Глава 14: Небольшой отрывок о фольклоре и мифах

Общество находилось в переходном состоянии, и Амон не был уверен, какой будет их жизнь, когда она закончится. О Кано и его экспериментах все еще говорили в Японии, и, хотя было единогласно решено, что он должен быть схвачен и предан суду, люди не совсем понимали, что делать с его жертвой. Был ли он чудовищем или человеком? Заслуживал ли он жизни или смерти? Должен ли он быть заперт для безопасности других или позволить ему жить свободно? Ходатайства о том, чтобы его имя и фотография были обнародованы, были отклонены, и Амон мог бы поцеловать судью, который публично отверг их, сославшись на частную жизнь Канеки. Они были одними из первых, кто посмотрел на ситуацию Канеки и увидел в нем человека, а не раненого зверя. Новостные каналы не спешили следовать этому примеру, но, похоже, освещали жертву Кано все меньше и меньше, поскольку дебаты о правах гулей начали набирать обороты. Лично он не мог дождаться, когда они перестанут упоминать Канеки. Забыть Канеки означало, что первая фаза их плана была завершена. Вторая фаза уже начиналась с разговоров о правах гулей. Амон надеялся, что он станет достаточно большим, что людям надоест слышать о нем. Может быть, тогда будут внесены какие-то изменения только для того, чтобы заставить людей замолчать. На мгновение, однако, он был доволен тем, что забыл о внешнем мире и сосредоточился на человеке, читающем на кухне. Цукияма, с которым Амон встречался однажды, но не хотел встречаться снова, был настолько любезен, что предоставил им квартиру для использования в качестве базы. Как бы Амон и Хиде ни хотели предложить свои апартаменты, так было безопаснее. Квартира была просторной и могла вместить большое количество людей. Теперь это была почти игра, войти и посмотреть, сколько людей соберется. Иногда их было до десяти или около того, если они что-то планировали. В других случаях было двое или трое, которым нужно было место для сна. Квартира редко пустовала. В данный момент, однако, Амон просто смотрел на Канеки. Было что-то успокаивающее в том, чтобы видеть, как Канеки читает. Видеть, как он сидит на солнце с улыбкой, методично обдумывая каждое слово, было утешительно. Это дало Амону надежду, надежда на то, что даже после всех страданий, после всех пыток и ужасных последствий, исцеление возможно. После нескольких месяцев пребывания рядом с Канеки, который всегда был напряжен, всегда ожидая, когда он попадет в засаду с насилием, видя, как он делает что-то такое простое, как чтение, заставил Амона поверить, что существует высшая сила, наблюдающая как за людьми, так и за гулями. – Почему ты это читаешь? – спросил Амон, подойдя ближе и поняв, что Канеки читает Библию. Религия, точнее христианство, была для него больной темой. Ему не нравилось думать об этом, потому что это заставляло его думать об отце Донато, и он отказывался уделять этому монстру какое-либо внимание. – Мне было любопытно. – сказал Канеки, поднимая глаза и слегка кивнув Амону вместо приветствия. Амон увидел, как студент-литературовед выглядывает из этих глаз, в то время как другой начал хватать другие книги, сложенные на столе. – У меня была мысль, и она вызвала у меня любопытство. Теперь я здесь. – И где здесь? – спросил Амон, садясь. Он взглянул на другие книги. Еврейская Библия была сложена поверх книги о вампирах. В стороне были другие о коренных американцах и, Амон прищурил глаза, книга по американской истории. – Я пытаюсь что-то отследить, и теперь я в кроличьей норе. – сказал Канеки, но в его улыбке был озорной оттенок. Это была улыбка, которую Амон видел раньше, хотя и редкую. Обычно это было адресовано Хиде, когда он задавал Канеки вопросы, относящиеся к книгам. Эта улыбка была плотиной, открывающей поток информации. – Я почти боюсь спросить, но все равно спрошу. Что ты ищешь? И, пожалуйста, знай, я беру эссе только с 500 словами или меньше. Канеки рассмеялся, и ухмылка Амона стала шире от этого звука. – Тоука на самом деле заставила меня задуматься об этом. – сказал Канеки. – Она думает об изучении генетики. Ей было интересно узнать больше о гулях и их эволюции. Существует теория, что люди и гули когда-то были одним и тем же видом, но в какой-то момент они разделились. Она упомянула, что хочет найти этот пробел в ДНК. – И как эволюция гулей привела тебя к поиску религии? – спросил Амон. Он не был уверен, как стремление Тоуки изучать генетику привело к тому, что Канеки начал читать Библию. – Ну, я читаю не для того, чтобы обрести веру, хотя я нахожу эти тексты увлекательными сами по себе. – Взгляд Канеки вернулся к странице, которую он читал. Должно быть, он нашел что-то интересное, потому что начал писать в блокноте, который Амон пропустил среди книг. – Тебе не нужно врать, Канеки. Я читал Библию. Это утомительное чтение даже в лучшие времена. – Стиль письма не для всех. Я сам бегло просмотрел это. – признался Канеки, выглядя немного пристыженным, и Амон сдержал улыбку. Несколько недель назад Канеки не смог бы выразить подобное выражение лица. – Тогда зачем ты это читаешь? Что ты ищешь? – Гулей. Брови Амона приподнялись. – Гулей? – повторил он, и Канеки кивнул. – Гулей. – снова убежденно сказал Канеки. – Как человек, который читал Библию, я могу с уверенностью сказать, что ты не найдешь никаких гулей. Особенно не в ... – Амон заглянул через стол. – в Книге Бытия? – Забавно, что ты так говоришь. Ты когда-нибудь слышал о Лилит? – спросил Канеки. Амон на мгновение задумался. – Я не помню никого в Библии с таким именем. – Ты бы не помнил. Она не упоминается до Исайи, и даже тогда это вскользь. – сказал Канеки. – Согласно еврейским текстам, она была создана из той же земли, что и Адам, и считалась его первой женой. Она оставила Адама и убежала на небеса, когда он потребовал ее подчинения. Бог дал ей выбор: вернуться в Эдем и к Адаму или позволить сотне своих детей умирать каждый день. – Канеки вздохнул. – Она не вернулась. Говорят, что она стала суккубом. Люди иудейского вероисповедания, особенно беременные женщины, боятся ее. Вину за выкидыши возлагают на Лилит, считая, что она отравила матку и съела ребенка до того, как они успели увидеть свет. Точки соединялись в голове Амона. – Ты думаешь, она была первым гулем. – Хм, нет, не совсем. – сказал Канеки. – В текстах говорится, что она обладает способностью проникать в сны мужчин, ни один гуль не может этого сделать. Тем не менее, я нашел несколько интересных теорий, что она может быть матерью гулей. – О? – Когда Каин убил Авеля и ушел в землю Нод, имя его жены никогда не упоминается. Религиоведы считают, что женщиной могла быть Лилит. Они также верят, что она и дети Каина были первыми гулями. – Канеки пожал плечами. – Конечно, никаких доказательств этому нет. Нет никаких доказательств того, что Лилит стала женой Каина. Это просто теория о том, откуда появились гули. Я в это не верю, но нахожу это увлекательным. Было одно стихотворение о Лилит, которое мне показалось в некотором роде ироничным. – сказал он, листая Библию. Найдя страницу, он прочитал вслух: – Там и Лилит упокоится и найдет место для отдыха. Там сова будет гнездиться, откладывать, высиживать и выводить потомство в его тени. Исаия 34:13-14. Я обнаружил, что разные версии Библии меняют этот сценарий. У большинства ее имя вычеркнули. – Совы, это просто невезение со всех сторон, не так ли? – пошутил Амон, когда Канеки закончил. – Только для нас, я думаю. Но Лилит заставила меня задуматься. Где в нашей истории гули? В мировой истории? Есть много вещей, которые мы можем понять сейчас, но которые нельзя было объяснить в прошлом. Так создаются монстры и рождаются знания. Тоука хочет знать недостающее звено между людьми и гулями. Я хочу знать, куда делись все гули в истории. Лилит, это только начало. – Что еще ты нашел? – спросил Амон, не в силах скрыть свое любопытство. Канеки одарил его редкой улыбкой, когда начал говорить. – Я знал, что ни в одном из исторических текстов ничего не говорится о гулях, даже я думал, что это миф до инцидента с Ризе. Поэтому я начал с фольклора разных культур. Первое, что пришло на ум, был Дракула. – Он не ел людей, не так ли? Я думал, вампиры просто высасывают кровь? – спросил Амон. Все, что он знал о Дракуле и вампирах, было из вторых рук. Он никогда не видел фильм и не читал книгу. – Верно. Но я слышал версии о том, что вампиры едят сердца. – сказал Канеки. – Это, их сила и красные глаза, единственное, что может связать их с тем, что они гули. Я предполагаю, что гули в то время могли охотиться только ночью, чтобы их не узнали, и поэтому говорят, что вампиры гибнут на солнце. Конечно, я строю догадки. – Вампиры не любят чеснок, верно? Это еще одна общая черта у них с гулями. – заметил Амон. Глаза Канеки прояснились. – Ты прав! Вампиры могут употреблять только кровь. Никогда прямо не говорится, что их тошнит, если они едят пищу, но предполагается, что они могут получать питание только из крови. Не могу поверить, что мне это не приходило в голову. Сейчас я чувствую себя немного тупым. – Не надо. Я изучал Библию, и мысль о гулях, живших в то время, никогда не приходила мне в голову. – сказал Амон. – Что у тебя еще есть? Ты составил список, верно? – Канеки кивнул. – В филиппинских преданиях есть существо под названием асванг. Их сравнивали с вампирами, но я думаю, что между ними достаточно различий, чтобы держать их в отдельных категориях. Асванги, оборотни. Днем они живут как обычные люди, их часто называют застенчивыми и отшельниками, а ночью превращаются в животных. Они наиболее известны тем, что едят нерожденные плоды и маленьких детей, но также известно, что крадут тела с поминок. Говорят, что они охотятся только ночью и теряют силы днем. Они ведут себя как нормальные люди и не едят своих друзей или соседей. Они выбирают охотничьи угодья вдали от того места, где живут. – Хорошо, это звучит как гуль. – сказал Амон. – Ну, может быть, не вся эта история с нерожденным плодом. Я немного запутался в этой части. Неужели асванг убивает мать, а затем съедает плод? – Согласно тому, что я читал, они высасывают плод из матки, пока мать спит. – сказал Канеки с тем же тоном и выражением лица, которые Амон видел у него, когда он планировал стратегию битвы. – Я не хочу знать, как это возможно. – Ты уверен, Амон? – спросил Канеки, раскрашенный злобной ухмылкой. – Я нашел несколько теорий, что... – Я уверен, что ты это сделал. – перебил его Амон. – И я уверен, что каждый из них интересен. Я твой союзник, но я не хочу слышать подробностей. – Извини, иногда я забываю, что не всем нравятся болезненные вещи. – Канеки имел наглость выглядеть смущенным. – В любом случае, я думаю, что асванги, это филиппинские гули. Сходств так много, что я не могу списать это на совпадения. – Он вздохнул. – Асванги, единственные существа, которых я нашел до сих пор, которые звучат как гули, остальное, домыслы. – И они... – Ну, оборотни, похоже, могут быть гулями среди навахо и других индейских племен. Из того, что я читал, это ведьмы, которые практикуют темные искусства и могут имитировать голоса, накладывать проклятия и превращаться в животных, они могут даже превращаться во вещи, которых не существует. – Канеки подтолкнул к нему бумагу. На ней было изображено человекоподобное олень с очень большим количеством зубов и выражением чистой ярости. – Это почти похоже на какуджу. – сказал Амон. Канеки кивнул. – Точно мои мысли. К сожалению, большая часть информации, которую я нашел, взята из Интернета и в лучшем случае отрывочна. Большинство индейских племен до сих пор практикуют традицию устного рассказывания историй, поэтому у них нет исторических текстов о оборотнях. Они также не говорят о них, если могут. – Почему? – Из того, что я обнаружил, разговор о оборотне-скинволкере может вызвать у вас его. Я искал информацию на некоторых форумах, и большинство людей говорят, что для того, чтобы стать оборотнем, человек должен был пройти ритуал, включающий в себя убийство любимого человека. Некоторые говорят, что оборотни едят свою жертву, но это вопрос для обсуждения. – Канеки слегка пожал плечами. – Я действительно растягиваюсь с этим, но я подумал, что, возможно, другая среда может повлиять на физиологию гуля. – Полагаю, это возможно. – пробормотал Амон. – Разве не существовало еще какое-то подобное существо? Виндиго? Вильдинго? Что-то в этом роде? – спросил он, изо всех сил пытаясь вспомнить имя. – Ты имеешь в виду вендиго? – Да! Вот именно! – Это было следующим в моем списке. Я удивлен, что ты знаешь о них. Амон пожал плечами. – Я не знаю многого, но иногда они всплывают в некоторых книгах, которые я читаю. – Он забыл упомянуть, что большинство из них были дрянными любовными романами, которые были переведены на японский язык. Не самый лучший исходный материал, но он чувствовал, что это должно что-то значить. – Хм, ну, как и скинволкеры, информация о вендиго варьируется от племени к племени. Они упоминаются в основном в племенах анишинаабе. Из того, что я обнаружил, это дух, который выглядит истощенным и имеет запах разложения. Я читал, что, когда они едят человека, они увеличиваются в размерах и никогда не бывают сытыми. Поскольку они растут с каждым приемом пищи, они никогда не чувствуют себя сытыми, поэтому это порочный круг, который никогда не заканчивается. – Канеки вздохнул. – В некоторых культурах говорят, что люди могут стать вендиго, если они становятся жадными или находятся в контакте с одним из них в течение длительного периода времени. Информация разная, но предупреждение одно и то же: держитесь подальше или вас сожрут. – Они похожи на людей? – спросил Амон. — Нет. Все изображения различаются, как и оборотни. Некоторые из них похожи на оборотней, наверное. Я бы сказал, что, если бы они были гулями, они бы тоже были какуджа. – сказал Канеки, схватив книгу по американской истории и открыв ее. – Это не миф, но я думаю, что это одно из первых упоминаний о гулях в истории. – Что это? – спросил Амон, подойдя ближе, чтобы получше рассмотреть. – В мае 1846 года группа американских пионеров отправилась в Калифорнию. Путешествие было долгим и наполненным несчастьями. Они провели зиму в снежной ловушке в Сьерра-Неваде. Группа разделилась, и некоторые отправились за помощью. Потребовались месяцы, чтобы вернуться, и когда они вернулись, выяснилось, что пионеры прибегли к каннибализму из-за нехватки пищи. – Думаю, ты тоже преувеличиваешь, Канеки. – сказал Амон. – Это редкость, но люди время от времени прибегают к каннибализму. – И на первый взгляд эта история звучит именно так. Люди едят друг друга, чтобы выжить. Тем не менее, я копнул немного глубже и нашел несколько тревожных обвинений. – Только что стало известно, что в партии было 89 членов, а не 87, как исторически считалось. Двое мужчин, которых называли братьями Хилт, также были в партии, согласно письмам, написанным одной из выживших, Элитой Доннер. Она утверждала, что братья Хилт были сильнее волов и никогда не ели. Они держались своей повозки, но со всеми были в дружеских отношениях. Когда снег застал их в ловушке и отряд помощи ушел, братья Хилт ушли в лес и принесли оленей, чтобы поесть, хотя сами они не ели. Они делали это часто, пока снег не стал настолько сильным, что даже они не могли уйти. Элита утверждала, что они были первыми, кто съел одного из мертвых членов партии, написав: «Их глаза стали черными, как адские ямы, сквозь которые сиял дьявольский огонь. Их чревоугодное ворчание, торопливое глотание крови и торопливый хруст костей выдавали их голод. Они были голодными дьяволами. Они повели нас по греховному пути, единственному способу пережить Божье испытание на снегу. Каждую ночь я ждала, крепко прижимая к груди распятие, когда они обратят свой голод на нас, которые еще были живы. Они этого не сделали и убежали, когда снег стих. Группа помощи приехала за нами через несколько дней». – Я удивлен, что они оставили людей в живых. – сказал Амон, и Канеки нахмурился. – Похоже, они хотели ассимилироваться с людьми как можно больше. Гули не всегда... – Канеки замолчал, проведя рукой по волосам, и Амон увидел тяжесть напряжения в его глазах. – Я знаю, что это несправедливо. Несправедливо, что ради выживания мы отнимаем у кого-то жизнь. Кто-то, кого, вероятно, очень любили. Я знаю. Люди боятся нас, и у них есть законное право чувствовать себя так. Раньше я боялся гулей. Я очень хорошо понимаю страх перед ними. Но это также несправедливо по отношению к нам. Мы не хотим есть чьего-то ребенка. Мы не хотим есть друга или возлюбленного. Во всяком случае, большинство из нас. Но есть. значит выжить. – Канеки натянуто улыбнулся Амону. – По крайней мере, так было. Я слышал, что скоро будет распространяться синтетическое мясо. – Я вижу, Хиде держит тебя в курсе. – сказал Амон самым сухим тоном, на который он был способен, пытаясь сохранить невозмутимое лицо. Он хотел быть тем, кто расскажет об этом Канеки, но он не мог винить Хиде в волнении. Его охватило чувство стыда. – Извини за то, что я только что сказал, или, во всяком случае, подразумевал. Я знаю, что не все упыри хотят пытать и есть людей. Меня бы здесь не было, если бы я это не знал. Просто иногда трудно не впасть в старые шаблоны мышления. – Я не могу винить тебя за то, что ты так думаешь. Ты расправился с множеством гулей, которые пытали ради забавы и не проявили никакого раскаяния в своих действиях. Плохое всегда будет затмевать хорошее в памяти людей. Но, возможно, если мы изменим этот мир, мы сможем наполнить его таким количеством хорошего, что плохое будет стерто. – сказал Канеки, с улыбкой собирая свои книги. Это была глупая мечта, которая никогда не сбудется. Амон мог бы понять и терпеть упырей сейчас, но он никогда не простит отца Донато за то, что он сделал, и он никогда не забудет ни того, ни другого. Точно так же, как Канеки никогда не забудет, что Кано или Джейсон сделали с ним. Хинами никогда не забудет, что следователи сделали с ее родителями. Акира никогда не забудет убийство своего отца. Люди не забывают свои страхи. Никто не забудет плохое. Но может быть, только может быть, если они заполонят мир добром, это залечит раны, которые гноились. Останется шрам, но будет ли это так плохо? Шрамы были прекрасны сами по себе. Они были символом того, что было преодолено. И если бы маленькая группа Канеки добилась своего, они бы преодолели все. Амон не мог сдержать смех, сорвавшийся с его губ. – Извини. Мои мысли приняли странный оборот. – сказал он, когда Канеки смущенно посмотрел на него. Улыбка Амона стала еще шире, и он подробно рассказал о новостях, которые Хиде сообщил Канеки. – В ближайшие 4-6 месяцев CCG создаст два завода по производству синтетического мяса для общественного распространения. Это немного, но какой же потоп без небольшого ручейка? Восторженный смех, раздавшийся по всей квартире, был лучшим, что Амон слышал за долгое время.