Часть 1

      Вокруг белые стены. Дети одеты в белые одежды. Никто не спрашивал, почему.       Никто не спрашивал, можно ли им надевать цветные футболки или рисовать на них цветными красками, никто просто не допускал этой возможности. Никто не думал о том, что это осуществимо, никому из них не приходило в голову, что для них в мире может существовать что-то помимо белой одежды. Цветная одежда только для жертв.       Детей максимально приравнивали друг к другу. Они ходили в одинаковой одежде, спали на одинаковых кроватях с одинаковым постельным бельём, в одинаковых белых комнатах. Они вставали в одинаковое время, шли умываться, соблюдая чёткую очередь, шли завтракать в одинаковое время одинаковый для всех завтрак, шли в одинаковое время в учебный корпус их большого приюта, который никто из детей не изучил до конца, потому что каждый перемещался только по чётко прописанным маршрутам, никогда не заворачивая в коридоры, в которые не положено. Единственное, что их отличало - их внешность, хобби и умения. Наставники бесконечно поддерживали другие желания детей. У них было для этого всё: любой мальчишка мог заикнуться о том, что хочет вязать розовых плюшевых зайчиков и его научат этому, дадут пряжу и крючки; любая девочка могла захотеть заниматься боксом и её научат этому с ещё большим энтузиазмом, потому что это подходило их перспективе. Но несмотря на то, что за плохие знания по математике и биологии или отсутствие других интересов их не ругали, к одному фактору наставники относились очень строго, а именно - желанию и умению убивать. Каждый был обязан преуспевать хоть в каком-то способе убийстве и уметь делать это скрытно. Это была их основная дисциплина на протяжении всей жизни в приюте. Никто не спрашивал, могут ли они ослушаться просьбы их наставников, и тем более не пытался, это было недопустимо даже в мыслях. И было недопустимо подумать о том, что то, что они делают - неправильно; что то, что преподают им наставники - нехорошо. Поэтому все просто подчинялись приказам, искали новые способы убийств и хвастались ими перед одногруппниками и наставниками, потому что по-другому они не умели, они не знали как это - по-другому. Но и в самом приюте никогда не царил произвол. За причинение вреда "своим" жестоко наказывали.       Идеально выстроенная система. Безупречная цензура, которая не пропускала ни одной книги или учебника, несоответствующих правилам приюта внутрь. Милые рассказы про обычные семьи были с обязательной меткой "фантастика", поэтому каждый в приюте относился к этому так же: как к событиям, которые не могли существовать на самом деле. Мир снаружи преподносился как испытание их навыков, как хорошо сделанная симуляция, в которой им нужно показать себя, как игра, в которой одна жизнь, в которой всегда нужно выкладываться на полную, в которой каждый уровень нужно пройти за определённое время, иначе ты проиграешь и умрёшь. Поэтому туда не пускали раньше определённого возраста.       Мисоно Сатоши, или как его называли другие дети - Арес, никогда не перечил правилам. Он был образцовым ребёнком, имел идеальные оценки по всем предметам, много хобби, в каждом из которых преуспевал, и, несомненно, что самое главное - хорошо владел оружием. Прекрасно владел оружием. Безукоризненно выполнял любое задание и делал это максимально чисто. Радость каждого наставника. И он никогда не сомневался в праведности системы, в которой живёт до определённого момента.       В этот момент его душили. Прижали к полу, как глупое животное. Он чувствовал себя маленькой мышкой, загнанной в угол большим агрессивным котом. Он брыкался, ёрзал под весом чужого тела, но это было бесполезно. В конце концов, как бы он ни был крепок для своего возраста, в приюте оставались подростки старше и сильнее него, один из которых сейчас был над ним. Его силы только убывали с каждой секундой. Он тихо и болезненно кряхтел, но не кричал. Он никогда не звал на помощь и этот раз не был исключением. Арес становился всё более вялым, пока не сдался и сбросил свои ладони с чужих рук, которые секунду назад отчаянно пытались убрать их со своего горла. Он думал, что сейчас потеряет сознание, но хватка на горле внезапно ослабла.       Только почувствовав это, Арес стал жадно глотать воздух, удивлённо смотрев на своего обидчика. Мальчишка медленно встал с него, давая ему долгожданную свободу, которую, Арес думал в этой жизни и не получит, так и умерев, видя перед собой разъярённое лицо случайного подростка из другого корпуса.       «Чем он ему не угодил?» - спрашивал про себя Арес, встав с пола на ноги. Он едва держался на них, в глазах плыло, голова кружилась, но это не мешало ему побежать хоть куда-то, где есть другие дети, при которых на него уже не нападут, и он сможет хотя бы перевести дух. Вместо этого помешало другое.       Не успел Арес отбежать на безопасное расстояние, как его снова схватили за плечо. Перед глазами пронеслось что-то серое, а после шею коснулось что-то холодное. Он потом разберётся с тем, что это было. Сейчас было главное сбежать. Он не мог причинить вред обидчику, ибо это нарушало правило, а нарушать правила запрещено. Арес не делает то, что запрещено. По этой причине он проигнорировал острую боль, которая начала пронзать его тело и, грубо сбросив со своего плеча чужую руку, побежал по коридору вперёд. Он не оглядывался, пока не достиг ванной комнаты. Коридор в этом месте был уже гораздо оживлённее, хотя на него всё ещё никто не обратил внимания. Арес нырнул внутрь и подошёл к раковине. Рука потянулась к шее, которая болела сейчас ещё сильнее. Влажно. Арес убрал руку и посмотрел на пальцы. Красные.              Кровь.              И всё же это был порез.              Мальчик поднял голову, глядя в зеркало. Действительно. Более того, обидчик едва не задел артерию.              Неожиданно. И страшно…              За применение холодного оружия в стенах приюта против своих одногруппников грозит серьёзное наказание.              Кажется, тот ребёнок тоже бесследно пропадёт, как и все те, которые нарушали правила, что подразумевали серьёзное наказание за их нарушение.       Арес наклонился над раковиной и промыл рану. Кровь продолжала идти, что напрашивало на один вывод – надо обработать рану и обмотать.       Мальчик вышел из ванной, последовав к своей комнате. В приюте дети жили по четверо. Двое его шумных соседа сейчас вряд ли были в комнате, потому что перед комендантским часом они любили расхаживать по коридорам и надоедать другим детям. Поэтому он мог спокойно взять бинты, без лишнего переполоха и волнений, и обвязать свою рану.       Так думал Арес. Рука потянулась к дверной ручке, пока в голове проносились картины произошедшего, заставляя его переживать это снова.       Страшно.       Их жертвам тоже, должно быть, страшно…?       Рядом прозвучал знакомый голос, выводя его из мимолётных тоскливых размышлений: -Арес!       Подросток едва не подпрыгнул на месте от неожиданности, отделавшись испуганным вздохом. Конечно, он узнал голос. Его третий сосед. -Наги-чан... - угрюмо буркнул Арес, медленно повернув на него голову. Черноволосый мальчишка смотрел на него исподлобья, с подозрением. -Давай быстрее, - поторопил его Акира, прошмыгнув в дверной проём, как только его приоткрыл Арес. Подросток, удивившись такой стремительности, зашёл следом и подошёл к их кровати за Акирой. Брюнет что-то искал в прикроватной тумбочке, пока Арес стоял позади него, ожидая, когда он закончит.       Акира недовольно вздохнул и поднялся на ноги. Он собирался что-то сказать, но лишь замер, открыв рот, когда посмотрел на Ареса сверху вниз и заметил кровоточащую рану, подняв брови в искреннем изумлении. -О боже, Арес, что это?.. - наконец выпалил Акира, - откуда…? -Рана, не видишь? - усмехнулся Арес. - Ко мне полез мальчик из другого корпуса. По крайней мере, в нашем я его никогда не видел. -Это было на камерах? Кто-то видел? А, впрочем, какая разница, уж твою травму всё равно просто так не оставят, - запричитал брюнет, хватая его за руку и с силой ведя наружу. -Может для начала лучше хотя бы забинтовать?.. - предложил Арес, немного нехотя поддаваясь другу, пока они не успели выйти из комнаты. -Да, ты прав.       Акира отпустил чужую руку и вернулся к тумбочке, оперативно взяв оттуда небольшой свёрток белой марли. Он хмуро отдал её другу и снова последовал в том же направлении. -Бинтуй. Нам стоит поторопиться, рана не оправдает нарушение комендантского часа.       Арес тихо вздохнул. Да, это было так. За то, что они слонялись по коридорам позже назначенного времени их наверняка бы наказали точно так же, как и других нарушителей. Рана не являлась уважительной причиной. Наверное, таковой было бы только предсмертное состояние.       Друзья шли в кабинет дежурного по их корпусу наставника. В это время Арес пытался хоть как-то перевязать шею, чтобы остановить кровотечение. Он потратил весь свёрток, прежде чем смог создать некое подобие надёжного бинта. Арес старался держать шею в том же положении, тревожа рану как можно меньше.       Пока он разбирался с этим, дуэт наконец достиг места назначения. Акира пытался сохранять невозмутимое выражение лица, но было очевидно, что он зол. Он нетерпеливо постучал в дверь кабинета, после спокойно говорил с наставником, в это время раздражённо перебирая пальцами. Когда они закончили с этим, добившись справедливости и более заботливого ухода за раной Ареса, он не сдержал негодующего вздоха. -И как тебя угораздило?! -Наги-чан, успокойся, - тихо произнёс подросток, пока они шли обратно в комнату.              В ответ на это друг лишь фыркнул и умолк.       Молчание заставило Ареса вновь вспомнить про случившееся. Это было с ним в первый раз. Он впервые испытал подобное сразу: беспомощность, бессилие, растерянность, ощущение безвыходности и предчувствия близкой смерти. Невольно он снова возвращался к мыслям о том, что их жертвы чувствуют себя точно так же. Хуже этого то, что именно он становится тем, кто вызывает это чувство.       Арес не заметил, как они добрались до комнаты. Акира всё ещё был сердит. Не успели они зайти внутрь, как к ним подбежал разволнованный Хибари. Был бы у него хвост, как у собаки, он бы сейчас явно быстро качался из стороны в сторону. -Арес, Акира! Где вы были?! Коменда… -Тарай, заткнись, - резко прервал Акира, прежде чем тот успел закончить.       Лицо старшего искривилось в искреннем непонимании и некой обиде за грубость по отношению к нему. Несуществующий хвост сейчас бы грустно повис. Аресу тоже не понравилась эта фраза, но не успел он открыть рот, как из глубины комнаты раздался расслабленный голос ещё одного их соседа. -Акира-а, у тебя месячные? Почему ты такой злой эти дни? -Это не смешно, Канато, - сурово фыркнул Акира, скрестив руки на груди, в то время как расстроенный до этого Хибари хихикнул, прикрыв рот рукой. Арес сдержал улыбку и пробормотал: -Мы ведь успели, Хибари, не так ли? Не стоит переживать. Давайте лучше готовится ко сну. -Да, верно… - задумчиво протянул старший, после одобрительно кивнув. Следом за этим послышался сначала глухой стук, исходящий от кровати Канато, а затем и сам Канато: -Аах, чёрт!       Арес сразу поднял голову, заприметив светловолосого мальчишку наверху двухярусной кровати. Он был уже в пижаме, в одной его руке была игровая приставка, а второй он потирал затылок. -Сколько можно стукаться об потолок?! Ты спишь там уже десять лет! – проворчал Хибари, повернувшись лицом к кровати и положив руки на бока. Арес, всё ещё искоса наблюдая за происходящим, прошёл следом за Акирой вглубь. Брюнет без слов подал ему его пижамный комплект из шкафа и сам взял свой. Переодеваясь, они молча смотрели за небольшой перепалкой соседей. -Не ворчи. Это не больно, - улыбнулся Канато, сев ближе к лестнице, свесив ноги вниз. -Может мне правда стоит переехать наверх? -Не. -Ну смотри мне, - фыркнул Хибари под конец и нырнул в свою кровать на нижнем этаже, забравшись под одеяло. Канато спустился вниз, убрал приставку на тумбочку и тоже лёг на своё место.       В это время Акира и Арес уже закончили и складывали одежду. После этого брюнет забрался на верхний ярус, готовый закрыть глаза и погрузиться в сон, а Аресу, как негласно ответственному за свет, пришлось пройти всю комнату ещё раз, чтобы нажать на выключатель и вернуться обратно. На пути у него не было ничего, кроме лестницы, поэтому он шёл смелыми, большими шагами, не боясь нигде запнуться и упасть. -Спокойной ночи, - раздалось в темноте помещения со всех сторон. Арес улыбнулся и натянул на себя одеяло. Он любил своих соседей, безумно любил.       Акиру, даже в его «критические дни»; даже когда он ругал его за всё подряд, явно не стоящее такого внимания; даже когда он нечаянно и глупо ударялся посреди их тренировки на заднем дворе, после чего ему приходилось сопровождать его, чтобы он опирался на его плечо и снова не упал; даже когда он случайно проливал на свою белую футболку кружку какао, а потом шипел на всех, как злой кот, из-за того что замарал одежду и не попил вкусного напитка.       Хибари он тоже любил, даже когда он не соображал и много переспрашивал, чтобы что-то понять; даже когда он беззаботно отмахивался от учёбы, а потом злился на свои отвратительные оценки; даже когда он приносил всякую, иногда противную ерунду с их миссий; даже когда он вместе с Канато были на грани наказания, в очередной раз шастая по коридору и приставая к другим детям.       И Канато любил, даже в моменты его глупых и странных шуток, даже когда он пугался любого ребёнка, который внезапно вышел из-за угла; даже когда он нечаянно ронял свою любимую приставку на пол со второго этажа двухъярусной кровати, после чего Акире приходилось её чинить; даже когда он плакал по идиотской причине, явно не стоящей того.       Он всех их любил и безусловно боялся потерять.       Когда голова коснулась подушки, в воздухе стала витать мёртвая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием каждого из них, а от негативных мыслей не стало отвлекать ничего, кроме него самого, который и не пытался отогнать их, на Ареса вновь напала тоска. Он был допущен к выходу в «мир» не так давно, а уже успел повидать много трупов. Хуже того – стать их убийцей. Никто из наставников не говорил, почему они это делают. Это просто было необходимо. Это была цель их жизни.              Но заслужили ли эти люди того, что с ними совершают эти дети?              Люди ли их жертвы?              А люди ли они, дети?              Кто такой человек?       Что определяет его место в этом мире и то, заслуживает ли он его, или ему стоит потерять его?       Почему это решают наставники?       «Может быть, они – Боги, а мы – ангелы, их посланники?»       «Да, наверное так и есть. Наставники бы плохому не учили, нет?» ~ -Заново, - мягкий голос учителя остановил игру Ареса в который раз за сегодня. Мальчик послушно прекратил и начал с самого начала, ничего не говоря. Он прекрасно осознавал свои ошибки, но исправляя их, он спотыкался в другом месте, после того как ненароком снова погружался в свои раздумья. С каждой его запинкой его самообладание постепенно сходило на нет. Он злился сам на себя, на то, что не мог сосредоточиться, на то, что не мог отдаться музыке. Это только ухудшало его положение, заставляя лажать всё чаще. Арес прикусил губу, остановив себя от раздражённого шипения. Наверное, это был первый раз, когда он искренне хотел бросить скрипку в сторону и уйти с урока. -Стоп, - снова прозвучал женский голос. Арес сглотнул, подняв смычок со струн и безвольно опустив руку, в которой его держал. Он медленно поднял голову, устремив взгляд на учителя. Женщина сидела за столом, повернувшись к нему вполоборота. Её руки были сплетены в замок и подпирали подбородок, пока она задумчиво рассматривала ученика, с неким беспокойством в голосе спросив: - Сатоши, ты несвойственно много лажаешь сегодня. Всё в порядке? Тебя что-то тревожит?       Арес отрицательно помотал головой. -Я не выспался просто. Извините, - пробормотал он. И отчасти это было правдой. Сегодня ему было тяжело уснуть. Арес долго смотрел в стену, прежде чем смог погрузиться в неспокойный сон, из которого он выпадал каждые пару часов, снова видя перед глазами воспоминания о том дне. Но ему и раньше часто не удавалось выспаться, что не сказывалось на его работоспособности и концентрации. «Сегодня был особенно плохой день» - решил для себя Арес. -Понятно. Я не буду ставить тебе оценку за этот урок, ладно? Иди в комнату, - сказала учительница, закрыв дневник на столе и пододвинув его к краю. -Ещё двадцать минут… - тихо возразил Арес, хотя внутри искренне надеялся, что учитель настоит на своём. -Ты уверен, что эти двадцать минут в таком состоянии что-то сделают? Позанимайся вечером, хорошо? Я не думаю, что твои соседи будут против.       Подросток выдохнул и благодарно кивнул, подойдя к стулу в углу комнаты, на котором лежал чехол от скрипки. Он немедля убрал инструмент и, взяв закрытый чехол в руки и дневник со стола, последовал к выходу. Он напоследок повернулся к учителю и сказал: -До свидания.       Женщина кивнула в ответ, и Арес вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Он шёл в комнату, вяло переставляя ноги и чуть опустив голову. Возможно, сейчас правда следовало просто поспать и до конца выспаться. Хибари и Канато сейчас должны были заниматься бейсболом во дворе, а Акира никак ему не помешает.       С этими мыслями Арес добрался до нужного места и зашёл внутрь. Как и ожидалось, двух лучших друзей там не было, был лишь Акира, сидящий за партой и старательно пишущий что-то в тетради. -Добрый день ещё раз, - пробормотал брюнет, не отвлекаясь от своего занятия. -Добрый, - ответил Арес на приветствие друга и прошёл вглубь, осторожно кинув чехол со скрипкой рядом со шкафом. Подросток поддался своим желаниям и плюхнулся на кровать лицом. Коснувшись белых простыней, он глубоко выдохнул, ощущая как физическая усталость уходила на второй план, вместе с чем появилось ощущение некоторой лёгкости, которую он так хотел получить в этот напряжённый день. Голова опустела и больше ничем не нагромождалась, заставляя Ареса получить долгожданный отдых, закрывая глаза и ни о чём более не заботясь.       Акира в это время доделывал домашнюю работу. Закончив с одним предметом, он повернул голову. Перед его взглядом предстал мирно сопящий друг, который лежал на животе, свесив одну руку. Брюнет невольно усмехнулся, чувствуя некоторую радость за то, что друг наконец дал себе время отдохнуть, и вернулся к другим предметам.              Недолгое время спустя пришли и Хибари с Канато. Этих двух, как всегда, было слышно с конца коридора, так что о их возвращении Акира узнал задолго до того, как они вломились в комнату, громко обсуждая что-то между собой. -Тихо, - шикнул Акира, не надеясь, что друзья его услышат. Но напрасно, ведь дети сразу же заткнулись, посмотрев на брюнета с немым вопросом. После чего один из них всё же догадался осмотреть комнату и заметить лежащего на кровати Ареса. -Ой, - неловко произнёс Канато, почесав затылок.       Следом за ним ойкнул и Хибари. Они тихо подошли к шкафу. Переодевшись, старший сел рядом с Акирой за стол, шёпотом начиная расспрашивать его обо всём подряд, а Канато подошёл к кровати Ареса, сам не зная, что сподвигло его на это. Он наклонился, становясь на уровне его закрытых глаз и внимательно его оглядел. Видимо, вид спящего Ареса был для Канато настолько редким, что он невольно задержался дольше, чем хотел. Его глаз наконец ухватился за повязку на шее, из-за чего он проронил удивлённый шёпот: -Это что?..       Рука Ареса дёрнулась, заставив Канато испуганно отскочить от его кровати. Чего он испугался больше – того, что он разбудил Ареса из-за чего возможно получит нагоняй от друзей или того, как страшно двигались его пальцы – неизвестно. Но Канато не отвёл взгляда от чужого лица, встретившись с сонными алыми глазами. -Что? – еле внятно промямлил Арес, с трудом открывая слипающиеся веки, размыто видя перед собой светловолосого друга. -Ну… это, - неловко пролепетал Канато, указав на свою шею, намекая на чужую повязку в этом месте. -Меня поранили вчера. -А ты только заметил?! – встрял в разговор Хибари, удивлённо, но всё ещё тихо воскликнув.       Канато повернул голову на друга, и, вместо одной, увидел две пары любопытных глаз, устремлённых именно на него, из-за чего немного смутился. Похоже, оба всё это время наблюдали за этим, судя по тому с каким важным видом Акира скрестил руки на груди, пока Хибари стоял над ним, опёршись рукой на спинку стула. -А ты что подслушиваешь? – недовольно фыркнул мальчик, после снова обратив взгляд к Аресу. Он тоже мельком взглянул на старших в другом конце комнате, а после стал снова смотреть прямо на Канато, невинно хлопая очами. Блондин несколько секунд так и сидел на корточках, после чего наконец прервал зрительный контакт и попятился к своей кровати.              Аресу пришлось потратить некоторое время, чтобы собраться с силами и встать. После он вместе с Канато и Хибари недолго возился с домашней работой, пока Акира, уже сделавший её, читал книгу, лёжа на кровати. Первые двое отличались забавными привычками сидеть: Хибари сидел в позе лотоса, а Канато сгибал ноги в коленях, на одной из которых сидел, а на другой опирался подбородком. Это заставляло Ареса невольно улыбнуться, только взглянув на двух друзей. Закончив, они поспешили удалиться из комнаты, снова оставив Ареса и Акиру вдвоём.       Арес вспомнил о том, что ему ещё следовало немного попрактиковаться со скрипкой. Сейчас он чувствовал себя гораздо лучше и с большим энтузиазмом вынул инструмент из чехла вместе с нотами, которые расположил на столе, оперев на стопку учебников.       Друзья провели так более часа: Акира читал, пока Арес аккомпанировал его занятию, возможно только отвлекая его из-за разнородности произведений и постоянно меняющегося настроения. Так или иначе, сейчас Арес играл в разы лучше, нежели на занятии, что немало приободрило его. Мальчику наконец получилось сосредоточиться и прочувствовать эмоции играемых им композиций. Хотя ему всё равно казалось, что он многого недопонимал. Конечно, он знал, что не сможет пережить то же самое, что и композитор, не сможет до конца передать суть, всегда останется несовершенным, ведь совершенства никогда не достичь, даже самому автору. Но несмотря на то, как хвалили его учителя, Аресу казалось, что он всё равно делает своё дело недостаточно хорошо, даже для подобия.       Мысли завели его в собственное сочинение. Он невольно стал играть совершенно случайные мелодии, начиная с нижнего регистра, перебираясь ввысь. С каждым тактом интервалы становились жалобнее, даже несколько скорбными. Если творческих личностей действительно уносит куда-то во время потока, то про Ареса сейчас определённо можно было, так сказать. Он не чувствовал пальцев и струн, чувствовал только ноты. У него не было ассоциаций или определённого сюжета, смысла, заложенного в мелодии, он просто играл на эмоциях.       Наверное, Арес допускал ошибки и ранее, но сейчас был особо неприятный диссонанс, который вышиб его из этого потока в одну секунду, заставив мальчика поставить грубую точку в этом только что сочинённом произведении; ноту, звук которой был похож на возмущённый писк, после которой скрипка затихла, а рука музыканта, держащая смычок, безвольно упала. -Ого, - раздался голос Акиры.       Арес и забыл, что он не один. Мальчик поднял голову, увидев заинтересованное лицо брюнета, который, отложив свою книгу, внимательно смотрел на друга сверху вниз. -Я не слышал это ранее. Тебе дали новое произведение? Оно звучит волнующе, в отличие от тех, которые ты играл прежде. -Нет. Я сам, - несколько нерешительно ответил мальчик, помещая скрипку в чехол. -Ого. Может запишешь? Мне понравилось. -Я не думаю, что смогу это повторить, - заявил Арес, отрицательно мотнув головой. Он убрал инструмент и ноты на место и сел на кровать под этаж Акиры. -Жаль. -Наги-чан… -М-м? – отозвался Акира, выглянув из-за борта. Арес поднял голову, с улыбкой взглянув на друга. Но она сразу испарилась, как только мальчик вспомнил, о том, что хотел спросить. -Убивать – это правильно? -Конечно, - без раздумий ответил он, - мы живём этим и благодаря этому, разве нет? Почему ты вообще спрашиваешь? -Э-э… Жить за счёт кражи чужих жизней звучит как-то странно, не находишь?.. -То же самое происходит и в животном мире. Так устроена природа. -Но животные не убивают себе подобных… и после едят жертв, чтобы выжить. А мы… просто… просто убиваем. Зачем? -Какая разница? Они же просто... никто? Просто пустышки ради тренировки. Думаешь наставники бы разрешали убивать подобных нам просто так? -Нет…       Он одобрительно кивнул и усмехнулся: -Я надеюсь ты не планируешь восстание или что-то такое.       После чего его голова спряталась за бортом.