Глава 20. Мы дома

      Саске помог Сакуре подняться на ноги. — Идти сможешь? — уточнил он, с легким беспокойством осматривая ее раны. — Да, я в порядке... — Сакура машинально ощупала кулон, который висел на ее шее, он стал серым и покрылся трещинами. — Кажется эта штука больше не имеет силы.       Саске лишь молча кивнул, соглашаясь с ней. Он помог Сакуре опереться на него и они вместе двинулись из пещеры. Пока они выбирались, Сакура лихорадочно вспоминала все, что произошло между ними в том месте. "Боже, сколько же я ему наговорила...". Она вспоминала и их поцелуй и то, что произошло после того как она чуть не умерла. От этих воспоминаний ее щеки мгновенно покрылись румянцем. Ей не верилось в то, что это действительно происходило с ними. И возможно в какой-то степени она была даже благодарна своей потере памяти, иначе скорее всего не смогла бы набраться решимости, чтобы делать все то, что позволяла себе там. Куча вопросов вертелась на языке, хотелось все узнать, понять, что обо всем этом думает сам Саске. Что это значит для него? Но озвучить их не хватало смелости. Тяжело вздохнув Сакура прошептала: — Саске-кун... Я... — неуверенно начала Сакура. — Я знаю... — Саске посмотрел ей в глаза. — Мы обсудим это. Позже.       Что-то во взгляде Саске говорило, что в этот раз он действительно сдержит свое обещание, поэтому слабо улыбнувшись, Сакура кивнула. Они пробирались по горной местности, медленно, но уверенно, и когда впереди наконец показались очертания деревни, Сакура облегченно выдохнула. Она никогда бы не подумала, что может так сильно обрадоваться виду маленькой деревушки вместо безжизненного леса. Они действительно дома, в своем мире. Саске чуть подтянул руку Сакуры на своем плече и вдруг замер: — Кто-то идет впереди. — спокойно пояснил он, внимательно всматриваясь, будто не мог сбросить накопившееся за последние дни напряжение и не ждать нового подвоха. Но потом неожиданно расслабился и чуть усмехнулся. — Кто бы сомневался.       Сакура всмотрелась вперед и уже через несколько секунд на горизонте мелькнули знакомые силуэты, им на встречу неслись Шикамару, Ино, Сай, Хината и... Наруто, который бежал впереди всех. Завидев Саске и Сакуру они резко остановились как вкопанные и ошарашенно распахнули глаза, на несколько секунд воцарилась тишина. — Мы вернулись. — невозмутимым тоном произнес Саске.       Челюсть Наруто упала на землю. — Ааа! Что!? Ты серьезно!? Мы с ног сбились в поисках вас! Сутками не спали! А все что ты можешь сказать это "Мы вернулись"!? — Наруто негодовал и задыхался от возмущения, но в этом негодовании не было настоящей злости, Наруто рванул вперед и вперился взглядом в Саске. — Тц, ты слишком шумный. — все тем же ровным тоном сказал Саске, но в его взгляде читалась теплая насмешливость.       Следующей очнулась Ино, она бросилась к Сакуре. — Господи, Сакура, что с вами случилось? Ты ранена? — Ино крепко обняла подругу, стараясь не расплакаться от эмоций. — Мы так волновались...       Сакура начала задыхаться от таких теплых объятий. — Кхх, Ино... Я в порядке... Но если ты не отпустишь, то я умру от удушья!       Следующим подал голос Шикамару: — А если серьезно, ребята. Вас не было больше недели, но при этом ваша чакра всегда была где-то поблизости. Что все-таки произошло?       Сакура и Саске обменялись взглядами и между ними произошел немой диалог, понятный лишь им двоим. Слишком много произошло за эти дни, то чего точно нельзя объяснить в двух словах. И некоторые вещи должны были остаться лишь между ними двумя. В глазах обоих отразилось решение. — Возвращаемся в Коноху. Сакуре нужно в лазарет, а я встречусь с Какаши и доложу обо всем. — тон Саске не оставлял места для возражений. — Ну вот, только вернулся, а уже командует. Мы тут вообще-то ради вас глаз не смыкали, я буквально каждый камень в деревне осмотрел, — усмехнулся Наруто, но затем с теплотой и облегчением посмотрел на друзей, измотанных, но самое главное, живых. — Сакура-чан, скажи честно, вас так долго не было потому что тебе снова пришлось выручать Саске?       Сакура метнула грозный взгляд на Наруто. — Хе. Пока ты носился как ошалелый по деревне, мы уже со всем разобрались, — усмехнулся Саске, но в этом тоне не было надменности, свойственный ему в прошлые годы, лишь дружеское подтрунивание.       Сай, Ино, Шикамару и Хината стояли чуть поодаль с едва заметными улыбками на лицах, наблюдая за шуточной перепалкой команды номер семь.

***

— Ты уверен, что угрозы больше нет? — переспросил Какаши, внимательно выслушав рассказ Саске о том, что произошло с ним и Сакурой в мире, созданном техникой Томоэ. — Да. Ему нужны были только мы с ней. Но его больше нет, — сухо ответил Саске, завершая повествование. Он излагал лишь факты: кто был врагом, какова его цель. Всё, что случилось между ним и Сакурой, осталось за рамками рассказа — это касалось только их двоих, и остальным знать об этом было необязательно. — Саске, вечно ты всё на себя тащишь! Забрал все лавры, хоть бы подождал меня — мы бы вместе вправили мозги этому Томоэ, даттебайо! — подал голос Наруто, который вместе с остальными сидел в кабинете Хокаге.       Саске раздражённо вздохнул: — Сакура же ясно объяснила: в тот мир могли попасть только носители чакры Индры и Суйрен. Потому ты и чувствовал нашу чакру всё это время — мы были рядом, просто в другом пространстве. — Впервые слышу о таком. Не думал, что подобное вообще возможно. Оказывается, всё это время рядом с нами находился потомок Индры, владеющий столь мощной техникой, — заметил Какаши, устало откидываясь на спинку стула. — Его сила стала его же клеткой. У него хватило мощи, чтобы создать тот мир, буквально прорвав материю реальности, но он не мог сломать печать и выбраться наружу. Всё, на что он был способен, — молча наблюдать и ждать, пока звёзды сойдутся, — произнёс Саске.       Шикамару хмыкнул: — Неудивительно, что он сошёл с ума. Столько лет провести в полном одиночестве, быть лишь наблюдателем чужой жизни. И при этом быть убеждённым, что собственный отец убил его мать. Тут любой бы на его месте стал злодеем.       Ино, Сай и Хината не комментировали рассказ Саске — они всё ещё были под впечатлением от того, как всё обернулось на самом деле. — Нужно будет ещё раз поговорить с Сакурой, когда её выпишут. Эта история не даёт мне покоя. Удивительно: Сакура — потомок жрицы из давно исчезнувшего клана, да ещё и оказалась женой Индры, чьим потомком являешься ты, Саске. Судьба и правда преподносит удивительные сюрпризы... — Какаши устало потёр переносицу. — Но, в любом случае, я рад, что вы оба живы. Я в вас не сомневался. Все свободны. После такого вам точно нужен отдых, так что даю выходной.       Наруто шагал рядом с Саске, закинув руки за голову, и недовольно сопел: — Вот сидишь в Конохе, где ничего не происходит, а все приключения достаются тебе. Несправедливо.       Саске никак не отреагировал на его слова, лишь хмыкнул. Он слишком хорошо знал этого неугомонного парня, который вечно рвётся в бой. — Бедная Сакура-чан, — продолжал разглагольствовать Наруто. — Потеряла память, да ещё чуть не погибла. Хорошо, что ты был рядом, Саске.       Саске сжал губы при упоминании Сакуры. Воспоминания нахлынули с новой силой. Всё, что теперь связывало их, явно выходило за рамки обычного товарищества. Как с этим быть? Что сказать ей? Как выразить чувства, которые он и сам себе не мог до конца объяснить? Он знал, что девушка ждала от него хоть каких-то действий, но он сам не знал каких. Одно он знал наверняка, то, что он так долго и упорно игнорировал в себе, прорвалось наружу и он уже не сможет это прятать, да и не собирался. — На самом деле мы выбрались благодаря Сакуре, она спасла меня в том мире, дважды. — слова вырвались из уст Саске раньше, чем он успел их осмыслить.       Наруто ошарашенно посмотрел на него: — Серьезно!? Ай да Сакура-чан! Вечно она выручает нас! Но до сих пор в голове не укладывается, что Сакура-чан оказывается была реинкарнацией жены Индры. — Наруто хитро прищурился и посмотрел на Саске.       Саске выдержал взгляд Наруто и лишь хмыкнул: — Отстань. — отчеканил Саске, показывая, что развивать эту тему он не намерен.

***

      Сакура лежала на больничной койке и задумчиво смотрела в окно. Она уже третий день лежит в лазарете, бъякуго постепенно восстанавливается, но пока еще недостаточно, чтобы исцелить себя мгновенно. За все эти дни ее постоянно навещали, сначала Какаши, чтобы справится о ее самочувствии и еще раз задать вопросы о том, что с ними случилось, Наруто забегал несколько раз в день и поднимал ей настроение своими шутками, Хината приносила фрукты и домашней еды. Но он не приходил. Ни разу. Сакуре не давал покоя вопрос, почему он ни разу не навестил ее? Может занят? Или вообще уже ушел из деревни, не сочтя нужным даже сообщить ей об этом? Но он ведь не мог так поступить... Не после того, что случилось между ними. Один раз ночью ей показалось, что кто-то стоит за окном, она проснулась от ощущения, что кто-то на нее смотрит, но кинувшись посмотреть, не увидела никого, лишь пару лепестков с вишневого дерева опадали на землю, словно кто-то их потревожил. Из раздумий Сакуру вывел голос Ино, которая как раз меняла цветы в вазе: — Снова думаешь о Саске-куне?       Сакура покраснела и замахала руками: — Нет! Я просто засмотрелась в окно, с чего ты взяла? Я вообще не думала о нем. — Да ладно, у тебя на лице все написано, Сакура. — Ино села на стул напротив ее кровати и хитро прищурилась. — И все-таки, что между вами произошло? Вы ведь были наедине больше недели. Признавайся! Целовались? — Что... — Сакура растерянно захлопала глазами от такой бесцеремонности подруги.       Ино ударила кулаком по ладони: — Так и знала! Рассказывай! — Ну... Кое-что действительно было, но ты же знаешь Саске-куна, он редко озвучивает то, что думает. Поэтому я не знаю, действительно ли это важно для него. Он ведь даже ни разу не навестил меня, пока я в лазарете. — Сакура опустила голову, снова погружаясь в свои мысли. — Да, Саске-кун действительно такой. Но знаешь, я не думаю, что для него все это не важно. Я видела как он смотрел на тебя, когда вы вернулись, что-то точно изменилось! — покачала головой Ино.       Сакура лишь вздохнула, не найдя, что ответить. Ей хотелось верить, что все это правда, но что если она просто убеждала себя. Сакура обратила внимание, как Ино ерзала на стуле, будто с трудом сдерживала себя: — В чем дело, Ино?       Ино глубоко вздохнула: — В общем, вообще я хотела рассказать тебе об этом, когда тебя выпишут, но раз пошли такие разговоры... Мы с Саем решили пожениться. Свадьба через две недели.       Сакура распахнула глаза и кажется на секунду забыла как дышать от изумления: — Что!? Ино, и ты мне не сказала? Две недели, но как? Организовать свадьбу за две недели нереально...       Ино рассмеялась: — Сакура, все уже почти готово. На самом деле мы решили пожениться еще до свадьбы Наруто и Хинаты, но никому не говорили, чтобы не смещать фокус с молодоженов, а потом как раз вы с Саске пропали, и было не до этого. Так что все, что от тебя нужно это купить красивое кимоно и прийти. Но это еще не все, — Ино заговорщиски улыбнулась. — Что еще? — Сакура не знала, что еще ее может ошеломить сильнее, чем эта новость. — Шикамару и Темари тоже женятся. У нас будет свадьба в один день! — с довольным видом сообщила Ино. — Шикамару!? Но они же с Темари только недавно начали встречаться! — Сакура чуть ли не закричала от такой новости. — Что? Я думала он вообще последний из нас кто решит жениться. — Да, признаться я тоже так думала, но он удивил. Хотя... Бьюсь об заклад ему просто стало лень постоянно мотаться в деревню Песка, чтобы видеться с Темари. Вот он и решил все себе упростить. — посмеялась Ино. — Ну вы даете... — Сакура все еще пыталась прийти в себя после таких новостей. — Ино, я так рада за тебя! Но я удивлена как ты согласилась на это? Две свадьбы в один день? Как ты смиришься с тем, что будешь не единственной, кто будет в центре внимания? — подтрунивала Сакура над подругой.       Ино опустила взгляд в пол и на ее лице отразилась грустная улыбка. — На самом деле мы с Шикамару решили таким образом почтить память наших отцов. Думаю они были бы счастливы, зная, что их дети разделят друг с другом такой счастливый день. Сай изначально был не против. Темари тоже поддержала Шикамару, но она все-таки сестра Казекаге, поэтому они договорились сначала отпраздновать в Конохе и потом устроить еще один праздник в деревне Песка. — Ино смахнула слезу, погружаясь в воспоминания об отце. — Но в любом случае, едва ли кто-то будет способен затмить мою красоту! — она кокетливо тряхнула волосами.       Сакура посмеялась с ее выходки, Ино не менялась. Внезапно лицо Ино снова стало серьезным: — Сакура, но ты ведь понимаешь, что это значит для тебя!?       Сакура вопросительно выгнула бровь, ожидая продолжения мысли. — Ну же, Сакура, ты просто обязана прийти вместе с Саске-куном! Как пара! Это отличная возможность. Только представь, мы найдем тебе самое красивое кимоно, такое, что Саске-кун глаз не сможет отвести! Ты будешь самой красивой, ну после меня конечно.        — Сомневаюсь, что Саске-кун согласиться на такое. Вряд-ли он вообще придет на вашу свадьбу. — прошептала Сакура, но в своих мыслях уже представила картину, как они гуляют под ручку на свадьбе, и все видят, что они официально пара. Но представить Саске во всем этом было что-то из разряда фантастики. Сакура тяжело вздохнула этим мыслям. — Конечно придет! Думаешь он просто так столько дней сидит в деревне! Наверняка ждет когда ты поправишься! Так что пригласи его пойти с тобой на свадьбу, и это не обсуждается! — тараторила Ино.       Сакура отвернулась, чтобы Ино не увидела румянец проступивший на ее щеках. В этот момент в палату постучали.

***

      Саске медленно брел по узким улочкам Конохи, погруженный в собственные мысли. Вопрос, который никогда не давал ему покоя, вновь всплыл на поверхность: в какой именно момент он начал испытывать к Сакуре нечто большее? Он методично перебирал в памяти моменты их общего прошлого, пытаясь понять.       Он начал с самого начала — с дней, проведенных в Академии. Тогда единственное, что выделяло Сакуру из бесконечной вереницы надоедливых одноклассниц, был необычный цвет ее волос. В те времена Саске даже не удосужился запомнить ее имя, как, впрочем, и имена большинства сокурсников. Исключением был лишь Наруто — этот шумный, несносный парень ворвался в его жизнь с первого дня, словно ураган, и докучал Саске с завидным упорством. Все остальные тогда для него не имели значения. Девчонки казались ему одинаково пустыми: слишком громкими, слишком назойливыми, слишком слабыми и думающими о чем-то невероятно далеком от настоящего шиноби. Сакура в те годы была для него лишь еще одной тенью в этой толпе, не стоящей внимания.       Затем судьба свела их в одну команду. Саске было почти все равно, с кем ему предстоит работать, но когда он узнал, что его напарниками станут Наруто и Сакура, его внимание вновь приковал Узумаки. В нем Саске всегда чувствовал странное, необъяснимое родство — отражение собственного одиночества, хоть он никогда не признавался себе в этом открыто. Тогда, в своей юношеской гордыне, он видел в Наруто лишь неудачника, глупца, который во всем уступал ему. Про Сакуру же он подумал лишь с холодным пренебрежением: «та надоедливая слабачка с розовыми волосами».       Впервые его взгляд на нее изменился во время той миссии, где им пришлось столкнуться с Забузой. В тот день Саске увидел в Сакуре не просто прилипалу, а нечто большее. Он стал свидетелем того, как легко она, с первой же попытки, выполнила сложное задание Какаши по взбиранию на дерево — то, на что он сам потратил несколько дней упорных тренировок. В груди тогда шевельнулась досада, но следом, неожиданно для него самого, пришло и нечто иное… Восхищение. Он не мог поверить, что та, кого он считал слабее даже тогдашнего Наруто, сумела превзойти его в этом.       Он начал замечать ее смелость, то, как она, не колеблясь, бросалась прикрывать тех, кого им поручили защищать. И каждый раз, когда она оказывалась в опасности, Саске, повинуясь какому-то внутреннему зову, бросался ей на выручку. Он никогда не задавался вопросом, почему он это делает, — это казалось ему естественным, само собой разумеющимся. Возможно, к тому моменту он уже принял и Наруто, и Сакуру как неотъемлемую часть своей команды, и в его сердце, вопреки всему, начала прорастать привязанность.       А затем настал экзамен на чунина. К тому времени прикосновения Сакуры перестали вызывать в нем былой дискомфорт. Он связал это с доверием, которым успел к ней проникнуться. Ее назойливый флирт уже не раздражал его так остро, и Саске даже находил в этом некое удовлетворение, когда видел, как Наруто злится от того, что все внимание Сакуры достается ему, в то время как сам Узумаки получает лишь тумаки и колкости.       Когда Какаши объявил им об участии в экзамене, одной из первых мыслей Саске, к его собственному удивлению, было: «Сакуре сейчас будет тяжело». И он понимал: дело было не в ее слабости. Он уже достаточно хорошо изучил ее, чтобы знать — главный враг Сакуры кроется в ней самой, в ее неуверенности в собственных силах. Он знал, что ее истинные таланты — в стратегическом мышлении и блестящем контроле чакры, и в глубине души надеялся, что она сумеет их применить. «Надо бы как-то её подбодрить», — мелькнуло в его голове, когда они направлялись на первый этап.       Но самым ярким воспоминанием остался второй этап, схватка с Орочимару. Сквозь пелену гендзюцу, парализовавшую их тела, Саске видел, как дрожит Сакура, как ее силы на исходе. Он помнил тот животный испуг, когда понял, что в этот раз может не успеть, не сможет защитить ее. Именно этот страх позволил ему вырвать контроль над собственным телом и, не раздумывая, вонзить кунай себе в ногу, чтобы вернуть себе ясность.       Но, что удивительно, именно она — ее голос, ее слова — вытащили его из пучины панической атаки, когда страх накрыл его с головой. Он слушал ее, борясь с собой, и в тот момент в его сознании четко и ясно прозвучала мысль: «Нет. Я не могу уступить Наруто. Я не допущу, чтобы Сакура думала, будто он сильнее меня».       Этот вопрос терзал его глубже, чем он готов был признаться самому себе. Почему его так задевала сама мысль о том, что Сакура будет смотреть на Наруто с восхищением? Почему ее внимание, которое раньше казалось лишь досадной помехой, вдруг превратилось в нечто, что он не желал делить ни с кем? Другие девчонки по-прежнему вызывали у него лишь глухое раздражение — их взгляды, их попытки приблизиться, их пустая болтовня. Но Сакура… Сакура стала исключением. И хотя он часто хмурился, огрызался и делал вид, что ее приставучесть выводит его из себя, внутри уже давно поселилась странная привычка. Он привык к ее присутствию, к ее голосу, к ее рукам, которые тянулись к нему. Это стало частью его мира — тем, что он принимал как должное, но что в то же время не хотел терять.       Наверное, истинным переломным моментом стала та битва в Лесу Смерти. Очнувшись после схватки с Орочимару, первое, что увидел Саске, было избитое лицо Сакуры — в кровоподтеках, с опухшими веками. И в тот миг что-то внутри него сжалось. Кто-то посмел поднять руку на нее, пока он, беспомощный, валялся без сознания? Сакура, которую они с Наруто и Какаши так тщательно оберегали от любой опасности, оказалась в таком состоянии. «Убью», — мелькнула единственная мысль. Но вслух он произнес: — Сакура, кто сделал это с тобой?       Голос его был низким, вибрирующим от едва сдерживаемой ненависти. Он уже не мог мыслить трезво — его захлестывала волна слепой ярости, желание найти виновного и заставить его заплатить за каждую царапину на ее лице.       Дальнейшее Саске помнил смутно, будто сквозь туман. Он пришел в себя только от громкого голоса и ощущения теплого тела, прижавшегося к его спине. И это подействовало — пульс начал замедляться, мысли прояснились. И вновь она, Сакура вернула его к реальности. Почему-то он знал: только она способна на это.       Очнувшийся Наруто с удивлением уставился на обстриженные волосы Сакуры, и Саске лишь хмыкнул про себя: «Дурак, он совсем не разобрался в ситуации». Сам он заметил перемену в ее прическе только после слов Наруто. Ее лицо, ее состояние, тот факт, что она рисковала собой — вот что действительно имело значение.       А затем была схватка с Гаарой. Проклятая печать сковывала его тело, боль разливалась по венам, лишая возможности даже пошевелиться. И снова Сакура, не раздумывая ни секунды, бросилась вперед, чтобы защитить его. «Дура. У тебя же против него никаких шансов», — мысль была отчаянной. Он не мог в полной мере оценить ее поступок, потому что все его сознание заполнило лишь одно: он слабак. Если бы у него было больше силы, Сакура не оказалась бы под ударом из-за него. Неужели он снова провалится? Неужели история повторится, и он вновь потеряет дорогих ему людей? Собрав остатки сил, Саске выговорил: — Наруто, нужно во что бы то ни стало спасти Сакуру. Я отвлеку его, на это у меня хватит сил, а ты хватай Сакуру и беги. Я больше… не хочу терять дорогих мне людей.       В тот миг он уже полностью признал: Наруто и Сакура — единственные, кто остался у него в этом мире. Они стали его близкими людьми. И мысль о том, что Сакура сейчас висит на волоске от смерти из-за него, разрывала что-то внутри. Наруто уже давно стал его лучшим другом, но кем была для него Сакура? Саске никогда не задавался этим вопросом. Он просто знал: она — дорогой человек. И этого было достаточно.       Он отчетливо помнил волну негодования, захлестнувшую его, когда он сообщил Сакуре, что это Наруто спас ее в схватке с Гаарой. Конечно, злость была вызвана не только этим — его бесило, что Наруто стремительно набирает силу и, возможно, уже превзошел его. Но картина того, как Сакура с благодарностью смотрит на стоящего поодаль Узумаки, подливала масла в огонь. Почему-то его неимоверно раздражал этот взгляд, обращенный не к нему. Он хотел, чтобы она смотрела так только на него.       После столкновения с Итачи и долгого беспамятства первое, что Саске почувствовал, были руки Сакуры, обнимающие его, и ее слезы, капающие на его лицо. В голове царила абсолютная пустота, но даже сквозь нее он ощутил тепло. У него даже не возникло мысли оттолкнуть ее. Напротив, почему-то в тот миг перед глазами всплыл образ матери — ее крепкие, надежные объятия, дарившие чувство безопасности. «Сакура, почему ты плачешь?» — пронеслось в голове, но вслух он так и не спросил. Он просто позволил ей быть рядом.       А затем мысли перенеслись к той самой ночи, когда он принял решение уйти из Конохи. Сакура уже ждала его у ворот — словно знала. Хорошая же у нее интуиция. Он вспомнил каждое ее слово: — Пожалуйста, останься со мной… и я обещаю, что ты не пожалеешь. А если не можешь остаться, то позволь мне пойти с тобой. Я помогу тебе с твоей местью. Ведь… ведь я так сильно люблю тебя!       Он смотрел на неё — растерянную, заплаканную. «Вот же глупая, она совсем ничего не понимает. Она даже представить не может, о чём сейчас говорит. Раздражает», — пронеслось в его голове. Но за этой колкостью впервые мелькнула тень сомнения, вопрос, который он всегда отодвигал в самый тёмный угол сознания: а что, собственно, связывает его с Сакурой?       С Наруто всё было ясно — соперник, лучший друг, отражение его собственной судьбы. Но Сакура… о ней он никогда не задумывался всерьёз. Она просто была. Всегда. Её забота стала чем-то само собой разумеющимся. Её бесконечные попытки затащить его на свидание, её наивные признания, её слёзы, которые она не умела прятать, её излишняя эмоциональность — всё это давно перестало его раздражать. Он даже не заметил, когда именно это произошло. Вместо раздражения пришло что-то другое — привычка. Взамен он давал ей защиту на миссиях, оберегал её жизнь, и в его понимании это был достойный обмен.       Но сейчас всё было иначе. Саске понимал: если он возьмёт Сакуру с собой, она станет не союзником, а слабостью. Он не сможет, находясь рядом с ней, не думать о её защите. Каждая его мысль будет разделена между местью и ее защитой. А она не обязана разделять с ним его судьбу. Это не её путь. У неё есть всё, чего у него никогда не было: живые родители, дом, друзья, будущее. У неё не было ни единой причины бросать всё это и идти за ним в пучину ненависти и тьмы. И то, что она по глупости готова была сломать себе жизнь ради него, вызывало в нём злость. «Нет. Я не позволю ей. Это только мой путь, и рядом мне никто не нужен».       Он лихорадочно подбирал слова, чтобы отговорить её, но мысли разбегались. Чёрт, почему он не может просто молча уйти? Почему её взгляд приковывает его к месту? В итоге, так и не сумев собрать мысли воедино, он выдавил из себя лишь короткую, холодную фразу: — Ты и правда, раздражаешь.       Коротко и ясно. Достаточно, чтобы отбить у неё всякое желание связывать с ним свою жизнь. Оставалось лишь вырубить её, чтобы не поднимала шума, — и он уже сделал шаг, чтобы переместиться за её спину, но в последний миг, вопреки самому себе, не удержался и тихо добавил: — Сакура… спасибо.       Аккуратно переместив бессознательное тело куноичи на лавку, Саске невольно задержал взгляд на её заплаканном лице. На миг его рука дрогнула, и в груди защемило — незнакомо, тревожно. «В хорошие времена это можно было бы назвать симпатией», — подумал он с горечью. Но для него, отвернувшегося от света, эти чувства были роскошью, которую он не мог себе позволить. Ему предстояло отвергнуть всё, кроме единственной эмоции — ненависти. Быстро сморгнув наваждение, он развернулся и уверенным шагом направился к выходу из Конохи, оставляя позади не только деревню, но и часть себя.

***

      В логове Орочимару дни тянулись однообразно — тренировки, постоянное совершенствование. Информацию о старых друзьях, с которыми Саске, по его собственному убеждению, навсегда порвал все связи, он получал лишь отрывками, когда Орочимару и Кабуто возвращались из очередной вылазки. В этот раз их вид был потрёпанным — значит, состоялась схватка. Но Саске не проявлял интереса. Его мир сузился до единственной цели. — О, Саске-кун, — непринуждённо заговорил Кабуто, поправляя очки. — А мы тут виделись с твоими товарищами из Конохи. Наруто столько шуму поднял из-за тебя… даже превратился в девятихвостого. Вряд ли кто-то смог бы устоять против него, даже тебе бы досталось. Повезло, что с ним дрался Орочимару-сама — его никто не способен одолеть. Правда, досталось только той розоволосой девчонке, Сакуре, если правильно помню. Здорово же Наруто её ранил. Кто бы мог подумать — столько кричит о том, что вернет тебя, а сам чуть не убил свою драгоценную подругу.       Саске сохранил абсолютно невозмутимый вид. Лицо его оставалось бесстрастным, но в глубине души что-то дрогнуло. «Чтобы Наруто нанёс Сакуре вред? С трудом верится. Да чем там этот кретин вообще занимается?»       Он подавил желание задать вопрос, сохраняя на лице ледяное равнодушие. — И что? — бросил он коротко, даже не взглянув на Кабуто. — Пришлось подсобить им и подлечить эту беднягу, — Кабуто развёл руки в своей привычной манере, улыбаясь чуть шире. — Хоть мы с ней одного профиля, но в её состоянии она вряд ли бы смогла вылечить себя самостоятельно. — И зачем тебе было им помогать? — спросил Саске с той же показной скукой в голосе, но внутри что-то кольнуло. «Так значит, Сакура стала ниндзя-медиком. Это… ей подходит». — Как бы странно это ни прозвучало, но сейчас у нас общие интересы, — беззаботно ответил Кабуто. — Избавиться от Акацуки. Чем больше они перебьют этих ребят, тем меньше нам хлопот. Зачем ослаблять их команду, которая и без того не блещет силами? «Так значит, с Сакурой всё в порядке. Стала ниндзя-медиком. А Наруто, похоже, стал сильнее… Интересно, насколько?» — эта мысль мелькнула в голове Саске, и на его губах едва заметно дрогнула тень ухмылки. Смесь любопытства и старого, почти забытого соперничества шевельнулась где-то глубоко внутри, но он тут же подавил её, вернув лицу привычное выражение ледяного безразличия.

***

      Первая встреча спустя три года произошла в убежище Орочимару. Саске стоял в тени, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за сценой, развернувшейся перед ним. Куноичи с розовыми волосами, вылетела вперёд, схватив предавшего их шиноби Конохи, и в её глазах полыхала ярость. Она явно была настроена агрессивно, готовая разорвать врага на части. «Хм, а ты всё также не умеешь сдерживать свои эмоции», — пронеслось в голове Саске с лёгкой, почти ностальгической иронией. Ему вдруг захотелось увидеть, как она изменилась за эти годы, но из-за того, что Сакура стояла к нему боком, он не мог разглядеть её лица. Её движения, голос — всё это было таким же порывистым, как и раньше. Порядком утомлённый её перепалкой с врагом, Саске решил привлечь к себе внимание. Его голос прозвучал спокойно, почти равнодушно: — Сакура-ка.       Она замерла. Медленно, будто боясь обжечься, повернула голову и встретилась с ним взглядом. Её глаза расширились, губы приоткрылись, и она смогла вымолвить лишь: — С… Саске-кун.       Саске с интересом рассматривал её лицо. Девушка выросла, повзрослела, похорошела — в ней лишь отдалённо угадывалась та наивная девчонка, которая когда-то умоляла его остаться, кричала о своей любви и плакала у ворот Конохи. Но глаза… глаза говорили сами за себя. В них всё ещё жил тот же свет, та же боль и та же надежда, которую он не заслуживал. Сакура по-прежнему питала к нему чувства, но сейчас Саске было всё равно. Он был одержим одной-единственной целью — местью. Нити, связывавшие его с прошлым, давно были разорваны, и он не собирался возвращаться к ним.

***

      Следующая их встреча случилась на мосту, после схватки с Данзо. Саске плохо помнил эти моменты — к тому времени его рассудок уже начинал помутняться. Но он отчётливо запомнил тот миг, когда увидел фигуру на другой стороне разрушенного моста, и знакомый голос окликнул его. — Саске-кун! — Сакура, что ты здесь делаешь? — выпалил он равнодушно, хотя внутри шевельнулось удивление. Она пришла за ним. Снова. — Саске-кун, я ушла из деревни, чтобы пойти с тобой, — сказала она, и в голосе её звучала та же непоколебимая решимость, что и три года назад. — Ничего не изменилось с тех пор. Я готова помогать тебе и дать тебе то, что ты хочешь.       Саске прищурился, впиваясь в неё внимательным взглядом. — А ты знаешь, чего я хочу? — его голос стал холоднее, острее. — Ты добровольно согласна ради меня стать ниндзя-отступником, даже если моя цель — уничтожение вашей любимой Конохи?       Он следил за её реакцией. Он не был настолько глуп, чтобы поверить ей с ходу. Как бы сильно Сакура ни любила его, она бы ни за что не отвернулась от деревни. Он слишком хорошо её знал. — Да… — ответила она, но в голосе промелькнула едва уловимая заминка.       Саске удивился, но уже знал, что сделает дальше. Карин была для него удобным инструментом — до тех пор, пока не пришлось пожертвовать ею. Но Сакура… Сакура была другой. Она всё ещё вызывала в нём те самые чувства, которые он давно отбросил, которые мешали его решимости, раздражали своей навязчивостью. Ничто не должно отвлекать его от цели. И он покончит с этим здесь и сейчас. — Хорошо, Сакура, — сказал он с расчётливой холодностью. — Ты, кажется, стала ниндзя-медиком. Заменишь Карин. Твои навыки пригодятся, но ты должна доказать серьёзность своих намерений. — Он указал на истекающую кровью Карин. — Добей её.       Он знал: Сакура никогда не сможет хладнокровно убить человека. И пока она с дрожащей рукой приближалась к раненой Карин, он бесшумно переместился ей за спину, в ладони уже сверкало готовое Чидори. — Не надо, — услышал он слабый голос Карин.       Сначала Саске решил, что это было адресовано Сакуре, стоящей над ней с кунаем. Но Сакура, кажется, сразу сообразила — она стремительно развернулась и встретилась с ним глазами. В них мелькнуло осознание, страх. «Ты не успеешь увернуться. Прощай, Сакура», — холодная мысль промелькнула в его голове. Он уже почти ощутил, как его рука пронзает её. Но в последний миг что-то изменилось. Его руку резко занесло в сторону — кто-то перехватил её. Саске почувствовал знакомую чакру, и в ушах зазвучал голос, от которого он содрогнулся от злости. «Чёртов Какаши. Ещё бы секунда — и я избавился бы от ещё одних обременительных уз».       Он вырвался из захвата и отступил, в глазах полыхала ярость. Но битва уже переместилась на реку под мостом. Саске был почти слеп — проклятые глаза отказывались служить ему. Он едва различал силуэты, но инстинкты шиноби работали на пределе.       И когда он почувствовал движение сзади, когда уловил слабый запах, который не мог перепутать ни с чем, его рука среагировала быстрее мысли. Он молниеносно обернулся и схватил её за шею. Сакура замерла в его хватке, в руке у неё был зажат ядовитый кунай. Она пыталась нанести удар со спины, воспользовавшись его слепотой. «У неё не было ни единого шанса», — подумал Саске, и его пальцы начали сжиматься вокруг её горла, перекрывая воздух. В её глазах не было страха — лишь боль и сожаление. Сожаление о том, что она снова не смогла его остановить. Сожаление о том, что они оказались по разные стороны баррикад. «Сегодня я все-таки доведу дело до конца», — но тем не менее внутренне он все равно испытал небольшое удивление, что Сакура все-таки решилась поднять на него руку, почему-то в Саске это вызвало примесь какого-то извращенного удовольствия, что раз Сакура сама решила его убить, то это значит, что она сама решилась разорвать их никому не нужные узы, а Саске это было только на руку.

***

      Следующая встреча произошла на войне. Саске, присоединившись к полю битвы, сразу сосредоточил всё внимание на врагах, стараясь не замечать знакомых лиц и голосов, которые раздавались со всех сторон. Он раздражался от возгласов бывших одноклассников, пока не услышал знакомый, мягкий голос: — Саске-кун…       Этот голос мог принадлежать только ей. Даже не оборачиваясь, он мог представить выражение её лица — тревогу. И вопреки всему, он не смог его проигнорировать. Он медленно обернулся и встретился с ней взглядом. — Сакура-ка… — произнёс он в своей привычной манере, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, и в её глазах читалось искреннее удивление. — Я решил присоединиться к войне, — ответил он, а затем, после короткой паузы, добавил с той же спокойной уверенностью: — А затем… я стану Хокаге.       Вокруг раздались раздражённые вопли одноклассников, которые не могли поверить своим ушам, но Саске не обращал на них внимания. На мгновение его мысли перенеслись к событиям на мосту — туда, где он дважды чуть не убил Сакуру. Где его рука уже почти сжимала её горло. И тогда он вдруг ощутил что-то, что не ожидал почувствовать — бесконечное чувство вины перед девушкой, которая столько натерпелась от него. Это раздражало. Он никогда не просил её следовать за ним, никогда не просил её любить его. Она сама выбрала этот путь. Так почему же его совесть продолжала терзать его?       Он быстро подавил нахлынувшие воспоминания и снова сосредоточился на поле боя.

***

      Команда 7 ринулась в бой с непонятными чудищами, которых породила статуя Гедо. В привычной манере, синхронными движениями, Саске и Наруто бежали вперёд, оставляя Сакуру позади. Саске чувствовал странную ностальгию — будто всё вернулось на круги своя, будто они снова были теми детьми, выполняющими миссии, где главной целью было одолеть врага и защитить Сакуру.       А затем раздался дикий грохот, от которого земля содрогнулась. Саске на миг замешкался, переглянулся с Наруто, не понимая, откуда исходит звук. И в следующий миг мимо них пролетел один из монстров, отброшенный неведомой силой. Саске приоткрыл рот, не скрывая удивления: «Что за чудовищная сила…»       Он не успел додумать эту мысль до конца, как увидел Сакуру, взмывающую вверх. Её кулак обрушился на землю с такой силой, что вся поверхность в радиусе ста метров раскрошилась в камни, а монстры, стоявшие на земле, разлетелись в разные стороны.       Наруто испуганно причитал где-то рядом, явно испытав ужас от силы Сакуры, но Саске… Саске не смог сдержать довольной улыбки. Она расплылась на его лице. «Ну наконец-то, Сакура. Ты раскрыла свой потенциал. Меньшего я и не ждал», — подумал он, чувствуя, как внутри разливается гордость. Она больше не нуждалась в защите. Она стала сильной. И это зрелище доставляло ему истинное наслаждение.

***

      Но следующий эпизод воспоминаний неприятно резанул по душе, вызывая слишком сильные ассоциации с недавними событиями. Когда он укрыл команду 7 от бесконечного Цукиёми, он инстинктивно дернулся к своим товарищам, а уже потом пытался найти разумное объяснение своим действиям. — Тебе незачем это знать. Ты всё равно ничего не сможешь сделать, — вспомнил он свои собственные слова, обращённые к Сакуре. Конечно, он знал, что его слова сделают ей больно. Но в текущей ситуации не было места бессмысленным вопросам, которые всё равно ничего не решат. Её вопросы раздражали его — это была одна из черт, которые больше всего выводили его из себя, и Сакура, как назло, этой чертой не была обделена. — Саске, перестань так разговаривать с Сакурой-чан! — вмешался Наруто, как всегда с обострённым чувством справедливости. — Я тоже не понимаю, что происходит. Было бы неплохо, если бы ты прояснил ситуацию. Мы же команда и должны вместе придумать, как с этим разобраться!       Саске лишь холодно усмехнулся. Наруто совсем не менялся. Но сейчас Саске уже принял для себя решение, чем он займётся после того, как они разберутся с этим хаосом. Ему не было дела ни до чьих чувств, и он не собирался подбирать слова или сглаживать углы. Перед ним была только цель.

***

      Мгновение спустя Саске оказался в одном из измерений Кагуи — бесконечной пустыне, где не было ни конца, ни края. Он ещё не мог в полной мере использовать свои способности глаз, чтобы перемещаться между измерениями, и оказался здесь случайно, отрезанный от остальных. В ста метрах от себя он заметил едва заметный портал, а затем услышал знакомый крик.       Он резко обернулся и увидел Сакуру. Она стояла, тяжело дыша, едва держась на ногах. «Времени мало». Саске рванул вперёд, к стремительно сужающемуся порталу. Успел. В последнее мгновение он поменялся местами с жилетом, лежавшим рядом с Сакурой, и оказался у неё за спиной. Куноичи, уверенная, что он застрял в другом измерении, начала обессиленно оседать на землю — и Саске, поддавшись внезапному, неконтролируемому порыву, крепко схватил её за плечи, не давая упасть.       В тот самый миг, когда их взгляды встретились, Саске понял: он больше не может скрывать то, что годами прятал глубоко внутри. Пусть только на мгновение, пусть лишь в этом коротком касании глаз, он обнажил перед ней всё. В её глазах отражалась прежняя, неизменная любовь — та, которую он столько раз пытался растоптать. А в его собственных, вопреки всем его попыткам быть бесчувственным, застыли благодарность и… нежность. Та самая нежность, которую он запрещал себе чувствовать, которую считал слабостью. «Она ведь и правда пойдёт на всё ради меня», — подумал Саске, и в груди разлилось странное тепло. Он всё ещё не отказался от своих планов — революция после войны была его целью. Но этот короткий миг был всем, что он мог ей подарить. Единственное доказательство того, что она действительно значила для него больше, чем он показывал. У него никогда не было ничего подобного. И он знал: Сакура — единственная, с кем он вообще мог разделить такую уязвимость.

***

      А затем была та сцена, за которую Саске испытывал, пожалуй, самую острую вину. Он погрузил её в гендзюцу, заставив потерять сознание, и снова слушал её признание, её отчаянные попытки остановить его. Она не сдерживала слёз, и каждое её слово билось о его спину. Саске стоял к ней спиной, сохраняя ледяное молчание, но внутри всё сжималось от того, как ей удавалось сбивать его с мыслей. Если бы на месте Сакуры был бы кто угодно — он даже слушать бы не стал. Но её голос проникал сквозь все барьеры, которые он выстроил. — А ты всё также раздражаешь, — произнёс он с какой-то маниакальной улыбкой, прежде чем погрузить её в иллюзию. Она действительно раздражала его — тем, какое влияние могла на него оказать. Тем, что заставляла его сомневаться, чувствовать. Саске понимал, что это жестоко, но это был единственный способ убрать её с пути. Она бы не позволила им с Наруто разобраться нормально, а его цель была важнее любых чувств, которые они питали друг к другу.       Позже, слушая нравоучительную речь Какаши, Саске невольно снова погрузился в воспоминания о своей семье. Образ матери всплыл перед глазами — единственной женщины, которую он когда-либо действительно любил. И почему-то каждый раз, когда дело касалось Сакуры, возникала эта странная ассоциация. Он не мог себе этого объяснить. Возможно, он так болезненно реагировал на её чувства из-за всего, что случилось с ним в детстве. Но сейчас это было неважно.

***

      И наконец — кульминация. Долина Завершения. Саске невольно прикусил губу, вспоминая тот момент. Лежа на земле, истекая кровью, он следил за приближающейся Сакурой и был готов провалиться сквозь землю от стыда. Сколько времени ему потребовалось, чтобы переосмыслить всё, что он сделал? Сколько боли он причинил ей?       За Наруто он был спокоен — этот балбес никогда бы его не оставил, и Саске был ему за это благодарен. Но Сакура… Сколько раз он ранил её, отталкивал, пытался убить? Он не заслуживал её. И он это прекрасно понимал.       Однако она уже опустилась рядом с ним, и её руки начали залечивать его раны. — Сакура, не надо меня… — начал он, но она перебила его, не поднимая глаз: — Помолчи, мне надо сосредоточиться.       Тон был сухим, резким. Кажется, она никогда ещё не говорила с ним так. Но Саске принял это. Он не мог отвести от неё взгляда. В его глазах отражались бесконечная вина и сожаление, адресованные только ей. Впервые за долгое время он смотрел на Сакуру не сквозь призму своей одержимости, а просто как на девушку, которая была рядом несмотря ни на что. Которая не оставила его. Которая продолжала верить, даже когда он сам перестал верить в себя.       И в тот миг Саске понял: Сакура была тем, что он не заслужил, но что судьба почему-то дала ему. Он мысленно поклялся себе, что больше никогда не причинит ей боли. Что сделает всё, чтобы защитить её — не как товарища по команде, не как инструмент, а как единственную, кто сумела увидеть всю его тьму и не отвернуться. — Сакура, прости… — выдавил он из себя. Саске никогда не отличался красноречием, но сейчас он и не пытался подбирать красивых фраз. Он просто сказал то, что рвалось наружу. Он знал, что она имеет полное право отвергнуть его извинения, и внутренне готовился к этому. Но в глубине души, он всё же надеялся, что она сможет его простить. — Простить тебя? За что? — голос Сакуры был сухим, почти колючим, но в нём не было злости — лишь усталость и что-то похожее на сдерживаемое напряжение. — За… всё, — ответил Саске. Он волновался. — Тебе и правда стоит извиниться, — выдохнула Сакура, и в следующее мгновение слёзы градом потекли по её щекам. — Какой же ты… дурак.       Саске не мог пошевелиться — его тело ещё не слушалось после боя, но его глаза… они засветились той самой нежностью, которую он так долго прятал. Облегчение разлилось по его груди тёплой волной. Она простила его. И в тот миг он понял, что, возможно, есть надежда.

***

      Долгие месяцы заключения в тюремной камере стали для Саске временем тихого переосмысления. Единственное что разбавляло дни были визиты Наруто, Сакуры и Какаши. Наруто, как всегда, болтал без умолку, пытаясь разрядить угнетающую атмосферу камеры своими бесконечными историями и громким смехом. Какаши приходил реже, но всегда интересовался, не нужно ли Саске чего-то, и сухо излагал факты о том, что происходило в деревне.       Но визиты Сакуры были совсем другими. Она всегда приносила с собой что-то на перекус — простую домашнюю еду, которую готовила сама. Саске не любил сладкое, но всегда уверенно глотал всё, что она приносила, потому что сейчас он не мог себе позволить отказать ей. Он не имел на это права. В такие моменты он даже радовался, что повязка скрывает его глаза — потому что он просто не смог бы посмотреть на неё, испытывая этот жгучий стыд и вину за всё содеянное.       Он знал: Сакура простила его. Простила сразу, ещё в тот день в Долине Завершения. Но он сам себя простить пока не мог.

***

      Настал день, когда Саске решил покинуть Коноху. Он принял это решение ещё в камере, размышляя о своём пути. За пеленой ненависти и жажды мести он совсем не видел того, что действительно несёт этот мир. И теперь он считал своим долгом познать его, изучить, сформировать собственное мировоззрение. Он не мог оставаться в деревне, не разобравшись в себе.       Провожать его пришли Какаши и Сакура. Саске сразу понял, что Сакура захочет пойти с ним — это было написано на её лице, в её глазах, в том, как она нервно теребила край рукава. Но он знал, что это невозможно. У неё были обязанности в деревне, она была нужна Конохе. И хотя к этому моменту Саске уже окончательно признал, что питает к ней чувства, он всё ещё не считал себя достойным просто находиться рядом с ней после всего, что причинил. — А что если… — начала Сакура, краснея и запинаясь, — что если я скажу, что хочу пойти с тобой? — Мои грехи тебя не касаются, — твёрдо ответил Саске, заранее приготовившись к этому разговору. — Тебе незачем идти со мной. Это только мой путь. — Вот как… не касаются, — Сакура поникла, и её голос стал тихим и грустным. «В этот раз я тебя не отталкиваю. Я хочу, чтобы ты поняла меня правильно», — подумал Саске, но не стал произносить это вслух. Вместо этого он шагнул к ней и повторил жест, который принадлежал только ему и его брату — и сделал тычок в лоб расстроенной девушке. — Может быть, в следующий раз. Спасибо.       Саске знал: Сакура поймёт. Она всегда понимала его без слов. И то, что он вложил в этот жест — всю свою благодарность и обещание — она почувствовала. Судя по тому, как она встрепенулась, как в её глазах снова зажглась искра, она поняла. Его слова на этот раз не были пустым обещанием.       И в который раз Саске убедился: Сакура была единственной, кто мог понять его до конца. Она была той, кто прошла с ним через тьму и не сломалась. С ним никогда не будет просто — он это знал. Его характер, его прошлое, его демоны никуда не исчезнут. Но он знал: Сакура примет его таким, какой он есть. Её чувства были проверены временем, и рано или поздно он сможет отблагодарить её, отплатив ей тем же.

***

      На улице уже темнело, и Саске понял, что простоял так несколько часов, погружённый в воспоминания. Он анализировал их с Сакурой отношения, которые никогда нельзя было назвать обычными. От нахлынувших мыслей на его лице застыла лёгкая улыбка.       Сакура, скорее всего, даже не догадывалась, что ответные чувства к ней вспыхнули в нём ещё тогда, когда они были детьми. Вот только разум, затуманенный жаждой мести, не позволял этим чувствам проявиться в полной мере. Но теперь всё изменилось.       Саске и сейчас не до конца понимал, как ему следует себя вести и что делать. Он оставался всё тем же эмоционально сдержанным Учихой, для которого слова всегда были непосильной ношей, а чувства — территорией, куда он боялся ступать. Но теперь, когда пелена ненависти спала, а в груди поселилось странное, непривычное тепло, он твёрдо решил: настало время дать Сакуре то, что она заслуживает.       Он хотел наконец осчастливить её. За все эти годы — за слёзы, за боль, за бесконечное терпение и веру, которую она не теряла даже тогда, когда он делал всё, чтобы её уничтожить. В этот раз Саске позволял ей выбирать. Он не будет больше решать за неё, не будет отталкивать, прикрываясь ложным благородством. Если она захочет идти с ним — он возьмёт её с собой. Если захочет остаться — он примет и это.       Он знал, что не задержится в Конохе надолго — его путь ещё не был завершён. Но в этот раз, когда он снова соберётся уйти, он не оставит её. Он позволит быть рядом. Он больше не будет отталкивать её. Он будет учиться на своих ошибках. Каждый раз, когда он решал за неё, он причинял ей боль, каждая разлука оставляла шрамы на её сердце. Но теперь всё будет иначе. «В этот раз я приму её решение. Так будет правильно», — подумал он, и эта мысль отозвалась в нём странным спокойствием.       Саске сам не заметил, как ноги привели его к больнице, он бросил взгляд на окно, где была палата Сакуры. Не колеблясь он зашел внутрь и подошел к двери.

***

      В палату постучали.