Глава 2

Глава 2 Зал Олимпа затих, когда раскат грома Зевса отзвучал в мраморных сводах. Перси почувствовал, как трезубец в его руке дрожит в такт уходящим шагам богов. Арес, исчезая в клубах дыма, бросил напоследок: «Долго не протянешь, креветка», — но его слова растворились, как гарь после грозы. Аннабет всё ещё стояла у колонны, сжимая свиток с чертежами так, будто это якорь, удерживающий её от шторма. — Ты будешь приходить? — спросила она, и её голос, обычно твёрдый, дал трещину, словно лёд под весенним солнцем. Он подошёл ближе, и его доспехи, секунду назад сверкавшие неземным светом, потускнели, став почти обычными. — Ты же знаешь, — он улыбнулся, стараясь вернуть всё в привычное русло, — я всегда опаздываю. Но только на собрания. Его смех оборвался, когда золотистый свет окутал тело, унося с Олимпа. Вместо облаков под ногами оказался песок Монтаука, тёплый и колючий, пахнущий солью и детством. Волны шептали у скал, а вдалеке маячил дом — синий, с потёртой краской на ставнях, словно его и не касались годы. Перси сжал кулак, гася божественное сияние в ладони. «Просто мамин мальчик», — напомнил он себе, ступая к крыльцу. Дверь распахнулась прежде, чем он коснулся ручки. Салли замерла на пороге, её глаза метнулись от его трезубца к лицу, ища в нём следы того малыша, что когда-то терялся в супермаркетах. — Перси… — её голос дрогнул, как струна, — ты… — Всё в порядке, мам, — он шагнул в объятия, и плащ из морской пены рассыпался, оставив запах океана. — Я просто… немного вырос. Пол, выглянувший из кухни с прихваткой в виде лобстера, присвистнул: — Вырос? Парень, ты светишься, как неоновая вывеска! Слушай, если это новая фишка полубогов, я требую уроки. Салли фыркнула сквозь слёзы, отстраняясь, чтобы разглядеть сына: — Боже… То есть, ты теперь… — Бог Героев, — он вздохнул, опускаясь на диван, который всё ещё скрипел пружинами. — Но твой сын — тоже. Они говорили до темноты. Перси показывал трюки: вода из-под крана танцевала джигу, а чайник сам наполнялся кипятком. Пол, смеясь, попросил «божественный ремонт» для старой лодки, и через час её корпус засиял, как новенький. Но когда шутки стихли, Салли коснулась его руки — там, где кожа мерцала перламутром. — Ты можешь… остаться? — спросила она, и в её глазах вспыхнула та же ярость, что когда-то прогоняла Гейба. — Олимпийцы не властны над тем, куда я иду, — он обнял её, чувствуя, как божественная мощь тает под материнским теплом. — Я вернусь. Даже если придётся превратиться в дождь. Перед уходом он оставил им на столе ракушку, которая тихо напевала морские мелодии. Салли стояла на крыльце, пока его силуэт не растворился в тумане над волнами. — Он всё ещё мой мальчик, — прошептала она, сжимая ракушку. — Да, — Пол обнял её, глядя на следы на песке, которые светились, как звёзды. — Но теперь он и их мальчик тоже. А далеко в океане, где глубина целовала небо, Перси шёл по воде, слушая шёпот полукровок в ветре. Он улыбался. В его кармане лежал кекс — немного смятый, с изюмом, который Салли всё ещё добавляла «для витаминов». Даже боги не понимали, что некоторые обещания сильнее бессмертия. Особенно те, что пахнут корицей и домом.