Сватовство

20 апреля 1817 года. Санкт-Петербург

- С Витенькой?.. Не знаю я, что ты будешь с ним делать, но есть у меня одна идея...       Через несколько дней дом был празднично украшен. Елизавете сшили новое платье, и она выглядела ещё чудеснее. В тот день должны были приехать свахи, но сватовство то было чистой формальностью, ведь жених был уже подобран, вернее, Лиза была подобрана ему.       На Григории Ивановиче сияла ослепительная улыбка. Человечество вряд ли видело когда-либо палача, столь довольного своей предстоящей работой. Пётр Григорьевич всеми силами пытался скрыть лишь нарастающую внутри него злобу. Он был зол на себя не менее, чем на человека, которого он до тех пор звал "Отцом". Сонечка металась из комнаты в комнату, от человека к человеку, не находя себе места, и не до конца понимая всю серьёзность и ужас того дня. Мария Ильинична истратила до конца свою пудреницу, ведь та в тот момент служила ей чем-то вроде носового платка: она плакала и тут же наносила толстой кисточкой светлую пыль себе на лицо. Лизонька же просто ходила по дому, словно призрак. Ничто не могло скрыть её бледности, как ничто не могло и развеселить её. Она покорно ждала своей участи.       Вдруг, за окном раздался топот копыт и звук подъезжающего фаэтона. - Это они! - радостно вскрикнул Григорий, не постыдившись своих эмоций. Он вышел на террасу, дабы встретить гостя. - Иван Платонович! Как я рад! Вы так быстро приехали! Как дорога? Вы не сильно устали? - человеку, не слепому и не глухому были бы сразу видны попытки мужчины всячески услужить новоприбывшему Ивану, не особо крупному, но достаточно влиятельному банкиру.       Увидев его на пороге, Лиза поспешила удалиться из комнаты, затерявшись среди многочисленных членов семьи и прислуги. Поступок её был понятен: Иван Платонович был толстым, некрасивым старым человеком. Хоть ему и было около двадцати-тридцати лет, но выглядел он настолько старше, какой возраст себе молодая шестнадцатилетняя девушка и представить не могла. Его явно дорогой фрак украшал запачканную жирными пятнами рубашку, поверх которой был кое-как застёгнут жилет, пуговицы которого были готовы вот-вот оторваться.       Григорий Иванович проводил банкира в гостиную, где уже собрались свахи и Мария Ильинична. Пётр, в свою очередь, не хотел это терпеть, а потому направился в комнату своей сестры, чтобы успокоить её.       Постучав и спросив разрешения на вход, он застал свою младшую любимую сестру сидящей на кровати и утирающей свои слёзы. - Милая, поверь, кроме это подлеца никто не хочет этой свадьбы. При первой же возможности я вытащу тебя оттуда, обещаю! - начал парень. - При какой возможности, Петя!? Тебя забирают в рекруты через неделю, тогда я уже буду если не у него дома в статусе жены, то под венцом! Мы ничего не сможем сделать! - отчаянно молвила девушка. - Что же будет с Соней? Что он собирается с ней делать? А Витя... где же Витя? В этот момент брат с сестрой переглянулись и поняли, что ни один, ни другая не видели и не слышали своего маленького братика с утра. В следующее мгновение они уже были в коридоре, оба направлялись к комнате ребёнка, дорога куда лежала через общую гостиную, где сейчас находились столь ненавистные юнцам люди. - Попробуем пройти тихо, за спинами, может, и не заметят. - Пётр пытался сказать это с привычной ему уверенностью в голосе, однако волнение всё же он не смог скрыть.       Двое довольно быстро оказались в зале, и постарались как можно тише пройти к лестнице. На миг им даже показалось, будто их цель уже совсем близка, как вдруг их остановил голос: - А вот и моя Лизонька! Моя душа, моё сокровище! - это был голос сидящего в кресле Григория Ивановича. - Лиза, пройди к нам, что же ты там встала? - с ярко выраженной издёвкой в голосе произнёс мужчина.       Лиза закрыла глаза, выдохнула и послушно развернулась, двинулась в центр комнаты. Петру оставалось лишь проводить её взглядом. - Вот, Иван Платонович, прошу, виновница сегодняшнего торжества перед вами! - во время представления банкир сидел, почёсывая свои усы, в которых застряли остатки пищи и бесцеремонно разглядывал юную девушку. - Ну, Лизонька, покрутись! Елизавета нехотя, но покорно, медленно сделала оборот вокруг себя. - Ну что, Иван Платонович, как вам это нравится? "Это..." - подумала про себя Лиза. - "Я - вещь". - Ох, Григорий, с вами приятно иметь дело! Не зря я такие деньги отдал за девчонку! - небрежно прыснул словами Иван. - Деньги?.. - случайно вырвалось из уст девушки. - Что ж, в таком случае, забирайте, раз понравилась! Свадьбу когда будет угодно отпраздновать-с? - Через неделю готовьте к венчанию. - Иван ответил, опёрся на трость, чтобы встать и направился к выходу, как неожиданно из толпы выбился голос: - Нет, отец! Вы не будете этого делать! Вы же не настолько жестокий! Одумайтесь, она ваша дочь! - до того молчавший сын Григория вновь решил спорить с отцом. - Не настолько? А насколько же, я, по-твоему, жестокий? Настолько, что решил выдать дочь замуж за человека, которому она понравилась? Или настолько, что взял на себя ответственность отдать сына на службу родине? Насколько? Ответь мне, сынок!        Пётр стоял в замешательстве. Из глаз Лизы бесшумно лились слёзы. Она то с испугом смотрела на отца, то с надеждой на брата. - Лиза едет с Иваном! Это не обсуждается. Макар, карету! - Григорий обратился к дворовому парню и вышел из дома. В голосе его чувствовалась ярость. Мужчина еле заметно для лишних глаз, но с силой толкнул в спину дочь. Крылья ангела были окончательно оборваны.