Часть 1

1817 год. Санкт-Петербург

- Мария! Услышь меня! Моя фабрика погорела вместе с многочисленными полями! Тела крепостных не успевают выносить! Мы в долгах! Наш управляющий в бегах, что нам остаётся делать!? - Григорий Иванович тряс супругу за плечи, пытаясь объяснить всю бедственность положения, в котором они сейчас находились. - Гриша, успокойся, прошу тебя! Продай крепостных, у нас сейчас около пятисот душ! Мы сможем на эти деньги выжить! - Мария старалась предложить какие-либо разумные варианты (по её мнению) решения проблемы. - Мы сможем на эти деньги выжить! Ха! Продай крепостных! - мужчина нервно усмехнулся, присаживаясь в кресло. - Было бы всё так просто! Выжить-то мы сможем... первые два месяца. А потом что? По миру пойдём? Откуда взяться деньгам, если до этого никуда не вложиться и не работать? Мари, не сыпятся богатства с неба! Я понимаю, что тебе всё в этой жизни доставалось просто: хочешь платье новое - держи! Хочешь французские духи - пожалуйста! Ты не знала работы и труда с богатым отцом, а потом и состоятельным мужем. Я уже предложил тебе вариант. Всех четверых... - Прекрати! - перебила жена мужа. - мы не будем этого делать! Это наши дети!       Горячий спор прекратился внезапно из-за появления девочки Сони из-за угла. Девчушка спокойно стояла и еле выглядывала, ей было интересно узнать, почему её родители так громко разговаривают. Соне было всего десять лет, но она уже понимала, что происходит что-то неладное. - Сонечка, милая, ступай к себе в комнату - ласково сказала ей мать, с малой дрожью в голосе. - я скоро приду, когда мы с папой договорим. Мария Ильинична говорила это, смотря на дочь, но краем глаза видела, как её муж позади неё резко, с неким отвращением отвернулся к окну.       Дождавшись ухода дочери. мужчина твёрдо произнёс: "Елизавету замуж, Петра в рекруты". - Но... - Мария хотела что-то возразить, однако её перебили: - Никаких "но"! - Я лишь хотела спросить.. что же делать... - С Софьей? Не знаю пока... замуж её рано, попробуй отдать на воспитание к какой-нибудь особе... даме или господину... лучше господину. Представь, сколько можно будет выручить денег за маленькую девочку! - Не вздумай! Ты не станешь этого делать! Она - наша дочь! - Замолчи! Либо мы умрём все, либо отдадим их в хорошие руки. Пётр уже настоящий мужчина, он выдержит 20 лет службы на благо Родины. Лизу тоже не на каторгу отправляем, найдём ей хорошего мужа, она будет как сыр в масле кататься.       В этот момент в комнату неожиданно ворвалась молодая девушка и пала к ногам Григория: - Отец, прошу, не выдавайте меня замуж! - это была та самая Лиза. Голос доносился из-под белокурых прядей, покрывающих склонённую голову. Голубая лента в волосах соответствовала цвету её платья. Она казалась в тот момент ангелом, падшим из-за раненных крыльев. Тогда в комнату вошёл ещё один человек - молодой статный юноша, лет восемнадцати, он подал руку ещё сидевшей на полу девушке. Однако, когда она отказалась вставать, он поднял её за локоть, аккуратно и бережно, со словами: "Вставай, сестра, это не стоит того". Да, это был Пётр. Пётр Григорьевич. Всё то время, когда он поднимал Лизу, взгляд его переходил то к сестре, то к отцу.       Наконец, странные семейные сцены на тот день окончились. Все дети, как вы уже могли понять, находились во время разговора их родителей в соседнем коридоре, за углом. Малышка Соня, по своей наивности не смогла сдержать любопытства и выглянула в гостиную к её отцу с матерью. Все трое оставшееся время, до того момента, как не иссякло терпение старшей дочери семейства стойко выслушивали споры о решении их собственных судеб. - Что вы здесь делаете!? - строго задал вопрос глава семьи, поднимая тон голоса, хоть сам подсознательно он и понимал, что его дети всего лишь хотели поприсутствовать на этом суде жизни и смерти в качестве свидетелей. - Вы все должны быть уже в своих постелях! Это непослушание! - Это несправедливость! - не менее твёрдо возразил сын Григория, закрывая собой сестёр и выступая вперёд. Упрямство и бесстрашие ему явно передалось от отца. - Вы не имеете права так решать то, как пройдёт наша дальнейшая жизнь! Вы верно подметили, что я смогу выдержать 20 лет рекрутской повинности, но то, что вы решили делать с моими сёстрами - просто уму непостижимо! Я вас прошу, оставьте эту затею. Я буду работать, помогать вам вести хозяйство, мы ни в чём не будем знать нужды! - Иди спать. - более спокойно произнёс Григорий. - Петенька, правда, прошу, идите в свои комнаты - поддержала слова мужа мать. - Что ж, я уйду, но не потому, что струсил, а лишь для того, чтобы не пугать маму. - Немного подумав ответил юноша и в правдивости его слов никто не сомневался. Он был словно прирождённым человеком чести.       Дождавшись ухода детей, Мария снова повернулась к мужу. Немного помедлив и собравшись с духом она всё же спросила: - А что же делать с Витенькой?