По памяти

      Осознание ползёт по ней медленно и неотвратимо. Яшамару напал на Гаару? С чего бы? Яшамару любил Гаару, так, как никого другого, как он не мог любить саму Темари или Канкуро. Дядя чувствовал в брате что-то особенное, какую-то часть его сестры, их матери. Итак, Яшамару не мог.       Значит, это был кто-то другой. Но прошло уже много времени, тело наверняка осмотрели специалисты, обман бы вскрылся. Если Раса сказал Яшамару, значит тело действительно было его. Тело. Тело. Душа. Разум.       У шиноби, как у хороших военных, есть гадкая фишка – дисциплина. Полное подчинение приказам. А отдать АНБУ такой приказ мог один человек. Темари его не-на-ви-дит.       Злость, слепая грубая ярость, опускается на нее лавиной. И если бы она могла кричать, она бы кричала. Визжала, обвиняла, спрашивала. Но Темари просто бросается на него – того, кого недавно смогла назвать отцом – и бьёт его маленькими кулаками, рвёт ткань, царапает, стремится добраться до живого, до плоти, до тела. Оно там есть, это живое? Темари не знает.       Через секунду ее оттаскивают двое АНБУ. Заламывают детские руки за спину, утыкают носом в пол. Темари чувствует, как её трясёт. Лихорадочно. Канкуро смотрит на неё, смотрит на Расу. Он очень умный, конечно он всё понимает. Брат закрывает глаза, сжимает кулаки и выходит из комнаты, хлопая дверью. А Темари остается. Ей нужно знать. Почему, зачем, за что? Губы дрожат, но она старательно выговаривает глядя в глаза. – Зачем? – Гаара – джинчуурики. Как Казекаге я обязан следить, чтобы главное оружие деревни...       Темари даже не слушает, что еще он хочет сказать. Как Казекаге. Ха. Да хоть раз ты бы сделал что-то как человек. Темари медленно высвобождается из рук АНБУ. Те настороженно отпускают её после кивка Расы. Она показательно глубоко кланяется, прежде чем отвернуться и выйти из комнаты постаравшись не хлопнуть дверью.       Канкуро ждёт её в коридоре, тяжело оперщись на стену. Он весь какой-то маленький, сгорбленный, испуганный. Ему семь и он впервые за всё время действительно выглядит на свой возраст. – Я боюсь идти туда. – Признание даётся ему тяжело. – Кто знает что там... Конечно, Гаару уже успокоили и тело убрали. Но.       Темари кивает. Она тоже не хочет. Но ей надо увидеть Гаару. Может, у Расы не вышло? Её младший брат храбрый мальчик. Он всё поймёт. Он не будет их ненавидеть.       Темари тешит себя этой надеждой, пока ведёт Канкуро к госпиталю. Оставаться в резиденции невозможно, там этот. А в больнице легко затеряться среди вечной суматохи. Брат послушно кивает, проходит к узкой скамейке. Заторможенно опускается и смотрит в пустоту. Ему нужно оплакать дядю.       Темари уходит к их недоразрушенному дому. Ей Яшамару не слишком жаль. Она знает его недолго – едва ли месяц. И если он был готов исполнить такой приказ, то. Что ж. Вероятно, как ниндзя он справился куда лучше, чем как дядя.       Брат сидит на втором этаже, обхватив ноги вокруг коленей. Он слегка покачивается, до боли ей напоминая сцены из фильмов про психбольных. Темари пытается подойти и сесть рядом. Гаара щерится на неё. Обнажает покрытые кровью зубы.       Темари сносит волна песка. Она прокатывается по земле, сдирает локти и колени. А песок сверху добавляет ей парочку синяков, прежде чем оставить. Гаара разворачивается и уходит. Очень красноречиво. Спасибо, братец.

***

      Веер восстановить не удалось. Возможно, раньше Темари бы отреагировала на этот факт гораздо более бурно, но сейчас на неё накатила некоторая апатия. В этом хотя бы можно найти какие-то плюсы. Следующая версия будет гораздо более приспособленна к массивам фуин. И к ядам.       Её знакомства в больнице, завязанные в первые дни нахождения в этом отвратительном мире, пригодились. Медики действительно здорово разбирались в противоядиях. Ну и, естественно, в ядах. На веере появились тонкие желоба для неприятных сюрпризов. Мрачный ирьёнин взял с неё слово всегда иметь с собой противоядия. Она же не идиотка. Наверное.       Тренировок стало в её жизни ещё больше. Казалось бы, куда? Темари действительно страдала каждую грёбанную секунду в обществе Баки. Но исследовать пустыню или Суну она не могла – её состояние определили как нестабильное и боялись повторения суицида. И спать тоже не могла.       Всю её жизнь – и прошлую, и кусочек этой, подсознание не слишком баловалось снами. Если и появлялся размытый кусочек, то к утру вспомнить его не представлялось возможным. Но тут уж, конечно, расщедрилось. Ещё бы, такой повод. Темари спала нормально только умотав себя до невменяемого состояния.       Блин, для решения этой проблемы девочка даже не поленилась найти гендзюцу, погружающее в сон! И что бы вы думали? Естественно, оно не помогло. Вся её чакросистема бунтовала против чужой навязанной воли. Баки после её жалоб восхищенно улыбнулся. Так это же хорошо! Теперь она тренировалась в устойчивости к иллюзиям высокого класса. Хорошо, ага. Она хотела спать спокойно, а не избавиться от сна в своей жизни как от вида деятельности.       Раздражает. Как же её всё бесит. Вымораживает.       Интересно, как в Суне выдают ранги? Она уже может считаться генином? Хитай-ате у неё точно не было. А Темари прямо очень хочет на миссию. И, возможно, кого-нибудь убить. (Возможно Казекаге).

***

      Генинов им – всем сумашедшим детям Казекаге – выдали, стоило только заявиться в бюро выдачи миссий с хмурыми рожами. А что, удобно.       Первые дни Темари просто бежала следом за Баки и братьями и пыталась переварить вид трупов, раздавленных песком в кровавую лепёшку.       Почти во всех книгах (кроме тех, что балуют изначально отмороженным героем) первое убийство переживали тяжело. Темари ещё никого не убивала, но ей было уже насрать. В первой миссии она попробовала было побледнеть, но куда там. Баки смерил презрительным взглядом и придавил Ки. Гаара, от всей широты души, добавил. Ей, признаться честно, стало сразу как-то не до чужих трупов. А дальше? То, что человек привыкающая сволочь, давно уже прописная истина.       Спустя некоторое время она тихо радовалась, что им не выдали идиотских времяотнимающих миссий, навроде натаскать воды всем правым и левым, или прочистить от песка шлюзы в Стене. И так же тихо негодовала. Делать ничего не приходилось – ни ей, ни Канкуро. А врезать кому-то веером хотелось всё сильнее. Не зря ведь она заварила всю эту кашу с работой настоящих ниндзя?       Решение далось тяжело. Она только недавно отколупала последнюю корку с колена, в конце концов. Но Темари настрочила мини-письмо, сложила в неряшливый самолётик и отправила до Гаары.       Дорогой братец. Возможно, моя просьба тебя удивит, но ты быстро поймешь в чём дело. Не мог бы ты немного отойти в сторону на миссиях? Нам с Канкуро до сих пор не досталось ни одного захудахлого нукенина.       Гаара – ну конечно – ничего не ответил. Но, видимо, к сведенью принял.       Следующий день встретил их любезно отвернувшимся от противников младшим братом. Баки хмыкнул и кивнул ей.       Это был просто цирк. Сплошной позор.       Нет, Темари всё сделала, миссию выполнила, никого не упустила...       Ни одна её техника не сработала как задумано!       Баки, зритель бесплатного ежедневнего цирка, опять ржал над ней вместо помощи. Правильно, ему то что? Дело сделали, а уж как. Как бог пошлёт, видимо. Скотина.

***

      Рутина затягивала. Тренировки, тренировки, миссии. Тренировки. Редкие встречи с Расой.       Темари даже не понимала как с ним себя вести. Как раньше? Ну даже не смешно. Игнорировать? Ага, поигнорируй Каге, живущего в твоём доме.       Канкуро в этом плане было ещё сложнее. Он ещё не успел сепарироваться от отца и его эксцентричные решения переживал особенно болезненно. Темари часто наблюдала за тем, как брат пытался вернуться к старому поведению, привлечь внимание Расы, потребовать совета или разговора. А потом натыкался на злую, оскалившуюся пустоту внутри Гаары. И как ошпаривался.       Её самый младший брат с каждым днём всё меньше походил на человека. Бирюзовые глаза, прежде вызывавшие завистливое восхищение, превратились в пустые стекла. Движения стали ровными и скупыми. Да и двигался Гаара только по приказу. Единственным моментом, когда на лице мальчика появлялось что-то помимо скуки, стали убийства. Идеальная машина. Джинчуурики высшего класса. Отец добился своего. Дом погрузился в могильную тишину.       Темари такого от себя не ожидала, но ей хотелось немного больше общения. Сплетни там послушать. Или, еще лучше, книгу. Ни тренировки, ни миссии не были сколько либо интелектуальной деятельностью. Скорее тупой монотонной работой. Так что, не удивительно, она снова зачастила в больницу. Медсестрички в начале напрягались, но потом, благодаря её обаятельности – или, скорее, настойчивости – оттаяли. Радостная Темари подошла к Баки с просьбой немного сбавить тренировки, но эта скотина отправила её отрабатывать контроль с братом. Спасибо, козёл.       А жизнь то налаживалась. (Неправда, просто она привыкала). Темари чувствовала, как постепенно притиралась к миру. У неё появлялись знакомые, завязывались обещания. Её семья... Ну, у Темари был Канкуро – язвительный манипулятивный засранец. И это в тысячу раз лучше, чем ничего. Клан Собаку но раскололся пополам. И Темари смутно ощущала в себе вину. Она бросила Гаару наедине с отцом, который методично превращал мальчика в чудовище. Но стать сестрой для безумного Шукаку – вещь, которая сильно выше её сил.       В один из этих идиотских моментов, когда Темари закусив губу наблюдала, как Гаара равнодушно ломает руки сверстникам, к ней присоединилась старуха Чиё. – Мальчик не выпускает демона? Что-то я не чувствую чакру... – скрипучим голосом осведомилась женщина. – Развлекается.       Темари не слишком хотела говорить с бабкой. Чья это была идея, сделать из ребёнка монстра? Вот. – А ты что смотришь, тоже наслаждаешься? – старуха перевела на неё подслеповатые глаза. – Никак нет, Чиё-сама. Контролирую. – Ну, тоже мне, контролёрша нашлась. Разве этого остановишь. Пошли-ка лучше развлечёшь меня, джинчуурики и сам неплохо справляется.       Темари поморщилась от детского крика. Старуха ухватилась сухой рукой за её плечо и до синяков сжала пальцы. – Пошли, пошли. Старших можно и уважить. *** timeskip***       Сухой жар пустыни до скрипа обволакивал кожу. Вокруг было слишком много воздуха и слишком мало всего остального. Голова болела.       Темари сегодня исполнялось пятнадцать. Жесть. Сколько она уже здесь? Семь лет? В кошмаре время не ощущается.       Канкуро даже вспомнил о знаменательной дате. В качестве подарка ей было позволено развалиться на обжигающем песке, пока брат тщательно обшаривает трупы.       Гаара тоже был здесь. Куда же без него? Они уже долгое время не обращали на него внимания. Младший превратился в бомбу без выраженного взрывного механизма. Что-то большее, чем кукла. Что-то меньшее, чем человек.       Баки лениво кинул в неё связкой отобранных кунаев и Темари запихнула её в подсумок. Сегодня добыча была небогатой. Девушка потянулась, поднимаясь. Закинула на плечо ставший родным веер. Этим вечером она окажется на заднем дворике старухи Чиё и печать на её руке, предназначенная для хранения оружия, будет завершена. Темари провела рукой по стальным граням. Она не будет скучать по его весу во время марш-бросков.       Канкуро наконец упаковал марионетку и закончил подготовку к отбытию. Песчаные холмы, всюду одинаковые и набившие оскомину, мелькали под ногами.       Стены деревни тепло приняли Темари. Несмотря на всю настороженность, направленную на Гаару, и задевающую его семью, ей кивали приветственно.

***

      Темари старалась дышать глубоко и размеренно, лёжа на каменном столе у дома Чиё. Все ранения, полученные на миссиях, не могли подготовить её к этой выжигающей боли.       Зато теперь всё готово. Девушка пыталась утешить себя этой мыслью. – Ну и чего разлеглась? Мне через пятнадцать минут выходить, а ты лохматая как чучело! – Чиё влетела в сад с характерным ворчанием.       Последние несколько лет старуха приноровилась таскать её в Совет на все мало-мальски важные обсуждения. Девушка принимала протекцию с некоторым недоумением – на её месте должен был быть Канкуро. Марионеточники плотно держатся вместе, и брат проводил куда больше времени с бабкой, перенимая тонкое искусство манипулирования. Иногда Темари казалось, что Чиё просто нравится наблюдать за лицом Расы, кривящимся при каждом слове дочери.       Сегодня это приобрело куда более мрачный окрас. Когда Темари поднялась и, стиснув зубы, прошла в дом, её ждал подготовленный наряд. И это была не её одежда. Издевательски покачиваясь от сквозняка, растянутое на марионетке хаори было ослепительно белым. Зеленый пояс был небрежно обёрнут вокруг талии. Темари почувствовала, как воздух застрял в горле. – Я не надену. – Да кто же тебя спросит? – старуха насмешливо склонила набок голову. – Я не имею права. Я генин. – Все мы знаем, что тут нет твоей вины. – Я не надену. Это глупо и опасно, не говоря уже о том, что бессмысленно. Никто в Суне не примет женщину на посту Казекаге. Немую женщину. – хотя какая-то гадкая, властная часть Темари хотела именно этого. Отомстить Расе, защитить братьев. И получить в свои руки судьбы тысяч. – Так уж и никто. Медики, да и корпус марионеточников знает о таком варианте. К тому же, это не делает тебя Казекаге, лишь объявляет о твоём желании. И готовности. – старая змея сплетала вокруг неё лживые сети.       Темари знала в чём дело. Гаара был силен – ужасно силён – и безумен. Управлять им будет слишком сложно, а её младший брат разваливает всё, к чему прикасается. А Канкуро был хитер, интриги и манипуляции доставляли ему истовое удовольствие и в детстве он имел неосторожность это продемонстрировать. Советники опасались, что когда он повзрослеет достаточно, влиять на его решения будет если не невозможно, то неоправданно сложно. Старики выбрали её в попытке удержать власть, ускользающую из их пальцев со смертью Расы. И даже так... Это всё равно было соблазном. – Я не готова. – и кто бы знал чего ей стоили эти слова. Но книги учат, что человек, отчаянно желающий власти, едва ли сможет ей распорядиться. Должность Расы отняла у его детей отца. И Темари не желала пожертвовать ей и брата. Нет, братьев. Пусть один из них и чудовище.

***

      Это просто смешно. Когда Темари подошла к залу, в котором всегда, в том числе и сегодня, проходили собрания Совета, стражник флегматично покачал головой. Обидчивая бабка. Нет, это было в некотором роде справедливо – не хочешь отработать протекцию, значит перестаёшь её получать. Но Темари всё равно как-то не ожидала, что её могут не пустить после трёх лет участия, в последние месяцы даже вполне активного.       Девушко скупо улыбнулась и развернулось. Уходить вот так – неожиданно унизительно. Но ломиться было бы просто смешно. Интересно, так ли себя чувствовал Канкуро, когда часами ждал Расу, чтобы спросить о чём-то и не получал даже мимолётного взгляда.       Из-за поворота выскользнула высокая фигура, закутанная в тёмную ткань. Выскользнула – самое подходящее слово, Темари не смогла заметить ни малейшего мышечного движения под тканью, словно человек под ней был призраком. Девушка учуяла едва уловимый горький запах трав и терпкость древесных грибов.       Это не ниндзя Суны. Он ощущался сильным где-то на подсознательном уровне, хотя количество чакры, нащупанной Темари (весьма посредственным сенсором, честно говоря) было удивительно скудным. Всех лучших своей деревни Темари видела лично. Но охранник за её спиной был спокоен и девушка шагнула к стене, пропуская гостя. Она взглянула в его лицо, стараясь рассмотреть что-то в темноте капюшона.       Там её встретили жёлтые змеиные глаза.