Глава 1.5 - Настоящее

— Как я вообще принял тебя на работу? Ты хоть понимаешь, что мы из-за тебя теряем клиентов! Повысил голос. Только не говорите, что реально урежут... Расходы надо будет уменьшить, хотя куда уж меньше? И так в кармане ни гроша. — Да ничего ты не понимаешь, икона поддельная. — директор отвёл взгляд. — Я не знаю, что с тобой делать. После каждого выговора - никаких изменений. Ладно в начале карьеры ты ничего не смыслил, но сейчас?.. Повисла тишина. Директор лишь смотрел на меня, выжидая хоть какого-то ответа. В это время я слышал тиканье часов, которое вдруг утихло, оставив комнату без единого звука. Часы остановились? Походу батарейки сели. Энергия не вечна. Краем уха послышалось падение списка работников. Список всегда держался на соплях, ведь часто снимался и обновлялся. На него дописывали новых работников, и вычёркивали ушедших. И как только меня не убрали с этого списка? Взял ластик, что-то там потёр - готово! А небольшой след от простого карандаша, теперь просто напоминаю о том, что раньше тут было чьё-то имя. Тук-! Слегка вздрогнул от резкого удара за окном, это птица врезалась в окно. Упала. Скорее всего будет контужена, если учитывать силу сопротивления со стеклом. А жаль пернатую. Если летать не сможет - нечем будет кормить птенцов, тогда потомство помрёт. Останутся трупы усыхать, но перед последним вздохом начнут жалобно пищать. Мама, а где еда? - станут вопрошать неразборчивым криком. Впрочем, другая птица должна быть живой, но поможет ли это? Сцепив руки, директор пронзал меня своими серыми глазами. Они вонзались в меня, как тысяча и одно копьё, направленное на врага. Я уже чувствовал это напряжение, всю серьёзность происходящего. Немного печально. Не знаю на чём ещё экономить, когда зарплату урежут. Может отказаться от кофе или сахара? Думаю лучше сразу от половины продуктовой корзины. Получается, что овсянка на водя - это теперь мой новый завтрак, обед и ужин? Впрочем, хотя бы не участь тех птенцов. Мужчина открыл рот: — Нарисов Адил Генрихов, вы уволены. Желаете оспорить решение? Что? ··· Эта новость пронзила мой разум насквозь так, как буд-то резвая молния, насквозь разрубающая небеса. Пред глазами рухнул не мир, а целая вселенная. Ушла земля из под ног? Не то, твёрдого грунта под ногами никогда не было. Разбито лицо, сердце? Мысли путаются, а в голове только потери: Через неделю я должен заплатить за квартиру, а денег и не будет. Меня же выселят, дав пинка под зад, даже не разрешив собрать вещи. И где вы мне прикажете жить? На теплотрассе с вонючими отбросами!? Я же не такой, я другой... Это несправедливо, да где я вообще быстро найду работу? И интернет должен закончиться. Объявление по подъездам искать, если до этого не успею найти работу. Да кому вообще нужны невидимки... Я конечно могу оспорить решение, но это же лишняя морока с рабочим судом, к тому же я плохой работник. Просто не получится. Резко приложив руки на стол, видя лишь последний лучик надежды, падающий на директора. Я взмолился: — Стойте! Можно ещё один шанс? Умоляю! Пожалуйста, плошу... Я, мне нужны деньги, ну правда! Когда я вообще так унижался? Просто голова кружится, просто не соображает. Как мне это пережить. Я не знаю. Я не хочу. —... Это окончательное решение. Прошу покинуть кабинет, иначе вызову охрану. — безразлично пробормотал директор. Между мной и этим человеком появилась пропасть. А вокруг летала пыль. А в голове тишина. Мысли отошли на второй план. Глядя на него, вдруг осознал: Да ему плевать на меня. На лице появилась лёгкая улыбка, а глаза оставались такими же потерянными. Что за лёгкое чувство эйфории? Всё идёт ко дну. Я буд-то тону, а на шее верёвка, привязанная к гире. Она тянет на дно, не разрешает всплыть... Адил, нельзя, ты же никто! Так и иди на дно к никем. А на лице улыбка. В голове туман перемешанный с порхающими бабочками. — Так, всё, я вызываю охра- — Плевать. Вам просто плевать. Хах... Не знаю почему, но на глаза наворачивались слёзы. Белым рукавом вытер набежавшие капли. Директор не успел мне что-либо сказать, как вдруг я стремительно вышел из кабинета. Дверь не закрыл до конца. Я всё равно больше тут не работаю. Я со всей силы пнул ногой об стену. Звук эхом отскакивал от стен, утихая. Коридор наполнился новым звучанием: — А-а, мг. Бля... блин. Эхм мм, — издавал звуки боли. Склонившись как креветка, я придерживал носок обуви. Покусывая нижнюю губу так, буд-то я заядлый любитель флирта, отстающий в развитии. Болевое послевкусие - конечно на любителя. Особенно это пощипывание... Подняв голову вдаль, вглядываясь в конец белого коридора, я встал. И в самом деле боль немного отрезвила. Но надолго ли? И отрезвила ли вообще? Скорее лёгкой пеленой перекрыло реальные проблемы, заставляя отвлекаться на покалывание в ноге. Рука поднялась на лицо, ощущая под собой густые брови, глаза, нос, а спускаясь чуть ниже - губы. Вскоре конечность покинула территории лицо. Я не знаю, что мне делать... Покусывая внутреннюю стенку щеки, я шёл на выход из этого трубчатого тоннеля прямоугольной формы. Вдруг реально придётся просить помощи у папы? Он же снова заведёт шарманку о том, что я даже не могу уйти в свободное плавание по океану жизни. А вот другие люди, не получившие благословение, живут припеваючи! - прозвучало бы из его уст. Хотя чего другие? Он же первым делом поставит в пример Лекса, а уж потом других. Не хочу это выслушивать. Не хочу пасть в его глазах. Пусть лучше думает, что я живу нормальной жизнью. В конце концов ему нравится фантастика, особенно - библия. Осталось два шага до двери. Ручка сломалась ещё месяц назад, поэтому доска на петельках сейчас открыта. Стоило мне только выйти за пределы коридора, встретившись глазами с чёрно-белыми столами, я тут же заметил Лойда. Настроение поганое, а тут ещё он позлорадствовать пришёл. Держу пари, что писец обо всём догадался. Улыбка в полумраке единственного тёмного уголка, прильнула чуть ближе ко мне. Эта белоручка, спрятав блокнот в карман, сказала: — Как порка? Только не говори, что накосячил ты, а премии опять лишат всех? Выкатив грудь, а после приложив к ней правую руку, он продолжил: — Я, между прочим, иду на премию. Посмотрев на свои ноготки, Лойд добавил, — И незаменимый сотрудник, знаешь ли. Потупив на его лице, я отвернулся. Не хочу с ним говорить. Достал уже. Спасибо Арнесту, больше Лойда не увижу. Я пошёл в раздевалку, но писец расценил моё поведение по своему. Догоняя меня, все его сто семьдесят пять сантиметров мчались за мной. Ускорил шаг, надеясь удрать от этой гиены. Не имея за собой ни стыда, ни совести, писец нагнал меня у входа. По своему обыкновению, положив на мои плечи руку. — А вот это уже напрягает. Колись, брёвнышко, что случилось? —... Ещё и бревном обозвал. Тактичности ему не занимать. Скинув его лапу, я сделал шаг чуть дальше. Остановившись возле своего шкафчика, требующего ремонта, а лучше - отправки в шкафий рай, достал свои вещи. В это же время, сливаясь своей белизной со стенами, Лойд не понимая всей картины, сделал странную полуулыбку. Расстёгивая белые пуговицы, снимая рубашку цвета сигаретного дыма бармена, я краем глаза видел писца. Опустив глазки, встречаясь с ободранной скамьёй, я повернулся к Лойду. Естественно прикрывал рубашкой грудь. — Долго будешь пялиться? — А я не пялюсь, я думаю. Не стал спрашивать о чём он думает, а собрался сверлить его взглядом, но поняв, что это тупо - бросил затею. Собравшись отвернуться, услышал его слова: — О том, что случилось. — Окинув меня взглядом сверху вниз и наоборот, Лойд добавил: — Давай, говори, зарплату резанули? Какого Нила я вообще должен ему что-то рассказывать?! — Меня уволили, — Слова сами вылились из моих уст. Почему я это сказал? Какой я придурок, он же теперь всё знает. Держу пари, что будет издеваться. Не, я таких людей знаю. Дай им повод - так сразу сорвутся, как какие-нибудь шавки. Как тупые животные, как бешаные твари, как... — Оу. — подняв брови, и устремив взгляд вниз, протянул писец. Ну хотя бы заткнётся, раз сказать нечего. Сцепив пальцы, а после вернув свой мордашку-улыбашку, Лойд сделал шаг ближе. — Так-с, чё с деньгами? Ну типа сбережения есть на безработное время? Нахмурил брови. Не понимаю его намерений. Он хочет помочь, а может просто ищет информацию, над которой можно будет с кем-нибудь посмеяться? Даже знать не хочу. Я повернулся к ободранным шкафчикам. Странно, но почему-то вспомнил, что точно такие же шкафчики были в классе грамматики. Но там они выглядели более... Нормально. Выдохнув, я снял с себя белоснежную рубашку, с белыми рюшами, белыми пуговицами. Когда я оголил спипу, резкий холодок заставил меня, поджав губы, растянуть их в недовольстве. Как только я собрался надеть бежевую водолазку, с большим воротником, я почувствовал руку на своей шеи. — Ну не молчи. — Протянул он. Голубые глаза скользнули по моему телу, а потом вернулись на моё лицо. — Не вымрешь в период безработицы? Бесит. Я резко убрал его лапу, тихо пробормотав, — Отвали. Потярев запястье, писец поднял на меня взгляд, выражающий недовольство, но в то же время настойчивость. — Я так понимаю, у тебя пизда с деньгами щас. Ты в этом месяце заплатил за квартиру ? Уши в трубочку сворачивались от одного только матерного слова. Почему писец ещё продолжает лезть не в своё дело? Настойчивее зверя мир ещё не видывал. И ещё тупее, и ещё наглея. Хотя, действительно. Хотел отдать за аренду деньги с зарплаты, но Нилово увольнение испортило все планы. Лойд глядел на меня, приподняв бровь. Он ждёт ответа..? Ну и пусть ждёт! Я не собираюсь ему и слова сказать. Недовольно натянув водолазку, коей до этого прикрывал своё туловище от наглых глаз. Я доставал чёрные штаны, под речь писца: — Мда, я так понимаю - что нету. И что тебя выселят, и что станешь ты проституткой, и что потом помрёшь под забором. — сказал он. Думая, что же додумать, Лойд добавил: — С банкой пива в руке. Я сжал штаны. В период взмахивания рукой, выкатив указательный палец к верху, Лойд с хитрой улыбкой сказал, — Но у меня есть решение! «Какое? Не дожидаясь выселение, отправиться на Арнеста свет?» — с иронией подумал я. — Поживи у меня, пока на свои куриные ножки не встанешь. Категорически нет. Не в коем случае. Повесив на правую руку штаны, а после скрестив конечности на груди, я спросил: — почему? Не понимаю его мотивов. Он же меня недолюбливает. — Не твоего ума дело. — моего. От такого ответа, Лойд припустил веки в недовольстве и усталости, от уговаривания меня. Выпрямившись как шпала, приложив руки так, буд-то в молитве. Писец произнёс — То-есть ты хочешь оказаться на мусорке, возле теплотрассы, отказавшись от моего благородного предложение?? Поняв, что его слова не особо тронули до глубины души, зацепив сердечные струны, пробив слезу благодарности. Он добавил: — А ты только представь! Соседство с больными на голову и тело бомжами, распивающими водку, поедающими кошек... Как мило! Ты этого хочешь? Не хочу. Но с тобой соседствовать гораздо хуже. Быстро переодевшись и нацепив пальто, я стремительным шагом вышел из раздевалки. Писец, который в это время что-то записывал в блокнот, побежал за мной. Остановив меня за плечо, прерывисто дыша, передал мне листок. — Ну хотя-бы это возьми, может на умные мысли натолкнёт. Посмотрев на листок, увидел записанный номер телефона, а также адрес. Как же он мне надоел... Нахмурив брови, глядя в голубые глаза, я демонстративно поднял бумажку и разорвал её на две половины. Положив бумажки в карман, потому что мусорить нельзя, я развернулся и пошёл прочь. Подняв брови, Лойд пробормотал: — Ну и тупица. *** На улице уже темнело. Примерно через час закроется это завидение. Редко проезжали машины. Горели вывезки, огни фанарей. Из мусорки неподалёку выпрыгнула костлявая крыса, с облезлым хвостом и ободранной спиной. А ведь бомжи едят таких монстров... Да и я скоро ими буду перекусывать, если к скорому времени не найду работу. Удивительно как спокойно на душе после того, как Лойд в последний раз меня разозлил. Я пошёл переулками. Серьёзно, теперь даже то, что я в скором времени должен буду оплатить интернет - не особо беспокоит. И что из еды у меня лапша быстрого приготовления и кофе. Кстати, а сколько у меня сейчас денег? Вроде три тысячи. Я ведь рассчитывал на зарплату. Правильно говорят, что нужно создавать подушку безопасности. Но с моими то доходами? Хотя какими доходами... Отныне ноль рублей в месяц. Я точно неудачник. Хочу просто сдаться. Но я не могу. Не хочу подводить родителей и род. В конце концов я мужчина, а значит должен быть сильным, никогда не сдаваться, не паниковать, справляться со всем самому, быть надёжным плечом и опорой... Почему я всё должен ? В переулке было темно и спокойно. Не души, не собак, не белых цветов. Почему Лекс может со всем справиться, а я всегда буд-то недостаточно стараюсь? Я ведь тоже сильный... Я ведь ни на что не жалуюсь! Так почему сейчас в груди пусто. А ведь брат никогда такого не чувствовал. Он всегда в хорошем настроении, всегда улыбается. Жена папы недаром его так любит. А я просто позор. Хмурый, невоспитанный. Просто бильмо на глазу! Ничтожество. Вывеска над баром, гласившая «Святого», рассеивалась неоново-розовым светом. Слегка была слышна музыка, громкая и тяжёлая, под которую бьют морды, разносят стаканы, смеются. На против входа уже валялся пьянцуга с перекошенным профилем. А он просто образец того, до чего можно докатиться. Эталон убожества и жертва алкоголизма. Почему такие люди оскверняют улицы городов? Сидели бы и не высовывались, даже в такой поздний час. Чтобы их никто не видел, не травмировал свой взгляд. Как они меня бесят. В кармане я мельком нащупал те самые бумажки. Надо их выкинуть. — Умх, ру...бля, рубля не найдётся? Потом выкину их. Посмотрев на его лицо с грязными волосами и заросшими бровями, я мельком нахмурился. И не стыдно ему? Проигнорировав его слова, я пошёл своей дорогой, слыша в след: —... Арнест тебя покорит! Кхм... Чё за де... Ик, дети пошли. «Тебя видимо уже покорил» — вскользь проползла мысль. _____ Небольшой отрывок главы 2: «А ведь даже тараканы как родные» Постараюсь в течение недели дописать, т.к. у меня ещё работа на конкурс.