Самое время бросить вызов времени

      Экко снова облажался, облажался по полной программе, и, черт возьми, как бы он ни старался это исправить, сделать уже ничего-ничего нельзя. Момент окончательно упущен, растоптан до мельчайших деталей механизма, превращающихся в пыль от ударов массивного ботинка. Забавно, что осознает это Экко только сейчас, когда у него в руках самое мощное оружие всех времен, оружие, способное, казалось бы, на что угодно, — машина времени блестит в отсветах газовых ламп, и Экко бы радоваться этому открытию, этой возможности, только не может.       Четыре секунды.       Долбанные четыре секунды. У всего на свете есть предел, да, профессор Хеймендингер, или как вы там говорили?       Наверняка, если бы Хеймендингер сейчас оказался здесь, то прочитал бы ему душевную лекцию о необходимости смириться с некоторыми вещами. Теми, с которыми произошло непоправимое. Одна загвоздка: Экко к такому не привык. Вновь и вновь наступает на те же грабли, да, такой вот он бедовый Мальчик-спаситель, душой застрявший в прошлом и пытающийся всеми силами его вернуть. Забавно: а ведь раньше он с этим прошлым сражался. Сражался с его призраком в виде девушки с яркими синими косичками, а теперь отчаянно хочет спасти ее.       Как и тогда, много лет назад, когда они еще были детьми. Тогда Экко потерпел свой первый крах и долго-долго не мог признаться даже самому себе — он пришел слишком поздно. Для того, кто назвался Мальчиком-спасителем, для того, кто хотел если не спасти, то хотя бы дать крохотный шанс Нижнему городу, он чертовски хреново спасает людей, пора бы уже это признать.       Поздно-поздно-поздно, он всегда опаздывает, всегда не успевает, всегда-всегда-всегда.       Не оставь он Паудер одну в «Последней капле», все было бы иначе. Пойди он вслед за Вай и ее компанией — все было бы иначе. Сделай он хоть что-нибудь задолго до того момента, когда начал правда действовать, — все, все было бы иначе!       Это так иронично — получить наконец гаджет, который решил бы все проблемы с нехваткой времени, когда он так сильно нужен. Получить — и все еще не иметь возможности использовать его в полную, черт его возьми, силу!       Экко внимательно прислушивается к соседней запертой комнате: кажется, рыданий больше не слышно. Джинкс уснула. Облегченно выдохнув, словно это ему самому выпала возможность наконец отдохнуть, Экко максимально осторожно опускается на скрипнувший диван, и снова кивает взгляд на машину времени. Она стоит в углу комнаты и огоньки на ее поверхности играют почти издевательски. Издевательски напоминающее о том, что четыре секунды — это такая мелочь, которая ничего не решит.       Особенно в случае с Джинкс.       Он с трудом привел ее тайком в лагерь Поджигателей, дал еду, душ и крышу над головой, но все равно каждый раз предательски вздрагивал, стоило услышать хоть какой-то звук из комнаты, которую занимала Джинкс. Убрал ли он все режущие предметы? Не подумала ли она что-нибудь с собой сделать прямо сейчас? Она билась в истерике, пока он успокаивал ее, а потом в конце концов затихла в его руках, обессиленная настолько, словно уже была мертвая.       Так он ее сюда и дотащил.       Только что теперь с ней делать? Что делать с ними?       У Экко буквально ноль опыта общения с травмированными людьми, у Экко буквально ноль опыта общения с сумасшедшими, и, как бы сильно он себя не убеждал: «Я лидер, я со всем справлюсь», все его лидерство, как неудачно собранная бомба Джинкс из детства, разбилось о жестокую реальность.       Экко не сможет помочь Джинкс. Честно говоря, он вообще не знает, кто сможет ей помочь, ведь никаких психиатров в Зауне никогда не водилось, это только у пилтоверцев такая приколюха в ходу. Да и сомневается Экко, что какой-то докторишка сделает невозможное и воскресит смысл жизни, который Джинкс похоронила уже несколько раз. Даже если получится немного стабилизировать ее психику — что тогда? «Последняя капля» сгорела, Вай Джинкс, видимо, уже не нужна, раз пошла на такой отчаянный шаг…       Нужна ли она ему?       Экко вспоминает тот день, из которого вернулся сюда. Самый лучший момент его жизни, воплотивший все надежды и мечты, которые иногда по ночам все еще посещали его, напевая знакомым детским голоском старую колыбельную «Друг за рекой». В иной реальности, где время пошло по-другому, воплотив пресловутое «Что, если», Джинкс — точнее, Паудер, — совсем другая. Она несла в себе все, что он запомнил в ней с детства, она стала еще более красивой, сильной и несущей свет, который вдохновлял других, а не сжигал, вырвавшись из раскрашенной под обезьянку бомбы. Та Паудер сохранила то, что могло бы когда-нибудь объединить Заун, когда Силко с Вандером пришлось бы отправиться на пенсию. Они бы оставили город в надежных руках — ее и… его. Джинкс уже никогда не станет такой.       Пускай они обе — версии одного и того же человека, но некоторые изменения необратимы. Сможет ли он быть с той, кто безжалостно убивала его людей? Сможет ли она быть с тем, кто сражался против ее семьи? Будет ли ей вообще ради чего жить?       Экко уже знает ответ. Как и то, что не может не попытаться. Четыре секунды, говорите? Что ж, если это единственное, что сможет их спасти, самое время бросить вызов времени. С этой мысль Экко поднимается и идет к Z-приводу.