Часть 1. "Патологическая необходимость быть самым умным в комнате"

Тени в парке вели себя странно — не тянулись за Олегом, как обычно цепляясь за его каблуки. Нет, они разбегались, стоило ему переступить зону аллеи. Он резко дернул плечом, сбрасывая ощущение могильного холода. Курил медиум, только когда нервы начинали звенеть, как натянутая струна перед разрывом. Сегодня было именно такое состояние. Съемки были сложными. Покойник, которого он впустил в себя — какой-то настырный, желавший поговорить с родственниками, — вытянул из него столько энергии, что после эфира Олег еле держался на ногах. В кадре все выглядело эффектно: дрожащие руки, голос с хрипотцой, мурашки у зрителей. Но то, что происходило за кулисами, Матвеев там чуть сознание не потерял от страха… А он чернокнижник и не такое видел, видимо Шепс выглядел отвратительно. «Черт, где зажигалка?» Олег шарящейся походкой замедлил шаг, обыскивая карманы пальто. Ах да, он же оставил ее в гримерке, когда тот мерзкий дух начал выкручивать ему руки, будто пытаясь что-то написать. «Чертовы съемки, чертова зажигалка…» Мысль оборвалась, когда пальцы наткнулись на смятую пачку кислых конфет, что впихнула в него Марьяна, перекрестившись. Даже спичек не было — хоть смейся, Олег фыркнул, не до смеха вообще. Еще подслушал Башарова, который обожал зачитывать гневные комментарии в слух, думая, что его никто не слышит. И ладно бы про себя читал, так нет же: «Мини-Шепс — фейк!», «Что за цирк?», «Брат твой куда круче!» «Да пошли вы…» Олег резко сжал пачку, чувствуя, как пластик впивается в ладонь. Он уже не тот мальчишка, которым помыкали все кому не лень. Виниры брату повыбивает, если попробует заикнуться о его состоянии. Тень перед ним шевельнулась, заставив поднять глаза. На скамейке у фонтана сидела девушка. Черный шарф, острые локти, пальцы с облупившимся лаком цвета запекшейся крови. В руках — книга с размытым названием. «Искусство… исчезать», что ли? Олег прищурился, прочитать так и не смог. Лицо будто знакомое… из съемочной группы? Хотя, он бы запомнил такие глаза — слишком большие, будто нарисованные поверх реальности. «Фанатка? Нет, спасибо…» Медиум мысленно отмахнулся. Сейчас он был не в состоянии вести душевные беседы с поклонниками. А заметив фирменную футболку и вовсе расхлябанно подошел ближе. — Эй, — бросил Шепс, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Огонь есть? Девушка подняла голову и Олег почувствовал, как что-то холодное проползло по позвоночнику. — Есть, — голос ровный, будто констатировала факт: земля круглая, трава зеленая. — но вам не стоит курить. Олег замер, это че за выкрутасы. — Это что, лекция о вреде курения? — автоматически перешел из агрессии в режим флирта. Привычка, ничего личного, красивая девушка, свободный Олег, плохой день, такой расклад дел. — Или просто беспокоишься о звезде? Она щелкнула зажигалкой, Шепс, хоть убейте, не мог вспомнить ее имени. Пламя осветило лицо — острые скулы, синяки под глазами, тонкие губы, нет такую бы точно запомнил будь они знакомы. — Нет. — безразличный тон, заставлял ёжиться. — Просто это уже третья сигарета после той, когда вы пообещали брату закончить на сегодня. Олег ощутил, как по спине побежали мурашки. — Ты… — голос внезапно сел, неслыханная дерзость. — Подслушивала в гримерке? Не то что бы это было чем-то запрещенным, люди носились туда сюда, было не до разговоров двух экстрасенсов. Девушка могла услышать случайно, так что Шепс старался засунуть обиду куда по дальше. Но говорить ему об этом в лицо, это точно была наглость. — Вы очень громко думаете, — протянула она зажигалку в его сторону. — Это моя работа — замечать и слышать то, о чем другие не хотят говорить. «Что за стерва…» — пальцы Олега дрогнули, когда он взял зажигалку. Первая затяжка обожгла горло. И медиум провел параллели, потому что вообще-то делал тоже самое, только по просьбе клиентов. — Ты эк… — Лия, — перебила она, уже уткнувшись в книгу. — на случай, если решите «просканировать» меня. Хотя вряд ли получится, хоть что-то узнать. Олег резко выдохнул дым, это девчонка вообще не понимает кто перед ней. Он привык быть тем, кто ставит других в тупик. Тем, перед кем дрожат и шепчутся и восхищаются. — Ладно, — раздражено швырнул зажигалку ей на колени. — Спасибо. Развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Впервые в жизни — сбежал. Сигарета догорала в пальцах, когда он подошел к входу в готический зал. Шепс даже не заметил, как обжегся, швыряя окурок в урну. «Потом разберусь», — подумал он, зная это была ложь. Потому что впервые за долгие годы Олег Шепс — испугался.

***

Студия гудела, словно растревоженный рой ос. Олег стоял, стискивая зубы до хруста. Его собственные слова всё ещё висели в воздухе, отравляя атмосферу: — Ваш муж не просто покончил с собой, он бежал от вас… и не нашёл ничего лучше петли. Гостья — женщина с нарощенными ресницами, теперь слипшимися от слёз — закатилась в истерике, её рыдания разрывали тишину павильона. Переборщил. Мысль пронзила медиума острее, чем голоса духов. Да, тот мужчина действительно шептал ему о страхе, о петле, о бегстве… Но вываливать это в эфир? — Чёртов мертвяк… — прошипел он, массируя виски. Режиссер объявил перерыв, продолжать в таком состоянии не было возможности. Ларионов прошёл мимо, шлёпнув Шепса по спине. Помощники метались по студии, убирая его вещи — идиоты, будто не знали, что вещи медиума лучше не трогать. Хотя за столько лет они почувствовали себя безнаказанными. Особенно этот болван Коля… Губы Олега искривились в усмешке. Не зря фанаты прозвали оператора «бессмертным» — сколько раз экстрасенсы херачили и пугали его откатами, а он всё лез в самое пекло. Да и защита стояла на нем, да такая, что хрен пробьешь. Кто поставил, понять не было возможности, почувствовать тем более. Его мысли прервало странное затишье, рыдания прекратились. Олег поднял взгляд — и кулаки сами сжались. Та самая стерва с зажигалкой. Лия сидела рядом с гостьей, одной рукой ритмично гладила по спине, другой подносила к её губам стакан воды. Губы девушки шевелились, произнося что-то настолько тихо, что даже Олег с его натренированным слухом не мог уловить слов. Но эффект… Женщина замолчала, резко, будто кто-то выдернул вилку из розетки. Слёзы ещё блестели на щеках, но истерика испарилась. Более того — мгновение и гостья уже улыбалась, кивая в такт словам Лии. — Ведьма, — вырвалось у Олега. Где-то под рёбрами кольнуло. Задела ли его та встреча в аллее? Чёрт возьми, да! Весь вечер после этого он ловил на себя на мыслях, пытаясь вспомнить, откуда знает эту девушку. А ещё злился. Злился на себя за бегство. На неё — за то, что посмела его… А что она сделала? Поделилась зажигалкой, по беспокоилась о его здоровье, косвенно попросила не читать? И ведь оказалась права. Сколько Шепс ни пытался «просканировать» её, увидеть хоть одного мертвого — в голове отражалось лишь пустое перекати-поле. — Чего уставился? — рядом материализовался звукорежиссёр, жуя бутерброд с колбасой. — Кто это? — Олег брезгливо кивнул в сторону Лии. — Психолог. Для гостей. — В Битве экстрасенсов? — медиум фыркнул, от абсурда. — Люди приходят за чудесами, а не за жалкой терапией. Вадим с набитым ртом попытался сделать серьёзное лицо. — Ну, гляди сам. — но все же не удержал смешка. — Работает же? Тем временем гостья уже вставала, поправляя платье. Лия что-то шепнула ей на ухо — и та рассмеялась. Искренне, по-настоящему. Какого чёрта? Олег почувствовал, как его собственные «способности» меркнут перед этим… этим навыком. Никакой магии, никаких духов — просто слова. Психолог. В «Битве экстрасенсов». Мысль казалась Олегу настолько абсурдной, что он чуть не фыркнул вслух во второй раз, едва об этом подумав. Люди приходили сюда за мистикой, за мурашками по коже, за тем самым «вау»-эффектом, когда медиум вдруг называет имя твоего покойного деда или точное место, где ты потерял крестик в семь лет. «А не за сеансы групповой терапии, боже упаси». — Олег скривил губы, наблюдая, как Лия что-то шепчет на ухо смеющейся гостье. Женщина уже расслабилась, а в глазах появилось что-то вроде… облегчения? Чёрт, он привык к другому эффекту. К дрожащим рукам, к расширенным зрачкам, к нервным смешкам. К тому, как люди закусывают губу, когда он вдруг называет то, о чём не мог знать. Это было его территорией — территория страха, мурашек, чего-то необъяснимого. А тут… «Ну и ладно. Хоть не мне этим заниматься». — парень почувствовал раздражение. Он мысленно представил, как сам подходит к этой истеричке, неуклюже похлопывает её по плечу и бормочет что-то вроде: «Ну, не плачьте, всё будет хорошо, мертвые не любят когда по ним плачут». Тьфу… Его бы просто стошнило от такой фальши. Но Лия, она не выглядела фальшивой. Её движения были точными, слова — тихими, но уверенными. Будто она знала точно, что сказать. Теперь Шепс задавал я вопросом, как она это делает? Хмурился думая, — «Может, гипноз? Или какая-то техника НЛП?» — Он слышал о таких штуках, чего уж врать, сам таким пользовался. О том, как можно манипулировать людьми с помощью определённых слов, интонаций, прикосновений, он знал не по наслышке. Но чтобы так быстро… Женщина улыбалась, чёрт возьми, смеялась, после того как он только что вывалил на неё правду о том, что её муж предпочёл смерть жизни с ней. Это Олег хотел сказать «неправильно», хотел закричать «фальшь». Да вот что-то внутри него ёкнуло. А если не фальшь? Шепс вспомнил, как сам чувствовал себя после той встречи в парке. Как будто его разоблачили, хотя он ничего не делал. Олег скосил глаза на Лию, когда она выходила махая женщине. — Может, польза от неё и есть, — сквозь зубы пробормотал он, признавая поражение и в этот раз.

***

Выходные прошли почти идеально. Олег не открывал мессенджеры, не отвечал на звонки брата, игнорировал даже пуш-уведомления с «Битвы». Мир мог гореть адским пламенем — ему было всё равно. Он валялся в кровати, как ленивый трупик, уткнувшись в планшет с новым аниме. Никаких духов, никаких рыдающих вдов, никаких заигрываний с потусторонним. Только он, пижама с пингвинами, аниме и пачка чипсов. «Отдых нужен не телу, а душе», — когда-то ляпнул кто-то из эзотериков. Шепс тогда только фыркнул. Сейчас — соглашался всеми фибрами своей загруженной энергетически оболочки. Он не трогал духов, и они не трогали его. Хрупкий пакт молчания. Но тишина — коварная штука. Она не терпит пустот. Где-то между второй и третьей серией он поймал себя на том, что… думает о Лии… Олег мотнул головой, отгоняя мысль, но она вернулась, как назойливая муха, спустя клишированную битву главного героя, который пролетел этажей двадцать и не умер. «Это моя работа — замечать и слышать то, о чем другие не хотят говорить». Слова Лии звенели в голове не хуже тревожной, надоедающей музыки опенинга. Но что значит — слышать? Шепс — медиум, чувствует, видит, с ним говорят мёртвые. — Что, чёрт возьми, она вообще слышит? — Шепс зачесал рукой волосы, тяжело выдохнув. Не нравилось ему всё это, не нравилось, как его разоружили. Словами. Без выкрутасов, без пафоса, да она даже не пыталась сделать вид, что ей «интересен» Олег разговор. Просто посмотрела и сказала то, что резануло — попало. Медиум уставился в потолок, поджав губы. Вспомнилось лицо той женщины, которую он «разнёс» на съемках. Рыдания, отчаяние, истерика… А потом — спокойствие. Спокойствие, которого он не смог ей дать, а Лия — смогла. «Я ведь просто сказал правду», — он моргнул, пронеслось в голове словно вихрем. — «Да, может, резковато. Может, слегка… жёстко. Зато честно». Олег всегда верил, что помогает людям. Не ради лайков, не ради «славы» и премий. Он же и в «Битву» пошёл не за этим. Шепс младший шёл туда, чтобы доказать, что он тоже достоит быть медиумом. Чтобы его признали, не как брата Александра Шепса, а как Олега, Олега Шепса. Но стоило появиться Лии — всё пошло наперекосяк. Девушка не била… вскрывала. Мягко, точно, почти хирургически. А потом говорила так, что человек не чувствовал боли — только освобождение. И ведь плохого или обидного, она как такого ничего не сказала. «Страшная женщина», — подумал Олег, хмурясь и откинув планшет, закутался в одеяло. Лия не хамила, не переходила границ, обращалась к нему на вы, не навязывалась. Но вот парадокс — присутствовала и уже это вызывало, где-то в животе, у медиума раздражение. Даже сейчас, когда её не было рядом, Лия сидела у него в голове и перетряхивала шкаф с мыслями. А ведь он ее раньше даже не замечал, и не встреться они в парке… Не то чтобы Олег был непривычен к вниманию. Он привык к женским взглядам, к мягким намёкам и грязному флирту. Но эта… стерва — прости господи — не смотрела на него с интересом. Лия смотрела, будто парень был просто мебелью в кадре, либо не смотрела вообще. И это, чёрт возьми, резало хуже любых колкостей. В нём взыграла старая, знакомая уязвлённая гордость. Хотелось встряхнуть её за плечи и спросить: «Ты вообще кто такая, чтоб вот так на меня смотреть?» Но вместо этого Олег смотрел в потолок и думал. Думал, а почему его задевает мнение человека, которого он видел дважды. Думал, а почему, чёрт побери, ему хочется доказать — себе, миру, ей, — что он не просто кричащий медиум в прайм-тайм. И ещё… ему интересно, как она это делает. Шепс тяжело выдохнул, чертыхаясь. Вернул планшет на грудь, скользнул пальцем включая следующую серию. — Дура, блять. — пробормотал Олег в пустоту, и ему показалось, что он услышал смех в ответ. — Нет, это уже клиника.