Часть 1

— Я так хочу сказать, что люблю тебя… Твою улыбку. Твой заливистый, будто ребёнка, смех, часто доносившийся ветром сквозь распахнутые окна замка, эхом замиравший где-то в вышине. Твою чёртову заботу, от которой я был растроган до глубины души. Всё время уходил красный, как рак, а ночью сжимал под одеялом руки, выламывая пальцы до хруста. Она неустанно преследовала меня, где бы я не находился, не позволяя расслабиться и облегчённо выдохнуть. Думаю, именно благодаря твоей заботе страшное чудовище, именовавшее себя смертью, так и не смогло дотянуться до меня своими длинными щупальцами, ежедневно грозившиеся утащить в мрачные глубины океана. Я не достоин её, никогда не был, но ты не уставала твердить мне, что это сущие пустяки. Не то чтобы я часто поддавался искушению поделиться треволнениями, рассказать о глупых и злобных интригах своих эльфов или о менее значащих трудностях, касавшихся быта аристократа, но… Твоё нескончаемое, как мне кажется, терпение. Не имею ни малейшего понятия, как ты выдерживала постоянное напряжение и раздражение, витавшие в воздухе рядом со мной. Но человеку, пережившему несколько нервных срывов подряд, подобная слабость, вероятно, была простительна. По крайней мере, ты так говорила. Даже твой непомерный эгоизм, провозглашавшийся так открыто. Уверенность, будто в одно мгновение я должен был бросить все свои дела, чтобы выслушать, как твои, кишела в твоём сознании. А я ведь и правда бросал. Если бы ты попросила, то я спустился бы в глубины самого ада и сыграл бы на лире для бога мертвецов. Моменты, когда ты сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и глядела вдаль Запретного Леса. Волосы, что были собраны в тугую косу, подрагивали от сквозняка. Ладони обвивали холодный металл перил. Волшебная палочка со смертоносно острым кончиком, торчащая из правого кармана, вот-вот выпадет. И я горю, вдыхая всё в себя. До остатка. Горю, когда вижу тебя с этим мерзким предателем крови. Как он делает тебя счастливым, не я. Тонкий звон хрусталя. Отрицание этого дешёвого положения было одной из нескольких стадий принятия. И как бы это отвратительно не прозвучало, но я хотел бы, чтобы ты заметила, как мое бедное сердце болело с каждым вашим шагом. Ведь я тоже эгоист. Моя жизнь — постоянное напоминание о том, с кем я не мог быть. Из-за собственного идиотизма. Смех царапал сердце, а ухмылка его резала. Шанс был упущен давно. И навечно. — …но лучше я съем кусок мыла, чем скажу это.