2

Он накинул толстую куртку, натянул шапку на самые глаза и, не сказав ни слова, вышел в бушующую стихию. Я смотрела ему вслед из окна, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. Что могло заставить Саэ уйти в такую ночь? Куда она могла пойти? И самое главное – вернется ли она? Марте всхлипнул рядом со мной. – Она вернется, да? – прошептал он, глядя на меня полными надежды глазами. Я обняла его, стараясь скрыть собственную неуверенность. – Конечно, вернется, – сказала я, хотя сама не знала, правда ли это. – Она просто… просто немного прогуляется. Но мы оба знали, что это не так. Саэ никогда бы не ушла вот так, без объяснений, в такую погоду. Что-то случилось. Что-то ужасное. И я боялась, что мы можем ее больше никогда не увидеть. После ухода "Папы" в доме воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь завыванием ветра и тихими всхлипами Марте. Я попыталась отвлечь его, предложила поиграть в настольные игры, почитать книгу, но все было тщетно. Он сидел, уставившись в одну точку, словно окаменевший, и лишь изредка вздрагивал, когда ветер особенно сильно бил в окна. Я чувствовала себя беспомощной. Хотелось что-то сделать, помочь, но что? Я не знала, куда пошла Саэ, не знала, что ее заставило это сделать. И это незнание терзало меня изнутри, словно острые когти. Внезапно я вспомнила. Дневник. У Саэ был дневник, который она всегда прятала под подушкой. Может быть, там есть хоть какая-то подсказка, хоть что-то, что поможет нам понять, что произошло. Я осторожно поднялась и направилась в комнату Саэ. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, попавшая в клетку. Я боялась, что меня поймают, боялась, что найду в дневнике что-то, что лучше бы не знать. Комната Саэ была пропитана ее запахом – смесью ванили и чего-то неуловимо цветочного. Я подошла к ее кровати и, дрожащими руками, подняла подушку. Дневник лежал там, где и должен был быть. Я открыла его и начала читать. Первые страницы были заполнены обычными девичьими записями: о друзьях, о школе, о первой любви. Но чем дальше я читала, тем мрачнее становились записи. Саэ писала о чувстве одиночества, о непонимании, о давящей атмосфере в доме. Она чувствовала себя чужой, лишней. И вот, на последних страницах, я нашла то, что искала. Саэ писала о каком-то секрете, который она больше не может хранить. О чем-то, что мучает ее, не дает ей спать. Она писала о том, что ей нужно уйти. Я не могла поверить в происходящее. Казалось, что всё это какой-то страшный сон. Но нет, это была реальность. Реальность, в которой моя подруга исчезла в эту холодную ночь. Текст дневника обрывался на полуслове, словно Саэ внезапно прервали. Что это за секрет? Что заставило ее бежать? Вопросы роились в голове, не давая сосредоточиться. Я перечитала последние страницы снова и снова, выискивая хоть какую-то зацепку, но ничего нового не находила. Вдруг мой взгляд упал на рисунок, приклеенный к последней странице. Это был грубый набросок старого дуба, стоящего на холме, а под ним – маленькая фигурка, похожая на Саэ. Я вспомнила, как она часто говорила об этом дубе, о том, что это ее любимое место, где она может побыть одна и подумать. Может быть, она там? Я закрыла дневник, и он с тихим шорохом упал на кровать. В голове метались мысли, как в бурном море. Я не могла понять, как могла не заметить, что происходит с Саэ. Все эти записи, полные боли и страха, словно обрушились на меня, как тяжелый груз. Я чувствовала, что должна была сделать больше, быть рядом, но теперь было слишком поздно. Вернувшись в комнату, я увидела Марта, который все еще сидел в углу, его глаза были полны слез. Я подошла к нему и села рядом. Мы сидели в тишине, и я не знала, что сказать. Слова казались пустыми и бессмысленными. Вместо этого я обняла его, и он, наконец, разрыдался в моих объятиях. Я чувствовала, как его тело дрожит от горя, и это было ужасно. «Почему она ушла?» — спросил он сквозь всхлипы. Я не знала, что ответить. Я сама искала ответ на этот вопрос. «Она не могла больше терпеть», — только и смогла произнести я, хотя понимала, что это не утешение. Мы провели так несколько минут, обнявшись, пока тишина вокруг нас не стала невыносимой. Я знала, что нам нужно что-то делать, чтобы не потеряться в этом мраке. «Давай попробуем вспомнить, что мы можем сделать, чтобы найти ее», — предложила я, стараясь говорить уверенно.