Глава 5

О, боже. О, боже. О, боже! Они сделали это снова. Они действительно сделали это снова. На этот раз сомнений не оставалось: это больше не случайность. Это повторилось дважды. Спать с Малфоем стало привычным. О, боже. Гермиона была в ужасе. Она боялась того, что сделала это снова. Боялась своей ярости. Боялась головокружения. Оно было настолько сильным, что она чувствовала себя почти пьяной. Видимо, инцидент с Пивзом еще давал о себе знать. И все же мысль о том, как Малфой будет возмущен, когда Пивз ударит его слизнявым шариком, вызывала у нее улыбку, она знала, что причина вовсе не в этом. У нее кружилась голова, потому что она ничего не могла с собой поделать. Чувствовала себя чрезвычайно довольной тем, что произошло. Она понимала, что это неправильно, и пыталась подавить свои чувства, но безуспешно. Переспав с Малфоем, она сильно укрепила свое самолюбие. Не то чтобы он лгал, чтобы затащить ее в постель (или за стол, или в шкаф, или в ванну) — было совершенно очевидно, что он этого не делал. Он был недостаточно умен, чтобы быть таким изворотливым. Каждый раз, уступая своему желанию, он выглядел немного обиженным, словно это было для него неожиданно. И он явно не хотел, чтобы она знала, что он больше не находит Пэнси привлекательной. Это открытие было настолько сладким, что она могла бы наслаждаться им весь год. Пэнси с ее подругами, которые всегда считали себя лучше всех, и все же… К кому же она обратилась для своих страстных встреч? Гермиона не могла сдержать ухмылки. К началу урока «Защиты от темных искусств» она уже была в приподнятом настроении и с легкостью игнорировала недовольные взгляды Гарри и Рона. — Все в порядке, — простонал Рон. — Она счастлива, что успела на занятие. Не упускает возможности, когда приходит на него. — О, заткнись, Рон, — весело сказала она. — Если бы меня здесь не было, у кого ты списывал бы? Рон лишь тихо проворчал. — Малфой, наверное, выжимает из этой ситуации всё, — предположил Гарри. — Готов поспорить, до обеда его никто не увидит. Гермиона снова хихикнула и поймала на себе еще пару удивленных взглядов, заставивших ее почувствовать себя немного виноватой. — Да ладно тебе, — сказала она. — Он и правда здорово влип, не так ли? С каких пор ты жалеешь, что не видишь его рядом? В этот момент в кабинет вошёл профессор Снейп, неожиданно прервав разговор друзей. Гарри оказался прав. До обеда Малфоя никто не видел. Но даже если бы Гермиона не обратила на него внимания, шёпот и хихиканье привлекли её взгляд. Она заметила, как Малфой раздражённо нахмурился, а его щёки слегка порозовели. Она снова хихикнула. Он действительно ждал этого дня очень долго. Словно почувствовав её присутствие, он посмотрел прямо на неё, и его глаза потемнели не от гнева, а от чего-то другого, прежде чем он отвернулся и пошел посидеть со своими друзьями. Пэнси, как заметила Гермиона, не выглядела слишком довольной тем вниманием, которое он привлёк. Что ж, это было слишком плохо для нее, не так ли? Несколько дней прошли без происшествий. Иногда Гермиона поднимала глаза и замечала, что Малфой задумчиво смотрит на неё, но он не делал попыток приблизиться, и в выходные у них не было причин бывать в одних и тех же местах — за исключением приемов пищи, которые вряд ли шли в счет. Малфой по-прежнему насмехался и травил Рона и Гарри, но, по большей части, он, казалось, делал вид, что Гермиона не заслуживает его внимания. Это было по-своему забавно, поскольку он так долго травил ее, что его внезапная смена политики казалась довольно резкой. Однако он вёл себя странно и в других ситуациях, и никто не мог сложить два и два вместе. В субботу он даже сказал, что болен, и не смог прийти на первый матч по квиддичу, что вызвало у Гарри крайние подозрения. Гермиона пыталась предположить, что он действительно болен, но все, что она получила в ответ на свои усилия, — это недовольный взгляд. В понедельник Гермиона пришла на зельеварение пораньше и присела на резную каменную скамью рядом с кабинетом, чтобы начать делать домашнее задание по арифмантике. Однако она успела забыть, как холодно бывает в подземельях в ноябре, а по полу гуляют сквозняки. Она исправила это, подтянув ноги и положив ступни на скамью, что также позволило ей использовать бедра в качестве опоры для книги. Она с удовольствием сидела там, читая и делая пометки, когда услышала, как кто-то уронил свои книги. Оглянувшись через плечо, она увидела Малфоя. — Сегодня вечером, — пробормотал он, делая вид, что собирает свои книги. А, так вот в чем дело. — Я не могу, — ответила она так же резко. — Почему нет? — он казался настороженным. — У меня есть планы, — у нее на самом деле они были. Обязанности старосты. Конечно, ему не обязательно было знать, что они не займут всю ночь. — Отмени их. — Я не могу. Он раздраженно вздохнул. — Отлично. Тогда завтра — Не могу. — Отменяй! — Нет, — Гермионе это правда нравилось, и она не могла сдержать улыбки, глядя на свои записи. Малфой перестал притворяться, схватил свои книги и встал, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. — Когда? Она сделала вид, что задумалась над этим. — В следующий четверг? Его глаза сердито сверкнули, и она ожидала, что он возразит, но он удивил ее. — Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Встретимся у статуи Лаклана на седьмом этаже в десять, — он пошел дальше, но через несколько шагов остановился. —О, Грейнджер? — Да? — Не опаздывай, — он ушел, а она осталась немного разочарованной из-за того, что он не настоял на более ранней встрече, но в то же время снова почувствовала головокружение и поняла, что высказала важную мысль. — Не опаздывай на что? — спросил хорошо знакомый голос, и Гермиона, подпрыгнув, ударилась головой о стену. — Ой! Рон! В следующий раз предупреждай, вместо того чтобы подкрадываться ко мне! — выругалась она. — Извини, — сказал Рон, но при этом нахмурился. — Зачем ты встречаешься с Малфоем? — Домашнее задание, — автоматически ответила она. — Ему, э-э, нужно заняться Арифмантикой. — Это объясняет. Но почему ты помогаешь? — Дополнительный зачет, — Гермиона была удивлена тем, как легко ложь слетела с ее языка. — Тебе не нужен никакой дурацкий зачет, почему бы тебе просто не оставить его гнить? Гермиона захлопнула книгу. — Насколько я помню, Рональд Уизли, — холодно сказала она, — не тебе решать, что мне нужно. Рон просто посмотрел на нее. — Ты знаешь, я не это имел в виду, мне просто интересно, что он может предложить, чтобы ты стала его репетитором. Гермиона пожала плечами. — Мне нравится помогать в учебе. Возможно, в конечном итоге я продолжу. На ком лучше попрактиковаться, чем на самом большом придурке школы? Рон покачал головой, не совсем понимая, что происходит. Однокурсники проходили мимо, направляясь в класс. Рон с Гермионой заметили Гарри и присоединились к нему. Гермиона заметила, что Малфой весь день был в плохом настроении. Ей хотелось думать, что это связано с ней. В течение следующих десяти дней Гермиона редко видела Малфоя. Он приходил на занятия, но казался рассеянным и часто пропускал еду. Она старалась не обращать на это внимания, напоминая себе, что ей плевать на его проблемы. Главное, чтобы она ничего не подцепила. Однажды она увидела, как он наклонился к Пэнси, чтобы поцеловать ее. Это было необычно для него, и Гермиона сначала разозлилась, решив, что он просто разыгрывает спектакль. Но потом это ее позабавило. Очевидно, он пытался привлечь к себе внимание, но это было лишним. Она проигнорировала эту пару, а Малфой, похоже, не стал повторять. Когда пришло время, Гермиона прокралась к статуе и в 21:58 уже была на месте, ожидая его. Она думала о том, чтобы опоздать, но не была уверена, насколько сильно этого хочет. Но по мере того как проходили минуты, ее охватило разочарование. Где он? Неужели решил не приходить? При мысли об этом ей стало неловко. Она не могла поверить, что он способен на такое. Когда было 22:15, она решила уйти и никогда больше не приближаться к нему. Как только она развернулась, чтобы уйти, он появился, бледный и встревоженный. Гермиона постаралась не обращать внимания. Ей было все равно, что его беспокоит. — Ты опоздал, — упрекнула она, ошеломленная собственным облегчением от того, что он ее не бросил. Ну, конечно, она испытала облегчение! Вряд ли ей было лестно, когда ее отвергали или забывали. Хотя, может быть, в следующий раз ей не стоит откладывать его в долгий ящик… — Я тронут твоей заботой, — саркастически произнес он, беря ее за руку и увлекая за собой. — Должен признаться, я даже не был уверен, что ты придешь. Гермиона тоже не была до конца уверена, что согласится, но в конце концов не смогла удержаться. — Я же сказала, что соглашусь, не так ли? — холодно ответила она. Малфой издал короткий смешок. — Конечно, ты согласилась, — ответил он. Она только сейчас поняла, куда они направляются. — Выручай-комната? — спросила она. Он вопросительно посмотрел на неё. — Разве это не банально? Он одарил ее невеселой улыбкой. — Да, кто бы мог подумать, что я приведу тебя сюда, чтобы развратить? Гермиона слегка порозовела, но продолжала настаивать. — Тебе не кажется, что это довольно аморальный способ использовать эту комнату? А что, если нас поймают? — Как они нас поймают, если не знают, что мы там делаем? Они, наверное, думают, что ты наколдовала какую-нибудь большую библиотеку, чтобы обучать меня, — Гермиона озадаченно посмотрела на него, но Малфой отмахнулся. — Этот твой дружок Уизли ходит повсюду и задает вопросы. Кажется, он не понимает, почему ты решила мне помочь. Ему следует быть осторожным, иначе он может пострадать. Гермиона смутилась от такого откровения. — Я бы очень хотела, чтобы ты не угрожал моим друзьям, — вот и все, что она сказала. Что она должна была сказать? — И мне бы очень хотелось, чтобы твои друзья хоть раз занялись своими делами, но мы не всегда можем получить то, что хотим, не так ли? — Малфой прошелся взад-вперед перед тем местом, где должна была появиться дверь. Ничего не произошло. Затем он ухмыльнулся, покачал головой и попробовал еще раз. На этот раз попытка увенчалась успехом. — Почему не сработало? — спросила она. — Я хотел найти место, где можно было бы оттрахать тебя до бесчувствия, — сказал он, затаскивая ее в комнату и закрывая за собой дверь. — Очевидно, эта комната не богата на разврат. Гермиона огляделась. Они находились в тускло освещенной спальне с огромной, удобной на вид кроватью, занимавшей место в центре комнаты. — Как тебе удалось убедить ее? — спросила она, испытывая легкое беспокойство, поскольку полностью осознала, на что согласилась… снова. — Я мечтал о месте, где смог бы наконец нормально выспаться, — хрипло ответил он. Она бы ответила, что комната показалась ей слишком тесной для этого, но он развернул ее к себе и поцеловал впервые за две недели. Ее не переставало удивлять, как простое прикосновение к губам могло заставить ее полностью растаять. Она прижалась к нему и погладила его по спине, а он притянул ее ближе и поцеловал еще крепче. Гермиона почувствовала, как глаза закрываются, поддавшись ощущениям. Как может что-то неправильное приносить столько удовольствия? Веки распахнулись, когда он начал расстегивать ремень. Она не остановила его. Он снял с нее одежду, оставив в белье, и она покраснела, к своему огорчению. Снова поцеловав, он подтолкнул к кровати. Она оттолкнула его, чтобы снять ботинки. Он тоже снял обувь и мантию. Нервно улыбнувшись, отвела глаза, чувствуя неловкость в промежутке между раздеванием и настоящим сексом. — Не можешь даже взглянуть на меня, несмотря на то, что так сильно этого хочешь, — тихо пробормотал он, прежде чем снова накрыть ее губы своими и придвинуться так, чтобы накрыть ее тело своим. Было чудесно просто чувствовать, как его тело давит на нее. Она почувствовала, как расстегнулся лифчик, и он отбросил его в сторону, наклоняясь, чтобы полюбоваться ее грудью. Она одновременно услышала и почувствовала его стон, когда выгнулась навстречу ему. — Ты же знаешь, что тебе нужно расслабиться, — она полуулыбалась, полувздыхая, пытаясь подтолкнуть его взять ее. — Держу пари, на этот раз ты едва продержался эти две недели. Он ответил не сразу, а просто улыбнулся, взял по одной ее руке в свои и поднял их над ее головой, нежно целуя и покусывая ее ухо и шею. Затем он убрал одну руку и прошептал: — Кто сказал, что я держался? Что-то в тоне его голоса подействовало на нее как ушат ледяной воды. Он убрал обе руки, но когда она попыталась опустить их, чтобы оттолкнуть его, то обнаружила, что не может. Она посмотрела направо и увидела, что в руке, которую он убрал первой, была его волшебная палочка. Он отвлекал ее поцелуями, чтобы связать. Ублюдок. Несколько секунд она тщетно пыталась освободиться от пут, а затем обвиняюще посмотрела на Малфоя. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Не удивляйся, — тихо сказал он. — Как ты сама сказала, две недели — это долгий срок ожидания. — Ублюдок! — выплюнула она. — Отпусти меня! — Зачем мне это делать? — спросил он все еще спокойным голосом. — Ты бы восприняла это только как повод поссориться со мной. Черт возьми, она была бы права. Она не собиралась оставаться здесь с ним ни минуты. Как он посмел переспать с кем-то еще, когда у них было запланировано свидание на сегодня вечером? Она убежит оттуда в ту же секунду, как только сможет освободить руки. Она заметила, что он все еще ласкает ее, и стала брыкаться и пинать его, чтобы помешать этому, нечаянно задев его по носу, заставив его грязно выругаться. Это ее немного порадовало. — Черт возьми, Грейнджер! — взревел он, глаза его наполнились слезами. — Разве недостаточно того, что ты заставляешь меня ждать? Я действительно должен бороться с тобой на каждом шагу? Гермиона в ужасе посмотрела на него. Как он мог даже подумать, что она все еще будет спать с ним? — Отпусти меня! Мне не нужен твой использованный член! — она слегка покраснела от собственных слов. Он нахмурился, глядя на нее. — Неужели это действительно так важно? В прошлый раз тебе было все равно, до того как… — он пожал плечами. До того, как он проговорился, что у него не было секса с Пэнси с тех пор, как у него появилась Гермиона. — Прошлый раз не был… запланирован. Прошлый раз был последним. Отпусти меня! Он покачал головой. — Нет, — хрипло сказал он. — Ты тоже этого хочешь, но никогда бы в этом не призналась, не так ли? Она тут же сменила тактику. В последнее время он вел себя так странно. Кто знает, что творилось у него в голове? — Просто отпусти меня. Ты хочешь, чтобы я помогла тебе, помнишь? Малфой даже улыбнулся ей. — Ты все-таки пришла к статуе, — сказал он. — Это все, что мне нужно, — он наклонился, чтобы поцеловать ее, но она увернулась, и ему пришлось довольствоваться ее шеей… плечами… грудью… Гермиона изо всех сил старалась вывернуться, но он легко удерживал ее, и она не знала, хочет ли причинить ему боль. Пока что он не делал ей ничего неприятного. Это было ужасно, но она должна была признать, что его ласки были действительно приятными. Если бы она не была так зла из-за этого, то с большей готовностью приняла бы его прикосновения. Для нее две недели тоже были долгим сроком. — Почему бы тебе просто не заняться этим с Пэнси, если ты снова с ней спишь, вместо того, чтобы делать это со мной? — спросила она, стараясь не дать своим мыслям затуманиться от желания. Малфой усмехнулся, уткнувшись в ее живот, который он теперь целовал и покусывал. — Ты была единственной, кто заставил меня ждать, моя сладкая. Слишком поздно сожалеть об этом, — он опустился ниже. Глаза Гермионы расширились, и она крепко сжала ноги, когда поняла, что он собирается сделать. — Раздвинь ноги, — вкрадчиво произнес он. Она покачала головой в отчаянном отказе. — Нет, это слишком неловко… Не надо. Он не обратил внимания на ее возражения, а просто раздвинул ее колени, устраиваясь между ними. Он осторожно прикоснулся к ней и застонал, обнаружив, что ее трусики намокли. Щеки Гермионы горели от стыда. Она не хотела этого желать. Он устранил это последнее препятствие и, разведя ее колени в стороны, отстранился, чтобы посмотреть на нее. Могло ли это быть еще более унизительным? Он склонился над ней, чтобы снова поцеловать. — Расслабься, — прошептал он ей на ухо. — Я не причиню тебе боли. Ты же знаешь, что я этого не сделаю, — затем он снова начал прокладывать дорожку поцелуев вниз. Нет! Она дернулась, пытаясь оттолкнуть его, но его было не так-то легко обескуражить. Затем его губы оказались на ее самом сокровенном месте, и ее глаза расширились, когда она снова дернулась. Мерлин, это было так… так приятно… — Остановись, пожалуйста! — простонала она. Он не остановился. Она пыталась убедить себя, что причина, по которой она так сильно извивалась, заключалась в том, чтобы обескуражить его. Не обращай внимания на волны удовольствия от движений его губ и языка, когда он проделывал с ней самые порочные вещи, которые она когда-либо испытывала. Она понимала, что он не может не почувствовать вкус и обоняние ее возбуждения, и это унижало ее, но в то же время возбуждало еще больше. Она боролась с этим на каждом шагу. Она не хотела, чтобы ей это нравилось, она не хотела кончать. Она не хотела, чтобы его язык так приятно касался ее… Вскоре она поняла, что проиграла битву. Она выгнулась дугой и вскрикнула, как раз в тот момент, когда он погрузил в нее два пальца, чтобы надавить на то место, которое раньше приводило ее в неистовство. Она яростно забилась в конвульсиях, и ей показалось, что она услышала, как он издал гортанный звук. Затем все исчезло в волнах наслаждения. Как только Гермиона снова стала лучше понимать, что ее окружает, она решила держать глаза закрытыми. Она все еще чувствовала, как по ее телу пробегает дрожь. Как это могло быть так прекрасно, когда она этого не хотела? Она услышала, как Малфой издал короткий, хриплый, почти болезненный смешок, прежде чем почувствовала, что он ложится рядом с ней. — Если ты закроешь глаза, это не значит, что я уйду, — сказал он. — Тем более жаль, — с горечью ответила она. Девушка недоумевала, почему он до сих пор не овладел ею. Неужели он больше не хочет этого? Она уловила момент, который убедил ее в том, что он действительно этого хочет. На самом деле, судя по тому, как он пожирал ее глазами, она была по-настоящему удивлена его сдержанностью. — Тогда продолжай, — сказала она, надеясь хоть немного лишить его удовольствия. — Я имею в виду, что таков план и причина, по которой я все еще лежу здесь, не так ли? Он нахмурился, явно недовольный ее словами. Хорошо. — Не понимаю, почему ты жалуешься, — сказал он, нежно проводя рукой по ее животу. — Я имею в виду, тот оргазм, который ты только что испытала, определенно показался мне чем-то особенным, — его голос дрогнул, а рука слегка задрожала от воспоминания о наслаждении. — Я не хотела этого, — прорычала она. — Ты же знаешь, что я этого не хотела. Он кивнул. — И я не хотел ждать две недели без причины. Похоже, ты заключила более выгодную сделку, — его руки скользнули ниже, слегка лаская ее складки, заставив ее покраснеть, когда она снова почувствовала, как он действует на нее. — Кроме того, ты знаешь, что в глубине души действительно хотела этого. — Зачем вообще приходить сюда, если о твоих потребностях уже позаботились? — спросила она, проигнорировав его последнее заявление. Он слабо улыбнулся. — Ревность тебе не к лицу, Грейнджер. — Я не ревную! — сказала она, борясь с румянцем. Наглость! — Нет? — спросил он, жадно разглядывая ее грудь, когда она дернулась в своих наручниках. — Тогда почему ты была такой бледной раньше? — Я… просто не люблю делиться, вот и все. Если ты хочешь быть моей игрушкой, тогда я хочу быть единственной, кто будет играть. Если ты хочешь быть чьей-то игрушкой, тогда ладно. Кроме того, я не помню, чтобы просила тебя связывать меня, — она откинулась назад, вызывающе глядя на него. — Верность другой женщине? — Малфой задумался. — И кто игрушка? — он провел тыльной стороной ладони по ее соску, и ее вздох заставил его застонать. — Ты останешься, если я развяжу тебя? — прошептал он. Гермиона покачала головой. Нет, она убежит от него так далеко, как только сможет. Он не выглядел довольным этим. — Я сделаю с тобой все, что в моих силах, но я бы предпочла, чтобы ты развязал меня. Он ухмыльнулся. — Разве это не слишком плохо? От нее не ускользнул сердитый блеск в его глазах. — Если ты предпочитаешь эти маленькие игры в бандаж, Грейнджер, почему ты просто не сказала об этом? Могу заверить тебя, что я готов пойти на такую жертву, — он быстро снял боксеры и погрузился в нее. Гермиона не смогла сдержать стона, который вырвался у нее, прежде чем она сильно прикусила нижнюю губу. Господи, как же это было приятно. Она попыталась изобразить безразличие, но, когда он снова вошел в нее, она почувствовала, как ее бедра встретились с его бедрами, и ее глаза закатились. Она действительно хотела этого, но отказывалась уступать. — Последний шанс, Грейнджер, — выдохнул он. — Пожалуйста, позволь мне развязать тебя. Она покачала головой. — Это… все… ты п… о-о… получишь… — она понимала, что задыхается и громко стонет, но ничего не могла с собой поделать. Отказать ему в полном удовольствии, не позволив развязать себя — вот и все, что у нее оставалось на данный момент. Застонав, он стал двигаться сильнее и быстрее, впился в ее губы страстным поцелуем, от которого у нее плавилось тело. Она чувствовала его недовольство собой в каждом движении. Вскоре она почувствовала хорошо знакомое покалывание, возвещающее о новой кульминации, и отдалась ему, смутно осознавая, что он присоединился к ней секундой позже. Гермиона чувствовала себя лучше, чем когда-либо за последние недели, и она даже не возражала против того, чтобы ее больше не связывали. Она боялась, что может стать зависимой от этого. Однако то, что он овладел ею, похоже, ничуть его не успокоило. Как только его дрожь прекратилась и он отдышался, он скатился с нее и сказал: — В прошлый раз было лучше. Гермиона закатила глаза, увидев его раздраженное настроение. Казалось, минуту назад ему это вполне нравилось. — Что ж, дальше все пошло под откос. Будь благодарен, что это больше не повторится, — сказала она, сама не зная, как относится к такому решению. Однако ей нужно было уходить, пока не стало слишком поздно. — Черт возьми, это не так, — он нахмурился, глядя на нее. — Я думал, ты уже справилась с этим. — С чем? — Быть лицемеркой. — Просто, чтобы ты знал — ты тоже лицемер. Не смотри на меня так. Как будто ты когда-нибудь признался бы кому-нибудь в том, чем мы занимаемся! Может, отпустишь меня сейчас? — Нет, — сейчас он выглядел гораздо менее довольным ею. Гермиона не верила собственным ушам. — Что? Ты не можешь держать меня здесь в таком состоянии. — Похоже, мне придется это сделать, не так ли? — он ухмыльнулся и потянулся. Она уставилась на него. — У тебя нездоровое чувство юмора. — Я не шучу. — Значит, ты просто планируешь держать меня здесь, пока я тебе не надоем? — сухо спросила она. — Да, в общем-то, таков был план, — теперь он откровенно ухмылялся. Последовала пауза. — Ты же понимаешь, что ведешь себя по-детски, да? — спросила она. — А ты просто упрямишься. Последовала еще более долгая пауза. Гермиона взглянула на Малфоя, который, казалось, и в самом деле засыпал. Она пнула его ногой. — Эй! Мне холодно. С раздраженным ворчанием он встал, вытащил из-под нее одеяло и укрыл ее. — Теперь тебе удобно, принцесса? — спросил он насмешливо. — Нет, — ответила она. — Руки тоже холодные. Он взял у нее одеяло и накинул на нее, так что ее руки были закрыты, как и лицо. — Лучше? — ласково спросил он. Она издала недовольный звук, который стал приглушенным. — Ты знаешь, что тебе нужно сделать, — сказал он, сам забираясь под одеяло, кладя руку ей на живот и шепча на ухо. — Если ты хочешь освободиться, все, что тебе нужно сделать, это согласиться на мои условия. — Ты наконец-то сошел с ума, не так ли? — ответила она, прищурившись, обдумывая его мотивы. Он сонно зевнул. — Я слишком устал, чтобы спорить с тобой, Грейнджер. Только пообещай, что не сбежишь и не начнешь снова избегать меня, — сказал он, поправляя одеяло, чтобы она могла дышать свежим воздухом. — Держу пари, ты бы чувствовал себя по-другому, если бы тебе пришлось делиться. Гермиона уже сама боролась с сонливостью. — Почему бы тебе не попробовать? — равнодушно спросил он. — Я не такая хитрая, как ты. Я не могу быть в отношениях с одним человеком и улизнуть, чтобы заняться сексом с другим. Я не изменяю. — Но ты… со мной, — резонно возразил он. — Это другое дело. Я ненавижу Пэнси. — Тогда все просто, не так ли? Поддерживай отношения с человеком, которого ненавидишь, — он снова зевнул и закрыл глаза, явно намереваясь уснуть. Прямо сейчас она могла думать только об одном человеке, который подходил бы под это описание. Она прищурилась. — Знаешь, это действительно твоя вина. Ты мог бы просто промолчать, — когда он не ответил, Гермиона решила сменить тактику, потому что на нее снизошло вдохновение. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, причина, по которой ты говоришь все это, в том, что ты боишься, что ты действительно можешь мне понравиться. Его глаза снова распахнулись. — Что? Бинго. — Да, но проблема в том, что ты не можешь понять, чего хочешь, не так ли? Его глаза сузились, и он бросил на нее измученный и раздраженный взгляд. — Заткнись! Гермиона почувствовала, что действительно задела за живое, и ухмыльнулась, решив извлечь из этого все, что можно. — На самом деле ты ведь не спал с Пэнси, не так ли? Ты только что намекнул, что, возможно, тебе придется показать, насколько я ничтожна. Это привело к обратным результатам, не так ли? В конце концов, тебе не понравилось, что я была связана, не так ли? Он схватил свою палочку, и она почувствовала, как путы исчезли, когда он сел и направил ее на ее руки. — Ты можешь идти. Не дай двери ударить тебя по заднице, когда будешь выходить. — Я права, не так ли? — настаивала она, опуская руки и слегка постанывая от боли. — Знаешь, я начинаю думать, что ты права в одном. Это была плохая идея. Она фыркнула. — И как долго ты будешь придерживаться этого решения? Или это закономерность? Ты соблазняешь девушек, пока они не раскроют твой блеф? — Ты слишком много болтаешь, Грейнджер, иди спать или, по крайней мере, веди себя тихо, — сказал он усталым голосом, ложась обратно. Гермиона внимательно изучала его. Он выглядел так, словно не спал неделю. — Нет, это не закономерность, не так ли? Ты же не… — Силенцио! — с нажимом произнес он, лишив ее дара речи во второй раз за несколько месяцев. — Мне действительно нужно проклинать тебя каждый раз, когда мне хочется тишины и покоя? - он задумчиво посмотрел на нее. — Я не против побыть рядом с тобой, как только ты перестанешь ныть, так что просто иди спать, хорошо? На этот раз она, конечно, могла легко снять заклятие сама и сделала это, но она понимала, что он был не в том состоянии, чтобы ее донимать. Довольная тем, что все равно получила желаемый ответ, она встала и начала искать свою одежду в комнате. — Или сбежать, как обычно, что угодно, — услышала она его бормотание, прежде чем он вздохнул и отвернулся от нее. Ну, а чего он ожидал? Ей потребовалось некоторое время, чтобы найти свой пояс и трусики, но в конце концов она была готова. Она посмотрела на Малфоя и увидела, что он действительно заснул. Он выглядел взволнованным даже во сне. Пожав плечами, она вышла из комнаты и прокралась обратно в гостиную, пока ее не хватились.