И всё, что ты чувствуешь сейчас

Когда Джоэл вернулся домой, пристанище лишь по необходимости, одиночество обрушилось на него с новой силой. Оно, словно въедливый сигаретный дым, пропитало каждый угол, каждый предмет: от выцветших обоев до поблёкших штор, от скрипучей кровати до давно остывшей турки, где изредка варился крепкий кофе. Даже этот горький напиток не мог развеять едкий запах одиночества, глубоко въевшийся в его жизнь. Тоскливо оглядевшись вокруг, Миллер с горечью заметил, что ему снова ничего не оставалось, кроме как просто ждать. Вот только чего? Их отношения с Элли закрутились в водовороте неопределённости настолько, что он уже сам не мог понять, что чувствует к ней. Когда-то, возможно, он и знал ответ, но теперь… Теперь этот ответ погребен под толщей лет, там же, где Джоэл похоронил добрую часть своей жизни. Он словно забыл, что такое любовь, до такой степени, что, даже когда она стояла вплотную, не мог различить и её очертаний в сумраке собственного сердца. Повернув дверную ручку, Уилльямс распахнула дверь. Перед ней стоял Миллер. — Здравствуй, — сказал мужчина, оставаясь на пороге. — Привет, — с некоторым удивлением ответила Элли, совершенно не рассчитывая увидеть Томми. Повисла неловкая пауза, они стояли молча, глядя друг на друга. — Можно я зайду? — спросил Томми, кивнув в сторону улицы, давая понять, что снаружи не очень-то тепло. — Да, да, конечно, — пробормотала Элли, очнувшись от мимолетного замешательства. Тихо прикрыв дверь, мужчина вошёл в дом. Элли поспешно зашагала на кухню, разворачиваясь на месте, прикусив нижнюю губу. — Я готовлю чай, ты будешь? — спросила девочка скорее из вежливости, чем из-за гостеприимства. — Да, спасибо, — коротко ответил мужчина, проходя в гостиную. Скрипя зубами, Элли повторила действие с чайником, на этот раз удачно. Доставая чашки, она наивно полагала, что они просто выпьют чай в тишине, после чего он уйдёт. Но, похоже, с этими Миллерами действовал чертов эффект домино. Раз с одним ничего не складывается, то и с другим на успех можно не рассчитывать. Спустя ещё пару действий чайник уже стоял на плите, и это означало наступление нескольких минут неудобного молчания, нарушаемого лишь бульканьем закипающей воды. Прислонившись спиной к столешнице и оперевшись ладонями о поверхность, Элли с трудом выпустила воздух из легких, устремив взгляд в пол. Она не смотрела в его сторону, отчётливо ощущая на себе пристальный взгляд Миллера, но предпочла сделать вид, что не замечает этого. Откашлявшись, мужчина произнес: «Элли, присядь, пожалуйста», — его голос мягко плеснул в застывший воздух комнаты, нарушая привычную для этого дома тишину. Закатив глаза, девочка опустила голову вниз, чуть наклоняя на бок. Вдруг ей стало не по себе. Его голос был так похож на голос Джоэла. Или же ей просто показалось. Слегка оттолкнувшись от стола, Элли неуверенно подошла к дивану и присела рядом с Томми. Он развернулся к ней вполоборота. Уилльямс сидела неподвижно. Даже если бы она и хотела поговорить с ним, он всё равно не Джоэл. Рядом с ней сидела лишь одна его составляющая. Вместе они были единым целым, но по отдельности представляли собой тени самих себя. Каждый хранил в себе недостающие грани другого, дополняя друг друга. — Элли, — начал младший из братьев. Девочка лишь едва заметно кивнула, будто его слова до неё не долетали. — Я не знаю, что случилось между тобой и Джоэлом, и, честно говоря, — Томми сделал паузу, ожидая, что Элли взглянет на него, — это не моё дело. Но... — Мужчина смолк. То ли чуткость, то ли его внутренний голос, но что-то подсказывало ему: ещё немного, и он нечаянно коснётся раны, имя которой – их взаимоотношения. Резко поднявшись с дивана, Уильямс отвернулась. Своевременный свист чайника пришелся кстати. Но, сделав несколько шагов, она остановилась. Тщетные попытки усмерить бурю, бушующую внутри, не приносили облегчения. Ведь чувства — не снег, они не растают сами по себе с приходом весны. — Не знаю… — прозвучал голос девочки, вырванный из самой глубины, затерявшись в рваном обрывке выдоха. Сомкнув веки, Элли почувствовала, как её глаза начинают щипать. «Всё стало сложным...» Тяжёлый вздох сорвался с губ, голос дрогнул. Уилльямс замерла в надежде, что это остановит предательски наступающие слёзы. Ей снова приходилось держать дистанцию, чтобы не выпустить на волю то, что так отчаянно рвалось наружу. Вместо освободительной исповеди из её груди вырвался лишь приглушённый крик: «Я... Я стала сложной! Это всё из-за меня...» Её плечи содрогнулись, и плач волнами стал захватывать её тело. Томми тут же поднялся со своего места и быстрыми шагами подошёл к ней. Взяв Элли за плечо, разворачивая на себя, он накрыл её руками, обнимая, крепко прижимая к своей груди, куда она теперь бесшумно роняла слёзы. — Тише, тише, всё хорошо, — мягко приговаривал Миллер, поглаживая девочку по спине. Он и сам знал, насколько лживо звучат эти слова, но, к несчастью, они всегда оказывались уместны. Руки Элли обхватили мужчину. Ей хотелось почувствовать себя в безопасности, почувствовать, что она не одинока. Ведь когда-то, из-за своего же упрямства, она решила, что в этом больше не нуждается. — Что мне делать? — произнесла она сквозь всхлипывания, поднимая голову на Томми. Слегка отступив назад, мужчина взглянул на девочку. На мгновение ему показалось, что он уже когда-то видел этот её взгляд. В глазах Элли, отчаянно ищущих спасение, удивительным образом переплелись страх и надежда. Они всегда шли рука об руку с ней. Аккуратно коснувшись её лица, Томми ласковым жестом вытер слезы, стекавшие по её щекам. — Поговори с ним. Я понимаю, это может быть нелегко, но это то, что вам обоим нужно сделать. Не мучай ни его, ни себя. «— Не мучай ни его, ни себя». Эта фраза снова и снова звучала у неё в голове, пока она обнимала ладонями чашку с уже остывшим чаем. После ухода Томми, Элли дала себе ещё немного времени, перед тем как принять окончательное решение. Оттягивать уже бессмысленно, да и куда ещё. Ведь ни она, ни Джоэл не протянут дольше, чем сейчас. Все стадии отрицания уже пройдены, и Элли напомнила себе, благодаря чему смогла выжить в те нелёгкие времена. А именно, решительности, той самой, которая так раздражала Джоэла. Порой она была совершенно не к месту, иногда даже излишней, но именно это качество помогало сделать тот самый рывок, после которого земля под ногами снова становилась твёрдой. Костяшки пальцев отбили привычные три удара, Уилльямс чуть отступила назад. Несколько секунд спустя перед ней открыли дверь. — Здравствуй, — Элли неуклюже взмахнула рукой в приветствии. Не дожидаясь приглашения, девочка шагнула вперёд, и Миллер, слегка опешив, лишь отступил в сторону, безмолвно уступая ей дорогу. Теперь они оба стояли в прихожей, застывшие между коридором и гостиной, в зыбком нигде. Сердце Элли болезненно сжалось при виде того, насколько измождённым он выглядел. Но больше всего её расстроил его взгляд, потухший, усталый, ещё чуть-чуть, и можно сказать, безнадёжный. — Не ждал меня увидеть? Джоэл едва заметно качнул головой, веки его на мгновение опустились. Кулак сжался так, что вздувшиеся вены под тугим ремешком часов напряглись, но не сильнее его самого. Брови сошлись к переносице. Он хотел что-то сказать, но любая фраза казалась жалкой, недостаточной. Нечто очень тяжёлое и неподъемное не позволяло вымолвить ему и слова, ведь как бы он ни поступил, этого будет мало. Есть вещи, которые уже нельзя исправить, и с этим приходилось мириться. Взгляд мужчины был отвёрнут от Элли, и это, как ни странно, помогло ей заговорить. Если бы она заглянула в ему в глаза, слова застряли бы, ведь в них она больше не узнавала того человека, который когда-то стал ей ближе всех на свете. — Прежде всего, я хочу сказать, что вела себя совсем не как взрослая, — Элли вздрогнула и тут же расцвела торопливой, виноватой улыбкой. Она потупила взгляд в пол, неловко переступая с ноги на ногу. Не до конца веря в то, что собирается произнести вслух, девочка в последний раз посмотрела на Джоэла, чья склоненная вниз голова не оставляла шанса отступать назад. — Я не знаю, как это правильно сказать, ничего похожего на это я не испытывала раньше, — Элли сделала паузу, глубоко вдыхая, — знаю только, что кроме тебя мне... — и тут её слова оборвались, а голос надломился. Ей очень хотелось продолжить, досказать до конца, но она уже не могла игнорировать нарастающие слёзы, что успели скопиться в глазах. Зажмурившись, она не заметила, как Джоэл смотрел на нее. Дыхание перехватило — будто он разучился дышать, и сердце на мгновение застыло. Миллер рвался вдохнуть полной грудью, но остался окаменевшим на месте. Стиснув зубы, Джоэл едва не отпрянул назад. Он собрался было снова броситься в отпор, только чтобы не допустить, чтобы это давно забытое чувство взяло верх. Но не смог — оно уже жило в нём: он не мог не чувствовать, не мог не слышать... Не мог не видеть, не смотреть на неё... Он шагнул, не замечая, как делает это — шаг за шагом подойдя к Элли. Когда она открыла глаза, он уже оказался прямо перед ней. Она тут же отвела взгляд. Уилльямс боялась, что если позволит себе посмотреть на него, то непременно пожалеет о сказанном. — Элли… — позвал Джоэл чуть охрипшим голосом. Голова девочки по-прежнему была опущена. Тогда мужчина бережно коснулся ее подбородка, медленно приподнимая лицо. Едва их взгляды встретились, Уильямс почувствовала, как мир вокруг меркнет, а земля уходит из-под ног. Джоэл почти не моргал, не в силах отвести взгляд от её лица. Он должен был что‑то сказать, но любое слово тонуло в удушающей нежности. Каждая новая секунда — признание. Вся его жизнь оказалась тенью, отбрасываемой этим откровением. — Элли, я… — выдохнул мужчина и остановился, когда заметил, как Элли подалась вперед, приподнявшись на цыпочках. Глаза невольно скользнули по приоткрывшимся влажным губам девочки. Наклонившись к ней, Джоэл обхватил ладонью её щеку и посмотрел в последний раз. Они оба знали: следующая секунда перечеркнет всё, что было прежде. Линии лиц сближаются. Губы касаются сначала робко, почти сдержанно. Руки Элли несмело легли ему на плечи, пытаясь углубить поцелуй, но Миллер продолжал неторопливо ласкать её мягкие губы. Обе его ладони сомкнулись на тонкой талии девочки, притягивая её ближе, и он почувствовал, как мелкая дрожь пробежала по её телу. Воздух сгустился, а прикосновения становились всё чувственнее, проникая под кожу. Из горла Джоэла вырвался сдавленный стон, пальцы Элли впились в его плечи, и в этот момент он понял, что границы начали расплываться.