Пойманный

Прошло три дня с той ночи, когда Том впервые увидел ту девочку на чердаке. Три бесконечно долгих дня, каждый из которых он проводил в полубессознательном состоянии, с нетерпением дожидаясь ночи, словно пленник, мечтающий о глотке свежего воздуха. Днём он казался обычным — холодным, молчаливым, как всегда. Но внутри… внутри всё кипело. Мысли не давали покоя. Его дневник, всегда строго лаконичный, теперь пестрела страницами, исписанными сплошными догадками, вопросами, наблюдениями. Каждую ночь, ровно в час, он покидал свою комнату, бесшумно пробирался по тёмным коридорам и осторожно поднимался на чердак. Там, спрятавшись за массивной колонной у двери, он наблюдал за ней. И каждую ночь происходило что-то новое — как будто она устраивала для него волшебное представление, даже не подозревая об этом. Однажды она поднимала в воздух книги, старые коробки и тряпки с помощью странной палочки. Та была гладкой, тёмной, украшенной узорами, словно живыми. В её руках она выглядела естественно — как продолжение её самой. В другую ночь она оживила давно завядший цветок, валявшийся на подоконнике. Лепестки расправились, будто вдохнули жизнь, и вдруг цветок запищал тоненьким голосом. Она говорила с ним, нежно, почти по-матерински. Том затаил дыхание. Потом она превратила треснувший стакан в серую крысу, которая весело забегала по полу, и за секунду изменила старый облезлый веник в совершенно новый, с алой лентой на ручке. Подобные фокусы она проделывала снова и снова — будто её мир был подчинён другим законам. Том не мог отвести от неё глаз. Он наблюдал с приоткрытым ртом, застыв, как заворожённый. Он не чувствовал холода, не замечал времени. Лишь смотрел. С каждым вечером у него будто появлялся новый смысл жить, вставать по утрам, есть хоть что-то. Он, как одержимый, тут же записывал всё, что видел, в свой дневник. Писал лихорадочно, торопливо, почерк превращался в каракули, фразы обрывались на полуслове — так сильно его трясло от восторга. Он не пытался анализировать происходящее. Не хотел объяснять. Просто смотрел. Днём он почти её не замечал. Лишь изредка — за завтраком среди девочек или во дворе, где она беззаботно смеялась с другими детьми. Она разговаривала со всеми просто и открыто, легко входила в контакт — казалась почти обычной. Почти. Но подойти к ней он не мог. И это злило его. Он — Том Реддл, тот, кто всегда держался особняком, кто внушал страх и молчаливое уважение даже взрослым. Он, кто умел манипулировать, кто никого не подпускал к себе ближе, чем позволял. И вот теперь… он не мог произнести ни слова, когда она проходила рядом. Сердце начинало бешено колотиться, руки становились влажными, мысли путались. Он ненавидел это чувство. Ненавидел своё бессилие. Но всё равно — шёл на чердак. Каждую ночь. Без пропусков. Именно поэтому, когда он открыл скрипучую дверь на пятую ночь — всё было как всегда. Пусто, тихо. Он сделал пару шагов внутрь. Колонна, его привычное укрытие, была рядом. Он уже собирался спрятаться, как вдруг услышал голос: — А ты всегда прячешься за одной и той же колонной. Его сердце пропустило удар. Он замер, будто его окатили ледяной водой. — Я не кусаюсь, — продолжила она, выходя из темноты. Он стоял, не в силах двинуться. — Ты ведь наблюдал за мной все эти ночи. Думаешь, я не заметила? Он молчал. Молчание было единственным, на что он сейчас был способен. Она подошла ближе. Спокойно, уверенно. Её глаза смотрели прямо в него. Без страха. Без удивления. — Это немного странно, — призналась она. — Но я почему-то рада. Она улыбнулась. Не той вежливой улыбкой, что он видел днём. Нет — настоящей, открытой. И вдруг сказала: — Давай будем друзьями. Он, кажется, не расслышал. Или не поверил. Он стоял, будто земля ушла из-под ног. — Ты ведь такой же. Я чувствую. Ты другой. Как и я. Она повернулась и направилась к лестнице, не дожидаясь ответа. — Завтра, в час. На крыше. Там лучше видно звёзды. Приходи, ладно? И исчезла. Том остался один, как обычно. Но внутри всё было по-другому. Что-то сдвинулось, что-то неумолимо изменилось. Он не пошёл сразу в комнату. Долго стоял, опираясь на колонну, глядя в темноту, где только что была она. А потом медленно спустился. Вернулся. Лёг в кровать. Сон не приходил. Он смотрел в потолок, прокручивая в голове каждое её слово. Завтра. В час. На крыше. Он обязательно придёт.