‽

Дакота облизнула пересохшие губы и пнула камушек, только что свалившийся с подошвы обуви. Тучный мужчина, охая и кряхтя, каракатицей просеменил к деревянной банкетке, вытирая потере лицо белым платком, и ухнулся на бедную лавку. Та издала жалостливый скрип, будто моля о помощи. При этом его живот будто бы выкатился из-под черного строгого свитера прямо на ноги, и его маленькие пухленькие младенческие пальчики наотмаш отдёрнули одежду вниз, растягивая шерстяные нитки.  — Извините, — просипел толстяк, заталкивая платок в карман джинсов, — кто последний к неврологу? Старуха, сидящая на стуле напротив, прислушиваясь, вытянула свою тонкую, куриную шею, словно ядовитая змеюка, готовая как по команде напасть за непонравившийся ей ответ.  — Я… — сдалась, всё-таки, Дакота, и опустила свой взгляд на талончик, в первой строке которого было размашисто написано «8:00». Время самого раннего приёма. Сейчас не было сил спорить. Дотянувшись носком до недалеко укатившегося камушка, девушка увлеченно принялась катать его по швам плиточного пола. Единственное, о чем она могла сейчас думать — головная боль. Она утихла и не была такая сильная, как вчера, но все равно тормозила и мешала свободной обработке беспорядочного клубка мыслей. Боль тянулась, как дёготь, обтекая затылок и шею. Это длилось уже целых две недели. Сидеть за партой в колледже и учить реплики к сериалу было мучительно. Такое чувство, что кто-то обнял ногами шею, повис на спине, и душит. Дверь кабинета скрипнула, и оттуда высунулось бородатое лицо врача. Седой мужчина, держа в двух пальцах маленький зеленый листочек для заметок, прокуренным голосом провозгласил на практически пустой, белый коридор: — Дакота Вайт! Пройдёмте, пожалуйста. Непроизвольно взгляд Дакоты метнулся к иссушенной кобре, которая сейчас, насупившись, ядовито вцепилась взглядом в ни в чем неповинного доктора. Настроение заметно улучшилось. Улыбка так и лезла на лицо, но девушка упрямо смяла её губами и прошмыгнула в кабинет, пока никто не вздумал затеять спор о негласных правах стариков. Пройдя два шага в тесной каморке с двумя окнами, она села на стул около врачебного стола и неловко поправила рукава свитера. Врач со скрипом устроился на своё кресло, которое, сравнивая с размерами комнаты, выглядело как трон в кладовке, и внимательно посмотрел на свою поциантку.  — Я Вас слушаю.  — У меня болит голова. Целых две недели не переставая, — чуточку помедлив отозвалась блондинка, с трудом упорядочив мысли в предложения, — боль редко когда стихает, и то не полностью. У меня раньше такого никогда не было. — Мгм, — нухмурился врач, и в его глазах появилось что-то очень задумчивое и мрачное. Такое выражение лица у человека в белом халате совсем не то, что хотелось бы увидеть после жалоб. Испуганная девушка в момент заткнулась и уставилась в его глаза.  — Что-т… — Ох, нет-нет, извини, — хохотнул медик, в успакаивающем жесте приподняв руку над столом, и мягко помахал ей туда-сюда, — не хотел тебя пугать. Не стоит беспокоиться. Головная боль часто бывает при стрессах, недосыпе, сидячем образе жизни и ещё ряде случаев, — врач сделал паузу и обвёл лицо Дакоты внимательным взглядом. На его морщинистых щеках нарисовалась мягкая, какая-то отцовская улыбка, очень присущая добрым, внимательным медецинским работникам, любящим людей и работу, — просто ты уже сороковой человек за неделю, который обращается с такой проблемой. Дакота удивлённо раскрыла глаза. Сороковой? Это же, получается, ни с чем другим, кроме головной боли, за последние несколько дней сюда не приходили. А она ещё и по блату прошла, в особой очереди, так как больница была прикреплена к колледжу. Сколько ещё людей с головной болью могло бы быть за ней? Или это глупое совпадение? — Вот, и я о том же. С хриплым смехом доктор взял маленький квадратный листочек из неаккуратной стопки и на скорую руку нарисовал кучу непонятных больших букв-сокращений.  — Сдай, на всякий случай, эти анализы, а потом приходи к нам. Пока, к сожалению, я не могу тебе ничего назначить, так как не знаю корня проблемы, но при особо сильных болях пей обезболивающее, — ещё немного подумав, он чиркнул на обратной стороне листика до ужаса сложное название и отдал девушке, — пока пей эти обезболивающее. Если тебя затронула эта странная «эпидемия», то я выпишу тебе другие обезболивающие, посильнее.

***

 — Грх! Твою жеш… Алекс раздражённо постукал камеру костяшкой указательного пальца, на что она вредно пощелкала. Бедный худощавый Джей, у которого отняли инструмент работы, сиротливо стоял в сторонке, уставившись на надругательства над бедной техникой, и в его больших, немного раскосых глазах было видно, что у него сердце кровью обливается.  — Тише, чувак, успокойся! — Брайан легко выхватил камеру у Крэйли, и потрусил ей, как банкой с газировкой. Та сразу замигала фонариком на кнопке включения, — Починил! — радостно выдал парень, немного небрежно перекинув камеру оператору-Джею. Тот испуганно выдохнул, еле поймав, и его глаза от таких закидонов стали ещё больше. Алекс зло поджал губы, но ничего не сказал. Лишь забрал с перил листки с текстом и уставился в них. Тим с Дакотой, все это время наблюдавшие эту сцену, как-то рефлекторно переглянулись, и тут же отвели свои взгляды, чтобы не дай, их не учинил в переглядках злой и опасный режиссер. Пятнадцатый день съёмок, а уже такая драма. Честно говоря, эти все пятнадцать дней были супер неуютными. Если раньше Алекс был просто раздражительным, то сейчас, как бы грубо это не звучало, он стал отбитым. Сумасшедшим. Бросался на всех, орал по каждому поводу. Помимо камеры Джея, он начал таскать с собой ещё одну запасную, и теперь вообще её не выключает. Все разговоры, ругань и неудачные кадры записывались на дорогущую плёнку, а потом бережно складывались в портфель. Даже сейчас эта камера была надёжно закреплена сверху на балке низкой крыши навеса, беспрерывно снимая все происходящее. Под её пристальным буравящим стеклянным глазом хотелось сжаться в комок и спрятаться где-нибудь подальше. Тем более, голова с началом сегодняшней съёмки стала раскалываться ещё сильнее. Пока Алекс рылся в сценарии, Дакота бегло просмотрела на задумчивого Тима, прожигающего взглядом камеру на пресловутой балке, и торопливо пошла к кучке вещей, чтобы найти свой портфель и выпить дополнительную порцию обезболивающего.  — Ты ищешь свой портфель? Неожиданный голос откуда-то сверху заставил девушку вздрогнуть и поднять голову. Значительно ближе, чем раньше, перед ней предстало лицо Джея. Джей неловко улыбнулся резкой реакции девушки и осторожно передал ей в руки её портфель.  — Прости, я переложил его когда искал объектив. Дакота убрала со своего лица глуповатое выражение изумленности и улыбнулась в ответ. — Да, спасибо. Длинные мозолистые пальцы отпустили лямку и долговязый поспешил обратно на своё место. И только сейчас Дакота почувствовала излишнее внимание к своей персоне. На съёмочной площадке на неё сейчас пялились все.  — Чего? — Дакота растерялась и повертела головой, ища от других объяснения своего «звёздного часа». Но никто не ответил. Алекс снова уставился в сценарий; Джей, как ни в чём не бывало, торопливо стал настраивать что-то там на камере; Брайан прокашлялся; а Тим все также продолжил смотреть на неё. Точнее, на крепко сжатый в её руках портфель. Сконфуженная блондинка уткнулась в свою сумку, увлеченно зарылась туда, будто что-то ища, и начала ворошить все содержимое, бесцельно перекладывая тетрадки и бутылку воды туда-сюда.