Часть 3. Reflection....... (автор Шмель Темуджинна)

Этим летом (ДК, глава 14) Если бы он писал сочинение "Как я провел это лето", то написанное прозвучало бы очень грустно: в больничке с травмой черепа и перелом ноги. Все это неохота вспоминать, но есть то, что никто не знает. Ну, почти. Отчиму он немного рассказал. И вердикт врача был, что мозг в коме и не такое показывает, плюс воздействие кучи лекарств. В общем, словил галлюцинации, приснилось тебе все, забудь. Ну, хорошо, допустим. Но это были яркие видения и сюжетнопостроенные. Как будто он попаданец в компьютерную игру, был серокожим орком с секирой, играл за Морских орков, много дрался, пил, трахался. И никто его за это не ругал, не вызывал полицию, не напоминал про выпускные экзамены. Неудивительно, что ему до сих пор хочется обратно. И он ничуть не жалеет о прошедшем лете, слишком яркие и четкие воспоминания. Вот они бьются в финальной битве и один за другим уходят боевые друзья, враги острыми осколками осыпаются в воду, а море окрашивается в черный из-за пролитой орочьей крови. Или как они с Микки попали под заклинание "романтик" все эти "будьте любезны, сударь-с", "хотите романс?" и он, вот умора, в этот момент под действием оборотного зелья выглядит как эльф (перламутровая кожа, роскошные волосы по колено). Забавно вспоминать. А как эльфийка чуть не оторвала ему голову файерболом за неприличные мысли? (А нечего подслушивать, ушастая!) Много чего было. Особенно вспоминаются последние минуты локации Пента, где была база Морских орков. Когда победили они огромной ценой и остался он один. Одному пришлось убирать на острове все последствия битвы: вещи оставленные товарищами он прибрал в хранилище, а вот остатки врагов-стиксов он убирал очень долго. Помогали ему только слизняки-медузы. Остров-локация уменьшался с каждым кинутым в утилизатор куском компьютерной платы (именно так он видел врагов, как франкенштейнов, собранных на свалке из запчастей компьютером безумным гением, но прищурившись видел обычных зомби-мертвяков, как все другие игроки этого мира). И вот остался он на пятачке погасшего портала, только камни и море вокруг. И последний смешной слизняк, который, как улитка ракушку, тащил на спине кулер от компьютера. Вентилятор тихо вращал лопасти под мятным ветром и тихо шелестел. Слюнявый, слизень-недоулитка, и где ты теперь? Надеюсь выбрался вместе со мной. К сожалению в следующую локацию он попасть не успел. В панике вышел из игры и очнулся в больничной палате. В общем, как оно бывает, за черной полосой следует белая. Отчим оказался не плохим мужиком и оставалось только радоваться, что Степан дал ему шанс и не стал играть обиженного ребенка. (Еще бы! Он в коме, а мама личную жизнь устраивает). Но, главное, море! Они никуда отсюда не уехали, остались здесь, где ему все нравилось: море (повторю не раз), дом отчима (не наша однокомнатная хрущевка на десятом этаже, а двухэтажный с гаражом и небольшим садом), семья отчима (взрослая дочь-неформалка, многочисленные тетки и кузены — все как то сразу приняли его как родного и он до сих пор ходил от этого чумной). Минусы тоже были. Отчим и многочисленная родня насели на него с учебой прямо в больничке и не отстали от него, пока он не сдал все экзамены и даже поступил заочно на факультет информатики. Нет, никогда бы он туда не подумал поступать, у него дома то и компьютера не было, но тетушка Сара воспользовалась связями и теперь он студент. Если честно, он не сопротивлялся, во-первых был счастлив, что у него есть теперь свой компьютер, своя комната и в море можно купаться каждый день (а лучше два раза). Когда не надо каждое утро идти в школу, а можно сначала выспаться, позавтракать, а потом не спеша учить столько сколько влезет, перекусывая бутербродами и периодически ныряя в дебри всемирной сети, то такая учеба ему нравилась. Отчим Иван Иваныч дотошно, в обед и после ужина, проверял домашки, составленные по чьему-то хитрому плану (дяди Саша, кто ж еще? куратор в универе, все-таки), хвалил, отправлял на физзарядку. Вот спорт он делал через силу. Ослабленное тело не справлялось с простейшими упражнениями, травмированные места просили пожалеть себя. Сегодня на удивление спортивный перерыв прошел в удовольствие, особенно после двухчасового погружения в математику. Только каждый раз приходилось идти в душ, организм от малейшей нагрузки усиленно потел. И вот он стоит в ванной комнате, пялится на свое отражение, впервые сравнивая себя до и после падения. Ну рост никуда не делся, все те же два метра, все та же худоба, все те же рыжие, как медная проволока, волосы. Красивее не стал, увы, шире тоже. Хотя загорелая кожа все же смотрится симпатичнее бледной сибирской моли, так что чуток привлекательности добавилось. Шрам на скуле уходил на висок. Шрамы на черепе почти скрылись под отросшими волосами. Всегда стригся коротко, потому что отросшие локоны сворачивались кольцами и такая прическа не придавала ему мужественности. Он подергал прядь и решил что уже можно сделать себе прическу викинга: бритые виски и заплетенный в несколько косичек ирокез. Нет, он не фанател от викингов, но вспоминал себя Морским орком — в игре-галлюцинации орк на черепе имел шипастый гребень, напоминающий гребень крокодила на спине. Еще тот орк имел шипастые накладки-погоны на плечах, был мускулист и серокож. Прозвище носил Зеленый, потому светло-зеленая окраска на лице и груди выдавала в нем сопливую молодость. Взрослые орки были полностью серые, темно-серые те что постарше и почти буро-черные совсем матерые орчары. Степень шипастости, клыкастости и рогатости была весьма разнообразна. ...