Часть 3. "Синдром профессионального выгорания у медиумов"

Медиуму было херово ещё пару дней. Под присмотром старшего брата он медленно, но уверенно восстанавливался. Получил по заслугам. А именно целую лекцию о своей безалаберности, безответственности и полном неумении чувствовать собственные пределы. И даже не сказал слова против. Александр носился с ним, как с ребёнком: поил отварами, пичкал таблетками, качал энергией, ворчал. Настоящая мамочка с загробным уклоном. Олег чувствовал себя — никак. Ни злости, ни протеста. Даже сил спорить не было. Словно его переехал поезд и вернул назад, чтобы переехать ещё раз. Таких откатов он давно не ловил. Интернет вовсю пестрил роликами и статьями: «Олег Шепс чуть не умер на съёмках!» — с жирными заголовками, нарезками из шоу и комментариями «экспертов». Он открыл один из них, прочитал абзац — и с отвращением откинул телефон на край кровати. Чушь, как всегда. Прошла неделя. Александр наконец кивнул одобрительно и, словно тюремный надзиратель, открыл камеру: «Можно выходить. Только обещай — ни слова с духами. Ни контакта. Ни намёка на мистику». Пришлось пообещать, без скандала, без попытки выкрутиться. Он уже заебался быть овощем, честно. И первым местом, куда понёс его окрепший организм, стал… Макдоналдс. Да, брат готовил вкусно. Да, травы — полезно. Но если он съест ещё одну ложку варёного корня с «чисткой чакры», его стошнит прямо в камень ритуального круга. Он заказал всё и сразу: самый большой бургер, две картошки фри, соусы, стакан колы. И поплёлся в парк — там сейчас почти никого, середина недели. Минимальный риск наткнуться на фанатку или коллегу с «инсайтом». Выбрав место у озера, постелил куртку прямо на траву, сел под раскидистое дерево. Распаковал бумажки. Вгрызся в бургер и почти застонал от счастья — жир, соль, вкус. То, что доктор прописал. Ну, если доктор имбецил, но зато честно. Он запил всё сладкой газировкой, с шумным глотком откинулся к стволу дерева. Спина приятно заныла, голова впервые за неделю не болела. Уточки плескались у кромки воды, ныряли, то ли добывая еду, то ли просто развлекаясь. Небо было пасмурным, но не давило. Воздух — влажный, с запахом весны. Олег прикрыл глаза. И впервые за долгое время подумал: а ведь, чёрт возьми, хорошо.

***

Доедать картошку не было сил. Парень лениво закинул оставшиеся кусочки в воду — утки сразу же оживились. Забавно крякали, заторопились, шлёпая лапками, и одна даже едва не подплыла ближе остальных, явно решив, что Шепс — добрый кормилец. Он хмыкнул. Умиление — опасный симптом. Надо было бы задержаться тут подольше… Спину прошибли знакомые мурашки. Но теперь не холод — жара, как от солнца, пробившегося сквозь кожу. Олег не обернулся — просто махнул рукой, прося тишины, и кинул ещё пару картофелин в озеро. Уточки покрякали, забрали угощение и, клянусь, посмотрели в его сторону почти с благодарностью. — Совсем мозги отшибло, без куртки сидите. — а вот голос за спиной не утонул в птичьем концерте. Он вздохнул. Конечно. Кто ж ещё мог появиться. — Ты, я смотрю, тоже не сильно утепляешься, — буркнул медиум, все же оборачиваясь. Лия стояла, сложив руки на груди. На ней были светлые штаны, рубашка и длинный кардиган. Совсем не в её стиле — мягкая, почти теплая гамма. Не зная, какая она язва, Шепс бы даже подкатил. Девушка вопросительно вскинула бровь, как будто не понимала, что в его реплике был намёк. Или сделала вид, что не поняла — что, пожалуй, ещё хуже. Олег закатил глаза и откинулся обратно к стволу дерева. Минут пять они просто молчали. Только город шумел где-то на заднем плане, да утки продолжали свою птичью суету. Ничего сверхъестественного — просто мир. — Ты так и будешь там стоять? — спросил он, приоткрыв один глаз. Лия не ответила, продолжив смотреть на уток, но её взгляд вдруг метнулся к его ногам. Шепс проследил за ней и понял — она смотрела на куртку. На ту самую, которую он постелил, да всю занял собой, растянувшись как кот. Медиум кашлянул, вообще-то гостей он не ждал. То ли от ее бесстыдства, то ли от того, что не додумался предложить сам. — Ой, — выдавил он и поднялся на локтях. Кажется, кто-то не хочет пачкать штаны. Олег расстегнул молнию, подвигался, освобождая место, и чуть криво — но искренне — улыбнулся, приглашая. Лия молча подошла и присела на край, аккуратно, как будто садится не рядом с ним, а на мину. Цоканье он услышал — и предпочёл проигнорировать. Как и то, что от неё пахло чем-то тёплым. Не духами, слишком ненавязчиво, возможно чаем. Молчание для Олега — вещь непривычная. Он всегда крутился вокруг людей, шум, разговоры, даже просто включённый телек дома — всё это помогало заглушить звонкую пустоту. Тишина — как вакуум, в котором мысли начинали звучать слишком громко. Поэтому долго сидеть спокойно медиум не смог. Решил включить клоуна — проверенный способ спасти неловкий момент. И пошутил. Это было что-то между дешёвым подкатом и тем самым «батя-юмором», от которого передёргивает даже глухих духов. Глаз Лии ожидаемо дёрнулся, и она посмотрела на него, как на идиота. — Это вообще-то была неплохая шутка. — «искренне» возмутился Шепс. Девушка фыркнула, отвернувшись к озеру. Но — он заметил. Едва уловимое движение, уголки губ дрогнули вверх. Не смех, но… почти. Это победа. Вдохновлённый этим микроскопическим успехом, Олег вдруг решил, что теперь обязан поделиться смешными историями. Ну а что, сидят же, уточки крякают, город шумит, тёпло. Почти свидание. — Слушай, Саша однажды использовал мои подкаты в баре. Причём добровольно. Я ему по приколу набросал парочку фраз — типа «Ты, наверное, медиум, потому что я тебя чувствую». — ну, полный кринж. А он… пошёл и сказал. Серьёзно сказал. Девушке. В лицо. Он посмотрел на Лию. Она медленно повернулась к нему, приподняв бровь, и даже не пыталась скрыть выражение лица: «ты несёшь чушь». — Её звали Карина или Марина, не помню. Она убежала в туалет и больше не вернулась, — закончил Олег, с самым трагическим видом. — А Саша потом сказал, что у неё просто «аура была напряжённая». Типа не в подкатах дело. Девушка чуть хмыкнула. Сложно было сказать, то ли от самой истории, то ли от того, как он её рассказывал. Шепс расслабился. С ним рядом не было камер, не было братской опеки, не было чужих духов, вцепившихся в горло. Только она. И её тишина. Которая вдруг перестала быть глухой. Стала… устойчивой, что ли. — Напряжённая аура… — повторила Лия, будто пробуя слова на вкус. — Это теперь официальный диагноз от Александра Шепса? — Он вообще-то говорит, что у него «диагностическая чувствительность». — усмехнулся Олег. — Хотя по факту — просто интуиция и врождённая харизма. — Эмпатия, короче. — кивнула Лия, снова отворачиваясь к воде. Её лицо было спокойно, почти отстранённо. Но не холодно — скорее внимательно. Словно она просто давала ему выговориться, не вмешиваясь, не торопя. Олег выдохнул. Один вопрос не давал ему покоя, и хоть страх испортить момент был силён, всё же решился: — Ты, кстати… как ты это сделала тогда? — спросил он, немного тише. — В день съёмки. Лия не ответила сразу. Подняла палочку с земли и начала водить ею по траве, будто рисовала что-то невидимое. — Я чувствовала, — наконец произнесла она. — у тебя защита начала трещать ещё до испытания. Я говорила. — Нет, не говорила, — покачал головой Олег. — или я не услышал. Что, скорее всего. — С тобой это несложно. — бросила психолог почти спокойно. — от тебя за версту веяло раздражением и нестабильностью. — Я ж такой весь читабельный, не ставлю занавесов. — фыркнул он, немного оскорбленный. — Мне не нужно пробираться сквозь «занавесы». — Лия сделала кавычки в воздухе. — Чтобы понять, что ты вот-вот сорвёшься. Шепс замолчал, несколько секунд просто смотрел на неё ошарашено. Без подколов, без маски, без привычного раздражения. — Не понял… — негромко сказал парень. — Это… типа был подкат? — Я передумала, — Лия встала, стряхивая травинки с ладони. — ты идиот. Олег поднялся следом почти сразу — резко, будто что-то оборвалось внутри. — Стой, подожди… — выдохнул он, догоняя и хватая за запястье. — Да постой же… Лия обернулась на полшага, не убегая, но и не особо желая останавливаться. Она смотрела на него с тем самым выражением, от которого у него внутри всё сжималось: не раздражение, не жалость — понимание. Такое тихое, уверенное, как будто она и так знала, чем всё закончится. — Что ты хочешь? — спросила девушка спокойно, не пытаясь вырвать руку. — Я не знаю… — Шепс взъерошил волосы второй рукой. — Только не уходи вот так. Без финального «диагноза». — Ты сам себя определяешь лучше любого психолога, — отозвалась Лия, чуть склонив голову. — я просто слушаю. — Прекрати уже слушать, начни говорить! — вспылил он. — Тебя вообще это волнует? Я чуть не умер, между прочим. — Волнует, — коротко ответила она. — поэтому я и пришла. Олег замер, в груди что-то болезненно дёрнулось, он сам только что это понял. Что девушка пришла, без камер, необходимости и зрителей. Вот стоит перед ним, не воображаемая, вообще не понятно откуда вылезшая. — Лия… — парень сделал шаг ближе, заглядывая в огромные глаза. — Я ведь правда не понимаю… Но если ты хоть на секунду… хоть на мгновение почувствовала то же, что и я тогда… — он замялся, не зная как правильно все выразить. — Я не хочу, чтобы это всё просто… закончилось вот так. — Это не… Олег, — психолог вздохнула, выворачивая запястье из его хватки. — просто у тебя это «всё» с привкусом одержимости и привидений. А у меня — с границами, которые я не переступаю. Он опустил взгляд, вцепившись пальцами карманы джинс. Всё, что он хотел сказать, вдруг скомкалось в одно простое: — Я не хочу, чтобы ты исчезала. — Тогда перестань превращать все в поле битвы. — Лия подошла ближе, почти впритык, и коснулась его плеча. — Ни ты, ни я не выйдем целыми. Олег кивнул, а что он мог сказать? Его только что отшили, грубо, ткнув носом в их положение. На что медиум вообще надеялся?

***

Шепс стоял перед зеркалом в гримёрке, поправляя воротник рубашки. Сегодня был важный день — возвращение на съёмки после того провала. Он глубоко вдохнул, пытаясь заглушить тревогу, которая клубилась в груди. В отражении парень видел не уверенного в себе медиума, а человека, который ещё не до конца оправился от удара. — Ты готов? — раздался голос за дверью. Это был Илья, его тон был нейтральным, но Олег уловил лёгкую нотку беспокойства. — Да, да, — буркнул он, отворачиваясь от зеркала. — Просто дайте мне минуту. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась знакомая фигура. Лия не вошла, просто стояла у противоположной стены, наблюдая за ним. Её взгляд был таким же проницательным, как всегда, скрестив руки на груди девушка подняла брови. — Я в норме, — усмехнулся Олег. — но предпочту, что бы ты говорила со мной. Лия не ответила на его сарказм. Вместо этого она сделала шаг вперёд, входя в комнату и протянула ему маленький чёрный камень. — Что это? — нахмурился он, принимая подарок, конечно узнавая, что это. — Зачем? — Обсидиан хорош в защите. — сказала психолог, отходя обратно к дверям. — На случай, если снова решишь прыгнуть в омут с головой. Олег сжал камень в ладони, ощущая его холодную гладкую поверхность. Он хотел сказать что-то колкое, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул. — Не переживай, сегодня я буду тише воды, ниже травы. — Вот этого я и боюсь… — Лия шагнула за порог, мешкаясь на секунду. — Удачи.

***

Съёмки прошли… нормально. Олег держался в рамках, не лез на рожон, не пытался впечатлить зрителей или гостей слишком сильно. Он был сдержан, почти безэмоционален и, как ни странно, это сработало. Гость — пожилая женщина и ее муж, искавшие связь с умершим сыном, — остались довольны. Она даже поблагодарила его со слезами на глазах. Когда камеры выключились, Шепс почувствовал странную пустоту, облегчение, что всё закончилось. — Неплохо, — раздался голос за его спиной, Марьяна появилась, как тень. — Ты был… адекватен. — О, высшая похвала. — он закатил глаза, но улыбка всё же прокралась на его лицо. — Ты тоже хочешь записаться в нянечки? — Если потребуется. — ведьма пожала плечами. — Но, кажется, сегодня ты справился с кое чьей помощью. Олег хотел ответить, но замер. Он странно посмотрел на рыжеволосую, потом вокруг, никого. — Что ты знаешь? — прошептал парень, напрягаясь. — Если ты думаешь, что мне рассказали о том, что будет… То ты ошиб… — Ты действительно боишься, да? — наблюдая за его нервозность, спросила Романова с лёгкой ухмылкой. — Поверь, я мог подумать на обман любого, но не тебя. — Это комплимент? — подозрительно прошептал Шепс. — Конечно. — она кивнула, в её глазах читалось веселье. — А ещё… уважение. Олег покраснел, вдруг осознав, что именно сказала ведьма. Это было одновременно пугающе и… приятно. — Спасибо, эээ… — он накинул на голову капюшон. — Что теперь? Мне нужно сказать, что-то в ответ? Марьяна рассмеялась, а Шепс замер, проходящий мимо редактор странно на них покосился. Он не ожидал такого поворота событий. — Не стоит, я и так знаю, что хороша. — поправив волосы пропела женщина. — И я бы не отказалась послушать если ты что-то скажешь, но кажется тебя кое кто ждет. Парень повернулся на сто восемьдесят градусов, и расплылся в тупой улыбке. Марьяна хихикая, скрылась за поворотом. А Лия сложив руки на груди, закатила глаза. Что ж по крайне мере медиум в норме, ей тут делать больше нечего.