он обычно останавливается во время охоты, — сказав это, Октавия последовала за Рейвен. — Как будто она может убить его? Она может убить кого угодно в случае необходимости, но только не его, — сказала Эко с всезнающей улыбкой на лице. — И ты туда же? — спросила Кларк, слегка прикасаясь плечом к плечу подруги-шпионки. — Ну, я всё ещё молода, чтобы быть слепой. Как можно не видеть то, что и так очевидно? Тем более что я провела целых шесть лет и пять месяцев вместе с ними. Мне ли не знать? — Но ты раньше ничего не говорила? — спросила Кларк любопытным тоном. — А зачем говорить, если они сами не хотели замечать очевидное? Даже Эмории чувствовала это, но не хотела озвучивать. Считала, что, если озвучить свои подозрения, то это станет фактом, и пути отхода не будет. А нам всем предстояло минимум пять лет проживания вместе. Не хотела напрягать обстановку. А чуть позже, а если точнее, то спустя год, проведённый на кольце вместе с Рейвен, она сама сблизилась с ней в качестве подруги и даже стала обучаться у неё. И тогда она уже не могла, зная правду, делать вид, что ей всё равно. Поэтому бросила его. А причиной было то, что Джона не устраивала их дружба. Он якобы говорил, что она большую часть времени проводит не с ним, а с Рейвен. Кажется, он ревновал. Вот только не понятно, кого именно. <<В лесу спустя 20 минут>> — Долго нам ещё идти? — Да нет. Если я не ошибаюсь, он должен быть где-то поблизости. Я не хотела говорить при всех, но он всегда ходит в одно и то же место. Это подземная пещера возле речки, которой раньше здесь не было. — А как ты узнала об этом? — Пару раз случайно заметила. Иногда после охоты он направлялся туда, и мне было интересно, чем он там занимается. Оказалось, просто сидел часами. — Ясно. Думаю, я знаю, чем он там занимается. — Рейвен, можешь сказать, что происходит? Я же вижу, что что-то не так. — Я даже не знаю, как объяснить. Знаю только то, что с этим пора покончить. — Я понимаю, почему вы оба страдаете. А если подумать, из-за чего всё это началось, то думаю, это ты должна сделать первый шаг. Ты должна поговорить с ним. Да и тебе самой надо выговориться. Пойми, если яд не выплюнуть вовремя, то он рано или поздно убьёт. А 133 года — это немаленький срок. Может, не надо больше испытывать судьбу, держа этот яд в себе? Кстати, мы пришли. — Это там? — Да. Вон видишь свет от костра. Понятно, что там, кроме него, никого не может быть. — Ну тогда я пойду. — Мне тебя ждать или нет? — Спасибо, но думаю, это ни к чему. Будет лучше, если мы поговорим наедине. — Сможешь одна вернуться? — А с чего ты взяла, что я вернусь одна? У меня другие планы. Так или иначе, я заставлю его вернуться. — Ну тогда удачи тебе. Сказав это, Октавия быстренько отдалилась. После того как она исчезла из вида, Рейвен тихими шагами подошла к входу и, когда собиралась заходить, услышала тихий всхлип. В надежде ошибиться, она зашла в пещеру, где увидела Мерфи, сидящего возле костра. — Привет, — сказала она, сделав пару шагов. — Рейвен, как ты нашла меня? — Спросив это, он поспешно соскочил с места, вытирая слёзы с лица. — Октавия подсказала. — Зачем же ты пришла? Тебе надо было отдыхать. — Я уже отдохнула. Ты как? — Норм, — сказал он, не поднимая головы. А Рейвен просто спокойно подошла к нему, и спустя пару секунд он ощутил её тёплую ладонь на щеке. Ему было неловко из-за слёз, которых он старался скрыть, однако она уже ощутила влажность на его щеке. Неужели он плакал? — Джон, посмотри на меня, пожалуйста, — попросила она, а он просто не мог ей отказать. Может, это даже к лучшему? Подняв взгляд на Рейвен, он почувствовал то же самое, что почувствовала она при виде его слёз. — Он увидел тоже самое в её взгляде. — Рейвен, ты плачешь? — Тебе можно, мне нельзя, что ли? — Рейвен, скажи честно, почему ты пришла, — сказал он, опустив её руку со своего лица. – Я пришла, потому что, когда я очнулась, тебя не было рядом. Почему же ты ушел? – Хотел побыть один. – А точнее, хотел снова истязать себя мыслями о прошлом? Мёрфи, ну сколько это может продолжаться?! – Не знаю. Хотя какая разница? Я все равно заслужил это. – Нет, ты ошибаешься. Хватит с нас страданий. – Но как, если твои страдания не заканчиваются? И все это из-за меня. Теперь уже никто из них не сдерживал слезы и эмоции. Все же Октавия была права: пока они не выплюнут этот яд, им просто не видать счастья. – Прости меня, пожалуйста. Я правда не хотел навредить тебе. Честное слово. – Мёрфи, я тебя давно простила. Пожалуйста, и ты прости себя. Прошу тебя, прекрати это, пока не стало еще хуже. – Не могу... Как бы я этого ни хотел, не могу забыть то утро, когда увидел тебя. – Почему?! И вдруг у Рейвен началась истерика. А все потому, что уже не могла нести весь груз прошлого. – Блин, почему ты не можешь? Почему из всех виноватых должен страдать только ты? – Рейвен, причем тут другие, если выстрелил в тебя я? Это я виноват перед тобой. – Нет, это не так. Ты не должен брать всю вину на себя. Это несправедливо. – А это справедливо? – спросил он, четко указывая на ее ногу. – Если бы я... Как только он хотел произнести это проклятое предложение заново, Рейвен тут же перебила его: – Если бы тебя не повесили за убийство, которого ты не совершил, всего этого не было бы! Если бы Кларк не обвинила тебя на глазах у всех, то они не ополчились бы против тебя. – Но выстрелил-то я. Я не должен был мстить. – Ты имел на это полное право. Или ты думаешь, я не знаю, что на самом деле произошло в тот день? Хватит брать всю ношу на себя. Не ты один виноват в том, что я хромаю. Хочешь, перечислю? Например, те ублюдки, которые решили устроить самосуд и повесили тебя, Беллами, который просто наблюдал и ничего не делал, только ради того, чтобы не терять свой статус среди группы малолеток. Надо смотреть правде в глаза, даже если он был нашим другом. – Рейвен... – Нет, я еще не закончила! Знаешь, кто еще виноват? Например, Кларк, которая спровоцировала этот хаос, Шарлотта, которая твоим ножом зарезала глотку Уэллсу, Уэллс, которого вообще не должно было быть на этом чертовом корабле и который намеренно заставил арестовать себя, Джаха, который казнил родителей Шарлотты, Беллами и Кларк, которые изгнали тебя, земляне, которые днями пытали тебя. Все они виноваты перед нами! Это из-за них ты хотел отомстить, а я просто попала под горячую руку. Я не могу осуждать тебя за смерть этих двоих, так как мне знакома боль и пытки. — И опять же из-за меня. — Нет! Не только из-за тебя. — Рейвен, знаю, чего ты добиваешься, но не надо. Не утешай меня. — Пуля попала мне в бедро, они — в позвоночник, — внезапно призналась она. — Что? Хотя какая разница? — Большая. Знаешь, кто ещё виноват? — Кто же? — спросил он, сжимая кулаки, чтобы снизить боль, которую причиняла ему их беседа. — Я... — Рейвен, не неси чушь! — Это правда. Если бы я заставила Кларк, неважно каким образом, вытащить пулю, то всё было бы гораздо проще. Но я не подумала об этом. А та, которая должна была подумать об этом, была увлечена идеей побега перед атакой землян. Мы должны были уйти до прихода разведчиков. Меня пришлось переносить. А по пути, когда разведчики напали, нам пришлось как можно быстрее вернуться. Мне вообще не надо было вставать с места, но я встала и вышла на улицу. А после переноски пуля сместилась в сторону позвоночника, чем вызвала внутреннее кровотечение. Потом была операция, — сказала она, вспомнив тот день. — Я знаю. Я всё слышал, когда сидел под арестом, — сказал он, закрыв глаза. Потому что от одного воспоминания того дня ему хотелось провалиться сквозь землю. Ему было больно слушать всё это, хоть и понимал, что она имеет право высказаться. Более того, ей нужно выговориться. А Рейвен, зная, как ему плохо, продолжала свой рассказ. Как бы больно ни было, они должны были принять и отпустить это. — Я была в сознании из-за того, что у них не было анестезии. Закончились, видите ли. Эбби предложила два варианта. Либо мы должны были оставить пулю, остановив кровотечение, либо должны были провести операцию, которая, возможно, могла убить меня. Первый вариант меня не устраивал, так как после него я вообще бы не смогла ходить. Поэтому пришлось терпеть операцию. Может, частичное повреждение нервов произошло из-за того, что я была напряжена во время операции. Знаю, тебе неприятно это слышать, но ты должен узнать всё. — Ты права. Я обязан знать всё, что тебе пришлось пережить по моей вине. — Знаешь, в одном ты прав. Ты частично виноват в том, что я хромаю. — Частично, говоришь? Ты же знаешь, дело не только в том, что ты хромаешь? — Нет, это так. Ты выстрелил в меня. Но моё состояние ухудшилось только из-за внешних факторов и из-за того, что на Ковчеге не было анестезии. — А хронические боли? — Это не твоя вина. Они начались гораздо позже. — Так я и поверил тебе. — Я когда-нибудь тебе врала? Поверь, причиной хронической боли была не пуля, а чертова гора Везер, в которой тебя, слава богу, не было. Вы тогда отправились на поиски города света. — Я примерно слышал, что было, но хочу узнать всё. — Был взрыв на дамбе. Мы должны были взорвать турбины, чтобы отключить питание и открыть главную дверь. Всё шло по плану, пока не пришли охранники с горы Везер. У нас не было времени. В любом случае, должны были взорвать турбины. И мы были в близком расстоянии. А потом нас с Кайлом забрали на гору Везер вместе с другими родителями, которые хотели освободить своих детей. Все были в комнате жатвы, как они говорили. Добывали костный мозг без анестезии. — После этих слов Мёрфи не сдержался и просто со всей силы обнял Рейвен и спокойно прошептал на ухо: — Продолжай. Я всё выслушаю. Не держи в себе. — Они перед нашими глазами выбросили тела наших друзей туда, куда обычно бросали погибших землян. То есть на съедение жнецам. Когда дошла наша очередь, они решили начать с меня. Кайл не смог помешать им или же поменяться со мной местами, потому что им было наплевать, кто из нас умрёт первым, а кто последним. Помню, что сопротивлялась, пока не получила электрический разряд. А потом... — А потом она просто промолчала, так как начался самый худший этап процедуры. Он понял всё по одному молчанию. — Монте и Харпер повезло. Им иногда давали возможность восстанавливаться перед следующей дозой. Но все, кого они забрали после, умерли после восьми доз. Их уже не интересовало наше восстановление. Добывали костный мозг до конца. После первой дозы Кейдж пришёл в лабораторию, чтобы отыграться на Эбби после того, как Кларк застрелила его отца. И тогда они на время отстали от меня и переключились на Эбби. А потом Кларк с помощью Монти заразила весь пятый уровень. — Вместе с Беллами, да? Я про это слышал, — сказал, периодически поглаживая волосы Рефвен. — Да, они сделали это вместе, только благодаря Октавии, так как её брат больше всего чувствовал ответственность только за свою сестру. Он пытался отговорить Кларк, так как там были дети, старики и жители, которые помогали нашим. Он пытался отговорить Кларк, пока нас пытали в лаборатории. Знаешь, я могу понять того, что он не хотел убивать этих людей. Однако он сразу же забил на этих людей, когда на экранах увидел Октавию с Майей на пятом уровне в окружении солдат. Кларк хотя бы делала это ради нас всех, они — ради одного близкого для себя человека. Другого выбора у неё и не было. Они бы ни за что не остановились бы. — Прости, что тогда ушёл с Джахой. Прости, что меня не было рядом. Поверь, меня и уговаривать бы не пришлось, не то что отговаривать. — Я знаю. Всё же хорошо, что тебя там не было. Ты бы всё равно ничего не смог сделать. Без обид. Просто обстановка была настолько паршивой. — Боли начались после той процедуры, если можно её так назвать? — заинтересовался он, прижимая её к себе. — Не думаю. Потому что они начали с правого колена, они — с левой парализованной ноги. Думаю, боли были последствием волны взрыва на дамбе. Всё началось после этого. А потом, когда Пайк вместе со своими людьми переехал на гору, один шпион Азгеды проник в гору и запустил программу самоуничтожения с кодом, полученным от Эмерсона. Он был единственным горным человеком, который выжил. Перед тем как запустить обратный отсчёт, он напал на Джину. Она была раненой. Когда Джина связалась с нами по рации, мы с Синклером побежали за ним, так как код был на его руке. Синклер застрелил его сразу после того, как мы вышли из горы. А когда сообщили код по рации, Джина уже была мертва. У нас не было времени вернуться и набрать код. Мы были недалеко от главной двери во время взрыва. Нас просто отбросило волной. Так что тот выстрел — не самое худшее, что со мной случилось. Волна взрыва могла нанести ущерб, даже если бы я была абсолютно здорова. Поэтому перестань себя винить. Сказав это, она подняла голову и, посмотрев на него, обхватила его лицо обеими руками. — Я знаю, что ты не хотел ранить меня. Ты даже не видел, в кого стрелял. — Тем более что не видел. Какого черта я это сделал? — сказал он, разозлившись на себя, и отошел в сторону. Он просто не находил себе места в этой пещере и ходил туда-сюда. — Просто ты был разбит и хотел отомстить. — Но... — Никаких "но"! Хватит винить себя! Людям из горы было на нас наплевать, а свои были готовы казнить не за что. А наши друзья способствовали этому. Одна спровоцировала, а другой просто наблюдал. Мало того что сделали, они еще изгнали тебя, зная, насколько опасно было снаружи. Видите ли, считали, что так будет лучше для всех. И никто из них ни разу не подумал о том, к чему привело их неверное решение и несправедливое обвинение. Они даже не замечали последствий своих действий до сегодняшнего дня. По крайней мере, Кларк наконец осознала. И то спустя 133 года и только после разговора со мной. — Ну, теперь понятно, почему Кларк сегодня так усердно пыталась поговорить со мной. — Они просто приняли тот факт, что ты убил двоих и по ошибке застрелил меня. А истинная причина их не волновала. Или же им было не до этого. Даже не осознавали последствий своих ошибок. — Зачем ты это говоришь? Все равно это не снимает с меня вину, — повторил Мёрфи одно и то же, после чего Рейвен, снова остановив его, провела рукой по его щеке и продолжала уверять его в обратном. — Да потому что всем, кто был причастен к моим и к нашим страданиям, было все равно. Никто из них не винил себя в этом. Так почему же ты берешь всю ношу на себя? Ты сказал, что их участие не снимает с тебя вину, да? Так вот, это я снимаю с тебя вину. Слышишь, я прощаю тебя. Пожалуйста, и ты прости себя. Я обещаю, что больше не буду нагружать себя работой. Не буду спорить с тобой по этому поводу. Постараюсь быть послушной, но только если ты перестанешь винить себя. — Но почему? Как ты смогла простить меня после того, что я сделал? Ты же ненавидела меня, — спросил он, сделав шаг назад. — Я это сказала во время нервного срыва. Это было несерьезно. Тогда мой мозг словно издевался надо мной. Даже дошло до того, что я начала видеть Беку и Синклера. — Все же, как ты смогла простить меня, несмотря на нанесенную мной травму? Конец пятой части.