Поддержка

      Когда учительница обняла меня, утешая и прижимая моё лицо к ее худому торсу, я обнимала её ответ. Тёплые объятия помогли мне успокоиться и поверить в поддержку. Преподовательница отстранилась, всё ещё придерживая меня за плечи. — Так в чём дело, Мари? - ласково спросила женщина, в её глазах мелькнуло беспокойство. Я сжала губы в тонкую нить и опустила взгляд на пол. Смогу ли я просто так взять и рассказать всё, о чём я думаю? Я даже не могу связывать свои мысли. — Я... Я, я.. – заговорила я, но так и не нашла слов. — Алиса... - шепчу я имя учительницы передо мной, не говоря его полностью. Алиса Алексеевна (таково её отчество и её имя), видя моё печальное лицо, дрожащие губы, опущенные плечи и моё преривистое дыхание, ничего не сказала. Она с сожалением на меня посмотрела и заговорила, почти мурлыкая. — Всё в порядке. Тебе необязательно говорить мне об этом. - прошептала учительница, она на убрала свои руки с меня и подошла к своей сумочке, которая стояла на учительском столе, и достала оттуда пачку сухих салфеток. Алиса с тихим шелестом вынула салфетку из пачки и одной рукой обхватила моё лицо, так, чтобы я смотрела на неё, а после этого лёгким движением руки она принялась смахивать салфеткой слёзы с моих щёк и пот с лба. Это приятно ощущалось, моё щёки порозовели от прикосновений такого типа. — Вот и всё. - пробормотала преподаватель себе под нос и убрала руки с моего лица, уголки её губ приподнялись в нежной ободрительной улыбке. Я посмотрела в глаза учительнице. Никто так обо мне не заботился. Шмыгнув носом и взъерошив собственные волосы, чтобы занять руки, я, наконец, заговорила. — Спасибо. - мой голос тихий, но чёткий. Алиса убрала выбившуюся прядь моих светлых волос за ухо, её рука оставалась там чуть больше, чем необходимо. — Пожалуйста. Это нормально, не стыдись этого. - бархатным голосом произнесла педагог, заметив, что я всё ещё сжата и молчалива.       Не спрашивая, я обвиваю руки вокруг талии Алисы Алексеевны, ощущая тонкую хлопкую ткань её белой рубашки. Алиса обняла меня в ответ. Безопасность и умиротворение окутало меня в объятии, по моему телу прошло тепло и лёгкая дрожь от ветра, подувшего из открытого окна.

***

      Шарканье и плюхания о лужи моих старых кед раздаётся в тишине влажной от дождя улицы. Я иду домой. Вдох-выдох, поднимаюсь в гору, воздуха не хватает и начинается тошнота. Я останавливаюсь на несколько минут, чтобы передохнуть и перевести дыхание. "Мушки" метаются перед глазами, с каждым глотком воздуха рвота так и наровится... Но вдруг отпустило. Через семь-десять минут я прихожу домой. Разуваясь, я учуяла приятный запах еды, доносящийся из кухни. Походу, мама готовит обед. Живот заурчал от голода, я прохожу на кухню. — Ты готовишь что-то? - Спросила я, облокотившись на дверной откос. Мама подняла голову и взглянула не меня и ответила. — Макароны с фаршем. Это нам на два дня. Тебе наложить? Только что приготовила. - ответила она, доставая круглую тарелку из скрипучего кухоного шкафчика. — Давай. - бросила я и ушла к себе в комнату, чтобы скинуть тяжелую сумку на пол и переодеть футболку.       Вкусно пообедав и утолив голод, я смотрю, что задали на дом. Общество, русский, английский... Фигня. Смотрю я, листая расписания уроков в электронном журнале.       Всё становится хуже. Мысли спутаны и мыльны, даже мне самой их не понять и не распутать. Я не ощущаю своего тела, я будто блудшая душа, покинувшая остывшее тело, продолжая заниматься тем, чем занималась раньше. Это так странно, это почти раздражает. Почти - я скажу, ведь не знаю, на что мне злиться или из-за чего мне плакать. Да и плакать уже не хочется. Хочется... Хочется спать. Да, точно. Хочу спать.       Я удобно устраиваюсь на своей кроватке, натягивая на тело одеяло и растягиваясь поудобнее, чтобы ощутить комфорт и спокойно уснуть. Так я и уснула, на часов пять. Настолько я была утомлена? В прочем, уже десять часов вечера. Я чувствую жар и липкость после такого сладкого и долгого сна, а в глазах до сих пор все плывёт. Теперь я точно не усну до утра. Я надеваю свои большие наушники на уши и включаю музыку, мощные басы и слова песен въедаются в мозг, я чувствую умиротворение, летая в своих маленьких мирках, в моих мечтах, которые более чем нереальны. И тут в голову мне пришла одна идея.      Я хочу нанести себе вред, чтобы мама позаботилась обо мне. Но если не мама, может, кто другой? Я начинаю давить рукой ладонь в обратную сторону, чтобы связки, или как их там, растянулись или начали болеть. Так я делала довольно долго. Когда я делала это, я использовала всю силу и знания. Уже утром в школе, запястье начало болеть, когда я что то делаю рукой. В медпункте мне закрепили руку бинтом и я поговорила с медсестрой. Она спросила у меня про мою бледную кожу и худобу, хотя, мне кажется, что я не сильно то и худая, а нормальная, а про бледность кожи, это у меня с детства. Никакого толка в её словах не было, на себя бы посмотрела первую очередь.       Но к моему сожалению, никто из учителей или одноклассников не спросил, что со мной случилось. Стоило этого ожидать? Да. По приходу домой, мама спросила, что с моей рукой и дала мазь и пару бинтов на следующие дни. Спасибо хоть за это.       Всё, что сейчас происходит со мной, вызывает у меня различные ощущения и чувства. Страх, агрессия, безысходность, разочарование... Боль? Я надеюсь, что это скоро пройдет и я найду темп своей жизни.