Глава 13

Гермиона лежала на своей кровати, уставившись на балдахин. Вокруг было темно и тихо. Свет причинял боль ее измученным глазам, но она не стала его убирать. Ее взгляд метнулся к парящему светящемуся шару, который он ей подарил. Это ничего не значит. Мои родители богаты, и я прекрасно понимаю, насколько я избалован. У меня есть много вещей, которые мне не нужны. Да, это что-то значило для нее. Это означало, что он выслушал ее и попытался исполнить одно из ее желаний. Он не обязан был этого делать. Она, конечно, не ожидала от него этого, но он все равно это сделал. Несмотря на то, что он вел себя неловко, это было очень мило. По крайней мере, так ей показалось в тот момент. У нее больше не осталось слез, и она оцепенела. Джинни была права. Гермионе потребовалось слишком много времени, чтобы прийти к такому выводу, но Джинни на самом деле была права. После всего, что он сказал сегодня, сомнений больше не могло быть. — Ты ему не нужна. Ты ему безразлична. Он просто использует тебя! Я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как ты предаешь и причиняешь боль всем ради такого, как он! Либо ты прекратишь это, либо расскажешь Гарри и Рону. Ты должна быть их другом! Если ты не сделаешь этого, это сделаю я! Все было кончено. Еще одна слезинка, о которой она и не подозревала, скатилась по ее щеке. Она должна просто смириться с этим. Ей следует просто не обращать на это внимания, уйти и снова перестать заботиться о нем. Это было гораздо легче сказать, чем сделать. Конечно, ей не помогло то, что она вспомнила все те моменты, когда казалось, что ему не все равно, что он, возможно, даже немного влюблен в нее. Как ты думаешь, что это? Какая-то эпическая история любви? Мы трахались, нас поймали, и теперь все кончено! Настоящая жизнь настигла тебя, принцесса. Она никогда не ожидала, что он согласится на настоящие, открытые отношения с ней, она была не настолько глупа, но надеялась на нечто большее. Небольшое нежелание или сожаление с его стороны было бы неплохо. Но нет, он просто безжалостно отшвырнул ее в сторону и вместо этого начал спать с Шоу. Она представила, как он получает от Шоу такое же удовольствие, какое, казалось, всегда получал от нее, и боль угрожала раздавить ее, угрожала лишить возможности дышать. Она снова попыталась оттолкнуть его. Конечно, он имел полное право спать с кем хотел, но… Почему он не мог хотеть ее вместо себя? Ей было все равно, лгать ли Джинни и ее друзьям, если она могла просто быть с ним! Это должно было шокировать ее, но не шокировало. Она уже давно знала, что ее приоритеты значительно изменились. В любом случае, это было не их собачье дело. Она же не собиралась присоединяться к Волан-де-Морту. Ладно, возможно, время, проведенное с ним, немного изменило ее, подтолкнуло к определенному поведению, но ее взгляды и привязанность остались прежними. Она не променяла бы их ни на кого, даже если бы не была грязнокровкой, как он так очаровательно называл ее при каждом удобном случае. Почему она больше не была для него достаточно хороша? Неужели так важно, что Джинни знала? Она даже не рассказала ему об угрозе Джинни. Это потому, что она была не такой красивой, как Шоу? Возможно, если бы она пригладила волосы и нанесла немного макияжа… Нет, она никогда не будет такой хорошенькой, но, возможно, если она приложит усилия, то все равно будет привлекательна. Или дело было в том, что она не удовлетворяла его в постели по-настоящему, как ей всегда казалось? После Шоу он выглядел более разбитым, чем когда-либо после их совместных ночей… Он мог бы сказать ей, если бы чувствовал себя неудовлетворенным, сказал бы, что ей нужно сделать. Она не возражала против того, чтобы быть немного извращенной. Она не возражала против того, чтобы больше не «заниматься любовью». Она была готова на все. Она знала, что ведет себя жалко. Это было совсем на нее не похоже. Однако она прекрасно понимала, какая правда скрывается за этими мыслями и как это должно ее ужасать. Но этого не произошло. В конце концов, она была бы дурой, если бы не заметила, что безнадежно влюбилась в него, несмотря на все его многочисленные недостатки. Ее мысли вернулись к кричащей на нее Джинни. — Что заставляет тебя так поступать? Ты любишь его? Перестань, Гермиона, это не любовь. Если ты хочешь любви, тогда взгляни на моего брата. Он уже целую вечность сохнет по тебе, пытается привлечь твое внимание, встречается с этой тупой сучкой. Но он недостаточно хорош для тебя, не так ли? О, нет, это должен быть кто-то злой, ненавистный и оскорбительный… Не смей говорить мне, что у Малфоя нет всего этого! В последнее время, иногда, когда он говорил ей обидные вещи, ей казалось, что она видит вспышку боли в его глазах, но она всегда исчезала, прежде чем она успевала убедиться в этом. Скорее всего, она выдавала желаемое за действительное. Она должна перестать принимать желаемое за действительное и тосковать и начать смотреть правде в глаза. Факт: Он бросил ее. Факт: Теперь он всегда был груб и насмешлив с ней, даже проявлял некоторые признаки насилия. Факт: Он спал с Шоу. Факт: Его нисколько не волновала ее персона, и он открыто пренебрегал ее чувствами. Какое отношение любовь имеет к сексу? Надеюсь, ты не путаешь эти две вещи. Я бы не хотела, чтобы грязнокровка испытывала нежные чувства к тебе. Ее пронзила боль, а сухие глаза защипало. Знал ли он, что она влюбилась в него? Смеялись ли они с друзьями над ней в гостиной? Было ли это какой-то глупой шуткой, чтобы посмотреть, как долго он сможет продолжать в том же духе? Рассказывал ли он всем, какая она доверчивая идиотка? Она не могла в это поверить, ни за что бы не поверила! Я не виноват, что ты такая чертовски доверчивая, что прыгаешь в постель к любому, кто строит тебе глазки. Ни с кем, только с ним. И никогда не было никого, кроме него. Он знал это. Он знал, что она была девственницей и что ее слабость была только к нему. Он должен был это знать. Но ему было все равно, не так ли? Она была для него не единственной, и он просто продолжал пополнять свой список, прикасаясь к другим девушкам, вступая с ними в интимные отношения… И все же она не могла его ненавидеть. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он извинился, а потом поцеловал ее — и она знала, что если бы он это сделал, она бы его простила. Она никогда не думала, что может быть такой слабой и бесхребетной или что ее устроит что-то меньшее, чем полноценные отношения. Она предположила, что причина в том, что у них никогда не было полноценных отношений. Ей всегда приходилось «соглашаться». И все же отношения с ним доставили ей больше удовольствия, чем полноценные отношения с кем-либо другим, о ком она могла бы подумать. Он был не так плох, как, казалось, думали все, включая его самого. На самом деле он никогда не относился к ней плохо. Да, он говорил необдуманные вещи, но до сих пор по его глазам и прикосновениям всегда было видно, что он не имел это в виду. Он часто извинялся, брал свои слова обратно и даже старался быть любезным с другими ради нее, когда в этом не было необходимости. Его ласки всегда были нежными, за исключением тех случаев, когда она этого не хотела, и он никогда не заставлял ее испытывать желание в постели. Он действительно изменился, пусть и ненадолго. Все это было так непоследовательно. Чему она должна была верить? Его жестоким словам и поступкам или тому, как он смотрел на нее после того, как они занимались любовью? Она полагала, что это не имело особого значения; она ему надоела, и он ушел. Она перевернулась на другой бок и зарылась лицом в подушку, всхлипывая. В конце концов, слез было больше. Гермиона знала, что на следующий день выглядела ужасно, но ей было все равно. Ее глаза были опухшими и покрасневшими, и нос распух. Ее кожа приобрела серый оттенок, и даже волосы казались более тусклыми, чем обычно. Так или иначе, на кого она пыталась произвести впечатление? Она полагала, что другой способ справиться с этим — постараться выглядеть как можно лучше и, возможно, немного пофлиртовать, но это срабатывало только в том случае, если парню было не все равно. Ее парню было не все равно. Она послушно спустилась к завтраку, где просто сидела, уставившись на свой тост, время от времени тыкая в него вилкой. Она не удивилась, что пошли сплетни. В конце концов, ее нервный срыв стал достоянием общественности. Если этого было недостаточно, то ссора Гарри и Драко из-за этого, несомненно, сделала свое дело. Из-за этого они оба были задержаны на несколько недель, и ни одному из них не разрешалось посещать мадам Помфри больше, чем для проверки безопасности, поэтому сегодня у обоих были синяки под глазами и разбитые губы. Ходили слухи, что у Драко даже было сломано ребро, но было невозможно понять, преувеличивал ли он. В конце концов, это было известно всем. Предполагалось, что все это должно было послужить им уроком, чтобы они не ссорились, но на самом деле Гермионе стало только хуже, потому что слухи распространились, и она оказалась в центре всего этого. Ни Драко, ни Гарри не поделились ни одной историей, что сделало ситуацию еще хуже. Гарри, конечно, не был до конца уверен в том, что сделал Драко, благослови его господь, но он довел ее до слез. Драко, с другой стороны, мог легко придумать ложь. Она предположила, что это был просто еще один способ помучить ее. — Гермиона? — сказал Рон, дотрагиваясь до ее руки. Она подняла на него глаза. — Ты что, не слушала? — спросил он. Она медленно покачала головой. Он скорчил гримасу. — Я не знаю, что Малфой сказал тебе вчера, но я не понимаю, почему тебя это волнует. Тебе следовало бы знать лучше, чем слушать его. Он всегда был злобным мерзавцем, это у них семейное. Она просто смотрела на него, или, скорее, сквозь него, несколько минут, а потом вздохнула и сказала: — Нет, я полагаю, ты не поймешь. — Тогда объясни мне, — сказал он. Гермиона снова покачала головой. — Послушай, я знаю, ты думала, что он стал таким милым благодаря твоему влиянию, но это не так. Это лишний раз доказывает, что не всех можно переубедить, не так ли? У некоторых людей просто нет на это сил. Они такими рождаются — это у них в крови! Гермиона почувствовала, как ее апатия отступает, сменяясь яростью. — Закрой свой глупый рот, — прорычала она, поймав на себе шокированный взгляд Рона. — Гермиона, нет причин… — И чем же то, что ты только что сказал, лучше той чепухи, которую может нести какой-нибудь чистокровный фанатик? — перебила она, слегка повысив голос и заработав еще пару удивленных взглядов. — Мир был бы намного лучше, и не было бы никакого «Темного лорда», если бы такие глупые волшебники, как ты, могли вбить в свои тупые головы, что единственное, что стоит знать о крови, — это гемоглобин! — она встала и наклонилась, чтобы крикнуть на очень бледного Рона. — Каждый может быть тем, кем, черт возьми, он хочет быть. Так уж получилось, что некоторые люди хотят быть придурками. Не вмешивай в это кровь, черт возьми! Она повернулась, чтобы уйти, и заметила, что у нее собралось довольно много зрителей. Холодные серые глаза на бледном, измученном лице наблюдали за ней со слизеринского стола, казалось, без особого интереса, а у Шоу, стоявшей рядом, был понимающий, сочувствующий взгляд. Она знает? Он рассказал ей? Ее сердце готово было выскочить из груди, и она почувствовала, что ее вот-вот стошнит. Этого не могло быть! Шоу не могла знать, что у нее что-то было с Драко. Унижение было полным. Она выбежала из зала. Гермиона не могла уснуть. Каждый раз, когда она пыталась, каждый раз, когда она закрывала глаза, у нее на уме было только одно. Это съедало ее изнутри. Она поклялась себе, что никогда и никому не позволит так на себя воздействовать, потому что это было настоящей пыткой. Она намеренно проигнорировала тот факт, что ничего бы не изменила, даже если бы у нее был шанс. Вздохнув, она встала с кровати и натянула мантию. Лаванда храпела, и это раздражало ее до безумия, поэтому она решила просто спуститься в гостиную. Однако, когда она добралась туда, там уже вовсю целовалась пара пятикурсников. Первой мыслью Гермионы было сыграть старосту и разнять их, но потом она поняла, что это было бы лицемерием с ее стороны, и, кроме того, она была скорее ревнива, чем возмущена. Она постучала палочкой по голове, становясь невидимой, и проскользнула мимо парочки, которая, вероятно, не заметила бы этого, даже если бы она наступила на них, распевая школьную песню во всю глотку. Картина закрылась за ней, и она просто продолжила свой путь. Сколько раз она сбегала тайком? Сколько раз она притворялась, что ложится спать, только для того, чтобы спуститься на восемь этажей вниз и насладиться запретным плодом? Она на мгновение задумалась, могло ли их вообще привлечь друг к другу, если бы это не было так неправильно и волнующе. Хотя она и признавала, что временами это могло придать их сексу остроту, она была уверена, что ее бы все равно тянуло к нему. Боже мой, в тех редких случаях, когда он искренне улыбался ей, она бы последовала за ним в ад и обратно. Представьте, что он на самом деле хороший, нормальный человек. Возможно, они даже смогли бы по-настоящему быть вместе… К своему великому потрясению, она добралась до подземелий и, по сути, углубилась в них. Привычка. Она повернулась, чтобы подняться обратно, и застыла, услышав голос. Его голос. Нет, этого не может быть. Она подошла поближе к классу, откуда доносился голос, не в силах разобрать тихий женский ответ. Наконец, она добралась до двери и, заглянув внутрь, увидела Драко и Шоу, которые, похоже, о чем-то горячо спорили. Ссора влюбленных? Какая жалость, радостно подумала она. — Черт возьми, Мэрилин! — выдавил он из себя. — Я же сказал тебе, оставь это, это не твое гребаное дело! — Ты сделал это моим делом, когда втянул меня в это! — выпалила она в ответ. — Что я должна сказать ей, если она начнет спорить со мной по этому поводу? Если кто будет спорить с тобой по поводу чего? Что происходит? — Она этого не сделает! И если она это сделает, почему бы тебе просто не сказать ей правду? — Правду, Драко? — надменно спросила Шоу. — Ты имеешь в виду, как ты был пьян и не хотел, а на следующий день тебе было так плохо, что ты чуть не… — Не смей заканчивать это предложение! — закричал он, поднимая руку, словно собираясь ударить ее. Гермиона ахнула. Он резко повернул голову и пристально посмотрел туда, где стояла Гермиона. О, ужас. Гермиона знала, что если она пошевелится, он может ее увидеть, но в то же время он почти наверняка выдаст ее присутствие, если она останется на месте. Радуясь темноте подземелья, она медленно скользнула в сторону, вышла в коридор и сделала несколько шагов по нему. Он ворвался в дверь прямо там, где она стояла несколькими секундами ранее, и она застыла на месте. Он остановился, как будто внимательно прислушиваясь. — У тебя паранойя, Драко, — сказал Шоу, следуя за ним. — Здесь никого нет. — Возможно, — неуверенно произнес он, осматриваясь по сторонам. Он стоял слишком близко. Гермиона была уверена, что он должен был слышать ее дыхание или ощущать тепло ее тела. — Но этот разговор окончен, — продолжил он. — Никогда больше не упоминай об этом. Если кто-нибудь услышит, значит, все было напрасно! — Он зашагал прочь, а Шоу молча последовала за ним. Несколько минут Гермиона боялась пошевелиться, а затем выбежала из подземелий. Что это был за секрет, который Драко так стремился сохранить? Гермиона знала, что лучше не приближаться к Драко в течение нескольких недель после того, как он сообщил ей о том, что спит с Шоу. Он ясно заявил, чего хочет, и хотя она, возможно, и хотела бы, чтобы все было по-другому, у нее было больше самоуважения, чем у того, кто предпочел связать себя с кем-то другим. Она проигнорировала голос, говоривший ей, что он был увлечен Пэнси Паркинсон большую часть времени, пока они спали вместе. В конце концов, на самом деле у него не было с ней никаких отношений, все это было для виду… верно? Нет смысла идти туда. Нет смысла зацикливаться на бесполезных вещах. Синяки и порезы Гарри исчезли, как и у Драко. Однако Драко долгое время двигался осторожно и морщился даже тогда, когда не мог даже заподозрить, что за ним кто-то наблюдает, что придавало некоторую вероятность версии о том, что он повредил ребро. Хорошо! Дай ему хоть раз почувствовать немного боли! Как ни странно, на этот раз он не поднимал шума из-за этого, но опять же — его отец был в Азкабане, где ему самое место, и поэтому вряд ли мог прийти ему на помощь. Погода постепенно улучшалась, весна продолжалась. Апрель быстро наступил и прошел, а затем наступил май. Действительно ли скоро закончится учебный год? Эта мысль обрадовала Гермиону и принесла облегчение, но, с другой стороны, она вызвала у нее тревогу и грусть. Ей оставался всего один год в Хогвартсе. Скоро ей предстояло выйти в реальный мир, и мысль об этом пугала. С момента ее первой встречи с Драко прошло почти восемь месяцев. Куда делось время? И зачем она вообще следила за ним? Не было смысла думать об этом, время все равно будет идти, и однажды утром она проснется, а все это останется в далеком прошлом. Эта мысль угнетала. — Он убил его! — закричала Миртл на Гермиону. — Твой Поттер — убийца! У Гермионы чуть не случился сердечный приступ, прежде чем она поняла, что это всего лишь очередная выходка Миртл. Затем она разозлилась. Она была в туалете для девочек на пятом этаже, где приводила себя в порядок перед ужином, когда внезапно из одного из бачков появился визжащий призрак, бросая вокруг безумные обвинения. — Кого убил Гарри? — раздраженно спросила она. — Драко Малфоя! — сказала Миртл, разразившись рыданиями. — Он ничего не делал, мы просто разговаривали — он действительно хороший и чуткий мальчик — а потом ворвался Поттер и убил его! Вот так! — она сделала резкое движение. Сердце Гермионы остановилось, а глаза вылезли из орбит. — М-Малфой мертв? — прошептала она. Миртл драматично кивнула, и мир Гермионы завертелся перед глазами. Он не может быть мертв. Зачем Гарри убивать его? Он не может быть мертв. Я люблю его. Он может быть таким подлым, каким хочет быть, пока он жив! Слезы грозили вырваться наружу, но ей нужно было больше информации. — П-почему Гарри это сделал? Ты уверена, что Дра… то есть Малфой мертв? — Гарри Поттер — злой мальчишка! Его не волнует, что чувствуют другие. Держу пари, он сделал это просто назло! А Малфой был весь изрезан, повсюду была кровь, когда пришел профессор Снейп, исцелил его и отнес в больничное крыло! — призрак снова начал причитать. Гермиона что-то заметила. — Он был исцелен и доставлен в больничное крыло? — спросила она. — Значит, он не умер? — Ну что ж, — сказала Миртл, шмыгая носом и выглядя задумчивой. — Я полагаю, есть шанс, что он еще не… пока… — Ты идиотское подобие призрака! — прошипела Гермиона, чувствуя облегчение и ярость одновременно. — Радуйся, что ты уже мертва, иначе я бы тебя убила! Миртл возмущенно взвизгнула и, шлепнувшись, исчезла в резервуаре, из которого появилась. Гермиона пыталась взять себя в руки. Драко не был мертв. Этот простой факт вызвал у нее чувство, похожее на эйфорию, но Гарри, несомненно, должен был кое-что объяснить. Гермиона сидела в гостиной и играла со своим фонариком. Он оставался висеть, куда бы ты его ни поставил, и было забавно просто тыкать им повсюду. Не то чтобы ей сейчас было очень весело. Она предположила, что у Гарри могли быть свои причины применить к Драко неизвестное заклинание, но этого было недостаточно. Джинни, конечно, вела себя как стерва и защищала своего парня. Вероятно, не помогло и то, что она все еще злилась из-за того, что застукала Гермиону целующейся с Драко. Гермиона не думала, что кто-то из них был справедлив, так сильно понося Драко, но она вряд ли могла что-то сказать по этому поводу, не рискуя тем, что Джинни все расскажет Гарри. Она не стала бы рисковать. Не потому, что она не хотела, чтобы они знали. Иногда она думала, что было бы легче, если бы они знали, но потому, что Драко почти умолял ее никогда никому не рассказывать. Моя семья по уши в делах с Темным лордом. Я мог бы убить нас всех за то, что я хочу тебя, и все же я продолжаю это делать, и ты называешь это рутиной? Это реальная угроза, Гермиона. Я не могу просто игнорировать это. Это просто так не пройдет. Никто не должен знать, Гермиона. Никто. Никто не узнает, только не от нее. Она могла бы сделать для него так много. — Привет, — сказал Рон, осторожно приближаясь к ней. Он ходил вокруг да около с тех пор, как она набросилась на него, хотя прошло уже несколько недель. Она не держала на него зла, по крайней мере, на самом деле. Он ничего не имел в виду, когда так неудачно подбирал слова. — Привет, — сказала она, снова включив свет, смутно гадая, не погаснет ли он в один прекрасный день, поскольку на самом деле выключить его было невозможно. — Ого! — воскликнул Рон, заметив ее игрушку. — Где ты это взяла? Гермиона озадаченно посмотрела на него. — Разве он не самый обычный? — Ну да, — ответил Рон. — Если ты можешь себе это позволить. Если тебе повезет, он будет стоить около 100 галлеонов. У нас таких нет. Так где ты взяла? Гермиона на секунду уставилась на него. — Э-э, это прислали мои мама и папа, — пробормотала она. Догадалась. У избалованного богатенького сопляка случайно завалялись лишние 100 галлеонов. И он даже не сказал ей, чего стоит добиться, чтобы получить преимущество. Гермиона прижала свитки к груди и глубоко вздохнула. Что касается мирных подношений, то это было довольно неубедительно, но это было все, что она умела делать. Последние две ночи она не спала, составляя эссе и переписывая заметки для него. Нетрудно было понять, насколько Драко отстал в своих занятиях. На самом деле, казалось, что он прилагал минимум усилий с тех пор, как она перестала помогать ему. Как это типично для него. Неужели он не понимал, что это может понадобиться ему позже в жизни? Тем не менее, она собиралась внести за него залог, потому что один из ее лучших друзей буквально чуть не убил его по собственной глупости. Она колебалась, выходя из комнаты, в которой, как она знала, он находился. Были довольно высокие шансы, что он будет жесток с ней и, возможно, даже откажется от ее работы. Она не знала, сможет ли справиться с этим. Ты же гриффиндорка, соберись с духом, черт возьми! Снова глубоко вздохнув, она толкнула дверь и тут же пожалела об этом. Внутри на кровати лежал Драко, даже для него очень бледный, но явно не мертвый. На его щеке виднелась исчезающая красная отметина, и такая же красная отметина исчезала под порезом. Тот факт, что следы все еще были на месте, говорил о серьезности ран. Но это было не то, о чем она сожалела. Рядом с ним на стуле сидела Шоу. Они выглядели так, словно их прервали на середине важного разговора, ее стул был отодвинут, и она склонилась над ним. Драко повернул голову, глядя на Гермиону с явным удивлением, а Шоу неодобрительно нахмурилась. Гермиона действительно не чаяла еще раз увидеть Драко вместе с его новой девушкой. Она подошла и бросила свитки на его кровать. — О-он не хотел этого делать, — пробормотала она, не глядя на него. — Это был несчастный случай. Он не знал, что это за заклинание, — она повернулась и поспешила прочь, смутно осознавая, что они не произнесли ни слова. К счастью, оказалось, что у Драко нет серьезных травм, и через несколько дней он снова был на ногах. Он никоим образом не упомянул о поступке Гермионы, и она не знала, как к этому отнестись. В конце концов, она почувствовала облегчение, так как он, по крайней мере, не насмехался над ней за то, что она пыталась исправить ошибки Гарри. Это было не больше, чем она сделала бы для кого-либо другого. Да, наверняка сделала бы домашнее задание Крэбба. Ладно, может, и не кто-нибудь другой, но большинство людей. По крайней мере, большинство людей, которые были Драко Малфоем. Теперь она официально была слабоумной. Занятия были самыми ужасными. У нее не было возможности все время не смотреть на него. Зельеварение было особенно отвратительным занятием. Гермиона изо всех сил старалась сосредоточиться на своем котле, но, поскольку это было практическое занятие, было сложнее не поднимать голову и не смотреть на других. По крайней мере, на уроках арифмантики она могла сосредоточиться на своих книгах и заметках, профессоре Векторе и классной доске. — Ну что ж, класс, — сказал профессор Слизнорт на одном из этих ужасных уроков зельеварения вскоре после инцидента. — До конца года вы будете работать в парах над проектом. Отлично, я останусь с Эрни Макмилланом. Действительно, Рон и Гарри, казалось, стали теснее прижиматься друг к другу. Гермиона вопросительно подняла бровь, глядя на Эрни, который кивнул. Что ж, по крайней мере, он серьезно относился к своей работе. — Возможно, ваш партнер будет не из вашего факультета, — продолжил Слизнорт. Гермиона ухмыльнулась, увидев выражение шока и паники на лицах ее друзей. Молодец, Слизнорт, одобрительно подумала она. Мыслить нестандартно. Она огляделась. Драко поймал взгляд девушки из Когтеврана, которая неохотно кивнула в ответ. Забини открыто насмехался над Слизнортом, а Нотт выглядел явно озадаченным. Наконец–то все, казалось, нашли себе партнеров — кроме Рона и Гарри. — Нет, нет, так дело не пойдет, — вздохнул Слизнорт, когда понял, что ничего не вышло. — Роберт и Эрни объединяются, Гарри и… с кем же мы тогда объединим тебя? — он оглядел лица. Раздались смешки из-за того, что Слизнорт снова и снова не мог правильно произнести имя Рона. Гермиона закатила глаза. Честно говоря, иногда люди могут быть такими инфантильными. Она подняла руку. — Сэр? Сэр, у нас с Эрни уже была совместная команда, — отметила она. Теперь, когда она не знала, с кем в итоге может работать, энтузиазма по поводу этой идеи у нее поубавилось. — Ах да, но, конечно, Рудольфо больше, чем тебе, нужен кто-то, кто будет соблюдать его правила, не так ли? Это немного успокоило ее и заставило слизеринский стол разразиться взрывами смеха. Рон выглядел не слишком довольным, но чего он ожидал? Слизнорт застукал его вчера, когда он играл с какой-то игрушкой из «Волшебных вредилок» Уизли, которую он конфисковал у какого-то другого студента. Гермиона от всего сердца согласилась, что за ним нужно следить. — А-а, а как же милая Лиза? Да, она хорошо выступила в этом году, и, возможно, она сможет помочь тебе снова вспомнить о своем таланте, — сказал Слизнорт, подмигивая Гарри, чей «талант» был спрятан глубоко в Выручай-комнате. Гермиона моргнула. Лиза? Она обернулась, и ей хватило одного взгляда, чтобы увидеть, как побледнел Драко, чтобы понять, что это действительно так. Лиза Терпин была девушкой, с которой он работал в команде. Он надеялся, что она найдет кого-нибудь, кто сделает за него всю работу. Прямо сейчас он смотрел на бедную девочку так, словно она намеренно переключилась на Гарри. — Остаетесь только вы, Гермиона, и кто еще? Ах… — голос Слизнорта слегка дрогнул. — Драко. — Нет! — воскликнул Драко. — Я не хочу объединяться с этой… ней! Дайте мне кого-нибудь… кого угодно… Услышав это, Забини закашлялся, выглядя так, словно проглотил что-то не то, а Слизнорт нахмурился. — Так нельзя реагировать на то, что ты работаешь в команде с совершенно ответственной и умной девушкой, которая, как я полагаю, уже занималась с тобой, да? Вы могли бы многому у нее научиться, молодой человек! Вы разве еще не поняли? Драко выглядел совершенно отчаявшимся. — Но я ее ненавижу! Теперь Забини уже открыто хихикал, наслаждаясь моментом, в то время как спина Гермионы напряглась, лицо покраснело, и она знала, что ее глаза слишком ярко блестят. Она не могла не почувствовать себя уязвленной и униженной этим обменом репликами. Она тоже не хотела объединяться с Драко. В этот момент она больше никогда не хотела его видеть. Слышать, что о нем так говорят, было просто невыносимо. Ей хотелось, чтобы Слизнорт не заставлял их работать вместе. Гарри наклонился и прошептал: — Не волнуйся об этом, Гермиона. Ты же знаешь, что он такой, — когда она не ответила, он добавил: — Хочешь, чтобы я снова его побил? — это вызвало у нее легкую улыбку, но она все еще размышляла, не стоит ли просто отказаться от зелий. Теперь профессор выглядел по-настоящему сердитым, его лицо покраснело, почти побагровело. Это был первый раз, когда кто-либо видел его в таком состоянии. — 20 баллов со Слизерина! — рявкнул он. — Ты будешь работать в команде с Гермионой Грейнджер. Ты внесешь свой вклад. И ты преуспеешь в этом, или, да поможет мне бог, я позабочусь о том, чтобы в следующем году тебя не было на этом уроке! Я ясно выражаюсь? В классе повисла тишина, прежде чем Драко слабым голосом произнес: — Да, сэр. — Хорошо, — сказал Слизнорт, внезапно снова просияв, и начал раздавать задания. — Каждое задание уникально. Вы будете делать все с нуля, следуя этим инструкциям, и через месяц у вас должно быть что-то, что можно показать. Удачи! Чертовски маловероятно. Гарри отошел, чтобы присоединиться к Терпин за ее столом, а Рон и Эрни склонились над своим заданием, изучая его. Гермиона уставилась на лист пергамента с их указаниями. Их указания. К счастью, большинство рецептов требовали долгого ожидания, и для этого им не обязательно было находиться рядом друг с другом. Она начала читать. Это не показалось ей очень сложным, все дело было в выборе времени. Через несколько минут Драко подошел и облокотился на стол, не глядя ни на нее, ни на инструкции. Она не обращала на него внимания, пока не закончила читать. — Итак, что я должен делать? — спросил он, по-прежнему не глядя в ее сторону. Мерлин, он что, обиделся? Что за наглец. — Возьми свой плащ, — сказала она. — Мы уходим, — она была рада, что провела каникулы на улице в хорошую погоду и поэтому взяла с собой верхнюю одежду. — Почему? — спросил он. — Ты бы знал, если бы потрудился прочитать задание, — отрезала она и пошла дальше, не потрудившись убедиться, что он не отстает. Он догнал ее через несколько минут, застегивая плащ. — Знаешь, — сказал он. — Ты не должна быть такой стервой из-за этого. Гермиона до боли стиснула зубы, чтобы удержаться от ответа на это. — Так куда мы идем? — он спросил снова. — В сады, — выдавила она из себя. — Оно должно быть свежим, поэтому мы сами нарезаем ингредиенты. Он нахмурился. — Разве это не должно быть частью травологии? — в этом году никто из них не изучал травологию, о чем он прекрасно знал. — Что ж, забавно, но травология и зельеварение связаны. — Все еще ворчишь, — сказал он. Руки Гермионы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Просто не обращай на него внимания. Он просто пытается тебя спровоцировать. Мадам Стебль ждала их, и вскоре они были предоставлены самим себе, чтобы выкапывать мусор, предупредив, чтобы они не брали больше, чем нужно, и не наступали на веточки. Гермиона принялась за работу, но Драко только стоял рядом с выражением отвращения на лице. — Знаешь, — сказала она, вытирая лоб, прекрасно понимая, что на лице останутся грязные разводы. — Ты бы выбрался отсюда быстрее, если бы действительно помог. Он осторожно поправил свою мантию, чтобы не запачкать ее, пока пробирался через сад к тому месту, где она стояла. — Разве у нас нет людей для этого? Таких, как этот невероятно глупый Долгопупс… Гермиона выпрямилась. — Ты заметил, что Невилл хорошо разбирается в растениях? Драко нахмурился. — Нет… Гермиона издала насмешливый звук и бросила ему перчатки, не заботясь о том, что грязь попала на его мантию. — Ты получил дьявольскую ловушку! Он побледнел. — Нам нужны кусочки дьявольской ловушки? — А потом корень мандрагоры. — Ты шутишь! Гермиона на мгновение задумалась, но затем вздохнула. Нет, им не нужны были эти опасные и смертоносные растения. Было бы забавно понаблюдать за его борьбой. — Да. Но нам нужен волчий аконит. Он бросил на нее очень мрачный взгляд, прежде чем подчиниться. Гермиона не смогла сдержать ухмылку. Однако, к сожалению, он, похоже, справился с ядовитым растением достаточно хорошо, чтобы не умереть и даже не отправиться в больничное крыло… снова. Наконец они получили то, что им нужно, и отправились в обратный путь. — Почему здесь больше никого нет? — спросил Драко. — Мы не можем быть единственными из шести, кому нужны свежие растения. — Я полагаю, они могли бы начать с заготовки сушеных или консервированных растений, — сказала Гермиона, пожимая плечами. — А почему мы не могли? Потому что я так сказала, а ты даже не удосужился прочитать это чертово задание? — Это было нужно нам в первую очередь. Нам придется поторопиться, если мы хотим, чтобы на уроке все было продумано до мелочей. Он не ответил, а просто ускорил шаг. Казалось, он не мог отделаться от нее достаточно быстро. Что ж, хорошо, я отвечу ему тем же. Тем не менее, им нужно было проработать некоторые детали. — Нам нужно составить план, — сказала она. Он не ответил. — Самое важное — это полнолуние. Если я правильно помню, это будет 22-го числа. Это будет в этот четверг, так что тебе нужно будет встретиться со мной здесь в полночь. Он остановился как вкопанный. — Что? — Я сказала… — Я услышал тебя с первого раза, — грубо перебил он. — Во что, черт возьми, ты играешь? — Домашнее задание, — процедила она сквозь зубы. — И знаешь что? Перед этим тебе придется встретиться со мной хотя бы раз, чтобы успеть подготовить все остальное. Он посмотрел на нее так, словно она все это выдумала, чтобы остаться с ним наедине, и Гермиона вышла из себя. Она вытащила из сумки инструкции и сунула их ему с такой силой, что он, споткнувшись, отступил на шаг. — Прочти чертово задание! — крикнула она, прежде чем удалиться.