Горький плод

Впервые, когда Икару протянул руку, чтобы коснуться её лица, Изуна так сильно вздрогнула, что едва не уронила его. Она нахмурилась и опустила его руку, возможно, грубее, чем сделала бы в другой ситуации. В течение следующих нескольких недель стало ясно, что Икару не собирается прекращать пытаться дотянуться до всего, что находилось в пределах его досягаемости, включая саму Изуну, если она держала его на руках. Она пыталась подготовить себя к этому, но прикосновения её сына вызывали у неё ужасное ощущение. В порыве отчаяния она обернула его руки одеялом, прижимая их к груди, всякий раз, когда поднимала его, но Икару извивался и плакал в протесте, и вскоре она отказалась от этой идеи. В конце концов, она решила поручить это задание теневым клонам, всякий раз, когда могла позволить себе такую уловку. Но когда клоны исчезали, к ней возвращались их воспоминания, включая фантомные ощущения прикосновений Икару. Когда Икару засыпал, она иногда сидела рядом, наблюдая за ним, и поглаживала его щёку. Возможно, однажды, думала она, она позволит ему стать первым, кто нарушит границу прикосновений.

________________

Когда Икару стал достаточно взрослым, чтобы обхватывать кулачками прутья своей кроватки, Изуна дала ему игрушку. Это был всего лишь серый вязаный мячик, набитый пухом и немного потерявший форму от времени. Но среди немногих вещей из её детства, которые ей удалось найти, он был одним из самых целых. Ни ей, ни Мадаре не досталось много игрушек, когда они были детьми. Как только они начинали что-либо хватать, их отец скорее вложил бы в их руки кунай, чем безделушку. Изуна вспомнила деревянную птицу, которую когда-то предложил Тобирама, но сожалений о том, что она её отвергла, у неё не было. Икару не выразил никаких особых эмоций по поводу мяча. Он с восторгом сжимал его, хлопал по нему маленькими ладошками, а иногда, обмякнув, клал на него голову и засыпал. Несколько дней спустя, во время ливня, который неожиданно дал Изуне передышку в её повседневных делах, ей пришло в голову, что, возможно, стоит попытаться поиграть с сыном. Она видела, как другие родители в её клане и деревне играли с детьми примерно возраста Икару. Она подошла к месту, где Икару лежал на животе на коврике, осторожно вытащила мячик из-под его руки и подвесила его прямо перед лицом сына. Икару издал радостное гуление и потянулся за игрушкой, но неуклюже схватил лишь пустоту, так как Изуна отдёрнула мяч в последний момент. Она снова опустила мяч ближе, но, как только Икару протянул к нему руку, игрушка вновь исчезла. Каждый раз, когда сын почти касался мяча, её рука дёргалась, будто рефлекторно. На четвёртый раз лицо Икару сморщилось, и он заплакал. Изуна почувствовала боль в уголках губ и осознала, что улыбается. Она бросила мячик на пол и вышла из комнаты под плач ребёнка. В течение следующей недели она продолжала играть с сыном таким образом, каждый раз обещая себе, что на этот раз всё сделает правильно, но снова и снова дразнила его игрушкой до тех пор, пока он не начинал рыдать. Обычно она ненавидела, когда он плакал, но в такие моменты ощущала странное удовлетворение. Это напоминало ей радость от того, как ей удавалось срывать атаки Тобирамы в бою. Ей казалось, что это самые приятные моменты, проведённые с сыном. Вскоре её вызвали на целый день на заседание деревенского совета, и она оставила Икару на попечение двух своих теневых клонов. Когда она вернулась, то распустила их, получив их воспоминания. Один из клонов прервал свои дела, чтобы наблюдать за тем, как другой играет в ту же игру, что и сама Изуна на протяжении недели: мячик свисал перед Икару, но каждый раз исчезал, прежде чем он мог его схватить. Его лицо искажала боль, руки тянулись впустую, а клон лишь улыбался. У Изуны внутри всё оборвалось. Она больше не играла с сыном. Вместо этого она провела три дня, пытаясь сделать что-то похожее на настоящую куклу: длинное тело с простыми набитыми «руками» и «ногами», пряди тёмных ниток в роли волос. Это было не так уж много, но это было всё, на что она была способна, ведь рукоделием она почти не занималась. Когда кукла была готова, Изуна подошла к Икару, который вновь лежал на животе, и осторожно опустилась на колени на разумном расстоянии от него. Она положила куклу между ними. Икару долгое время не двигался. Когда он всё же пошёл к кукле, это было медленно и с осторожностью. Наконец он дотянулся до игрушки, немного похлопал её, а затем улёгся на неё и заснул. Изуна склонилась над ним, поцеловала его в голову, и её слёзы упали на его тёмные волосы.