Глава 10. Рана.

      После ночного времяпровождения с Роуз Соник находился в весьма приподнятом настроении, вот только, когда настало время ему самому идти домой, его жизнерадостный блеск в глазах тут же потух. Он бы слонялся где-нибудь еще часок-другой, однако завтра ему на работу, желание спать и невыполненная домашняя работа приняли решение за него.       Парень окидывает свой дом взглядом, полным отвращения. Заходя внутрь, он искренне надеется, что отец в этот раз ночует где-нибудь в другом месте. Вроде как, у него новая пассия появилась, на которую он в последние дни сливает свой скромный заработок в угоду ее хотелкам. С плеч Соника будто сбрасывается стокиллограмовый груз, когда он обнаруживает, что отца в самом деле нет дома.       Соник даже не удосуживается переодеться, только сбрасывает джинсы и, слава богу, обувь, прежде чем без сил свалиться на кровати. Днем его будит бесчисленный поток уведомлений. Еж с раздраженным рычанием открывает чат, видит, что его друзья собираются сегодня гулять и решает присоединиться, но позже.       Ставя телефон на беззвучный режим, он минут двадцать ворочается в постели, думая о том, как же много всего ему нужно успеть сделать до вечера: приготовить еду, подготовиться к завтрашним парам… Его редко мучает бессоница ввиду постоянного недосыпания, но когда мучает, то сопровождается все это мыслями о насущном, которые он не может контролировать.       А насущного у него было слишком много. Зарывшись с головой под одеяло и изогнувшись в наиболее удобной позе, ему все же удается заснуть через следующие несколько минут.       После сна голова его была всегда тяжелой, будто она чем-то нагружена и одновременно абсолютно пуста. Время доходило к пяти, а он ни с того, ни с сего проснулся.       Сонику всегда нравилось заниматься домашними делами, они отвлекали от постоянной легкой тревоги столкновения с отцом и непрекращающимися мыслями о будущем. Стирка не занимает много времени, а с домашкой за каких-то сорок минут он расправляется, поэтому самое время заняться готовкой.       Перед поступлением в колледж он постоянно переживал, что не справится с учебой, хоть и никогда не считал себя тупоголовым. По многим дисциплинам даже старается вытягивать на автоматы, кроме математики. Мало того, что предмет дается сам по себе для него тяжело, так еще и преподаватель та еще химера. Зато остальные преподаватели по его программе настоящие душки, как он сам о них отзывался. — Надо будет попросить Тейлза поднатаскать перед контрольной… — как бы невзначай бубнит Соник самому себе под нос.       Еду он рассчитывал всегда примерно на четыре порции. Кормить своего недо-батьку ему было омерзительно, однако он не ручался за то, что тот оставит ему хотя бы немного из того, что он сам же приготовит. Идея поставить замок на холодильник с каждым годом кажется ему все более привлекательный.       Завершая готовку макарон с сыром, Лостингер добавляет щепотку легких специй и уже хочет слить воду, как уши его дергаются на звук открывающейся двери. Брови сводятся к переносице, тело напрягается, шумы слышатся в два раза лучше. — Ах ты выблядок! — волк заваливается в кухню с громогласным выкриком, направляясь в сторону парня. — Где ты вчера шлялся?!       Соник прекращает манипуляции с кухонными приборами, опускает руки на столешницу, сжимает кулаки до яростного побеления костяшек. Сохранять спокойствие в такие моменты было особенно тяжело, однако он сам себе удивляется, что пока что справляется. — Не твоего ума дело, — невозмутимо проговаривает Соник, поворачиваясь к нему плечом и смотря прямо в глаза. — Я ведь не спрашиваю, чем ты ночью занимаешься со своей шалашовкой и зачем спускаешь на нее деньги. — Как ты с отцом разговариваешь?! — с каждой минутой мистер Харрисон взрывается все сильнее. — Я не наблюдаю здесь отца, — закатывает глаза Соник, сжимая кулаки крепче. — и уже очень давно.       Волк, сорвавшись с цепей окончательно, быстрыми шагами пересекает расстояние между ними, хватает его за горло футболки и начинает орать ему в лицо оскорбления. В нос ежа сразу ударяет стойкий ядерный запах перегара, от которого парень морщится и чуть не тошнит на него своим завтраком.       Соник хватает его за запястья, выворачивает ему руки, кричит, чтобы не трогал его. Мужчина вырывается, ударяет его кулаком по лицу, в ответ парень бьет его коленом по яйцам.       Боль яростная и острая от лица расползается в самую душу, но он не реагирует на нее. Попытавшись выгнать пьяное чучело из дома, он хватается за его одежду, подтаскивая к выходу. В следующее мгновение волк хватает со стола нож и наносит ему удар по руке.       Соник выкрикивает ругальство, хватается за область около локтя, из неглубокой раны которого начинает идти кровь. Воспользовавшись моментом, мужчина толкает его к окну. — Сукин сын, я научу тебя манерам! Вздумал меня бить?! Я дал тебе все, чего у тебя не было: дом, семью, еду. И как ты мне отплатил?!       Еж корчит лицо от боли, шипит, пытается остановить кровь, сжимая порез на своей руке. Следующие мгновения были для него, будто сном: кинутый взгляд на кастрюлю с кипятком, взор на разъяренного отца, его пальцы сжимают ручки, ошпаренный горячей водой мужчина орет во все горло, надрывая голосовые связи, пытается выкрикнуть оскорбления, но язык его пьяно заплетается от боли.       Соник силится орудовать поврежденной рукой. Вышвыривая отца на улицу, он проверяет пальцами его карманы, не обнаруживает там ключа. Закрыв дверь, он сверлит в замочной скважине дыру, слушает крики отца, всевозможные оскорбления, то, как он бьет кулаками в дверь, просьбы открыть ему. Тот давит на жалость и называет неблагодарным выродком, ведь он с женой когда-то забрал его из детского дома.       Лостингер не реагирует. Не реагирует уже давно.       Зрачки пульсируют красками ярости и ненависти. Парень опирается руками на дверь, кровь скапывает на кафель. Опускает голову, скалит зубы, выпуская сквозь них воздух. К глазам подступают слезы, он сдерживает их, как и рвущийся наружу крик.       Глубоко дышит, жмурит глаза, стараясь успокоиться. Медленными шагами ступает к ванной, выпивает успокоительное и обезболивающее, обрабатывает свой порез и перебентовывает.       Стыренная у Наклза колонка была в их компании своего рода «путаной», ведь все, кому не лень по желанию забирали ее себе на время. Вот и сейчас она была как нельзя кстати.       Еж врубает музыку на полную громкость, чтобы не слышать ни звуков с улицы, ни собственного голоса. Без сил он падает на пол, не дойдя до кровати, царапает кафель ногтями. Цепляется пальцами за иглы, с силой тянет и, кажется, выдирает клок.       Дыхание его сбито, в груди бьется в агониях обида и хочет вырваться наружу громким криком. Как же он устал, как же ему настоебенила его жизнь… Хотя, какая там жизнь. Существование.       Как же сильно он ненавидит отца, ровно настолько, насколько ненавидит себя за свою беспомощность. Он копит на квартиру уже год, однако неизвестность и неизменность происходящего порой сильно выводят его. Родителей настоящих он никогда не знал и должен был получить жилье от государства, но до этого момента, он сомневается с каждым годом все больше, что доживет.       Когда была жива его приемная мать, отец не относился к нему так. Он помнит лишь жалкие обрывки от счастливых воспоминаний своего детства периода пяти-семи лет, когда с ним еще не обращались, как с дерьмом. После смерти матери скотское отношение мужчины проявлялось с каждым годом все активнее, алкоголизм тоже вносил свою нескромную лепту. Сейчас результат того, к чему все это привело, жжет его руку и вызывает у парня легкое головокружение.       Он не хотел пить алкоголь еще где-то неделю после такого смачного пьяного времяпрепровождения, однако сейчас ему до ужаса хочется забыться. Понимание, что он может стать таким же, как этот ублюдок, пугает больше всего. Ни жизнь в канаве, ни сторчаться, ни нести существование в одиночестве в покоцанной коммуналке. Стать алкоголиком — вот, чего он страшился всегда, сколько себя помнил.       В этот раз Лостингер решает сдержаться. Запивать проблемы — самый очевидный и быстрый способ прийти к алкоголизму.       Переведенные зря продукты и свой ужин Сонику жаль больше, чем своего отца. Он признается самому себе, что целился кипятком в лицо, но в итоге попал в живот и на руки. Отец был одет в поношенную тонкую кофту с длинными рукавами, поэтому жить уж точно будет, просто боль потерпит немного. И тот факт, что он хотел навредить ему осознанно еще больше, а не в состоянии аффекта, не с целью защититься, заставляет содрогнуться всем телом.       Сердце не перестает учащенно биться, дыхание сбивается только больше, разум окутывает туман, конечности неистово трясутся. Еж перестает слышать свою музыку, уши закладывает звон. Задыхаясь, Соник хватается за футболку с левой стороны, оттягивает, будто это ему чем-то поможет. Глаза слезятся, взгляд метается из стороны в сторону в страхе, желудок стягивает плотным узлом. Вспомнив вовремя один метод, парень подносит ворот футболки к носу, вдыхает невыветрившийся запах дезодоранта, смотрит на люстру в потолке и проходится кончиками пальцев по ворсу ковра.       Проделывая такие манипуляции несколько минут, он, наконец, начинает успокаиваться. Грузно поднимается с глубоким до секундного жжения в легких выдохом, садится на полу, оглядывает комнату. Уши прижимаются к голове от громких битов, поэтому звук тут же убавляется.       Соник вставляет в уши наушники, решает посмотреть новое видео вышедшего блогера, попытавшись таким образом отвлечься от бушующих эмоций, спектр которых состоит из злости, ненависти и желания выйти за дверь и набить уебку морду.       Чтобы окончательно успокоиться, Лостингер решает приготовить новый ужин из того, что осталось. В этот раз он не в силах так заморачиваться и готовит одну порцию для себя.       Чем он заслужил такое отношение? Разве он виноват в смерти мамы? Ведь именно после этого он и начал постепенно звереть. Когда это все закончится?       Соник трясет головой, хмурит брови. Старается сосредоточиться на просмотре летсплея у FutuRAN, но голова его слишком тяжелая, чтобы во что-то вникать, что-то смотреть и анализировать.       Парень резко вспоминает, что ребята собрались сегодня прогуляться. Даже Тейлз придет — его он не видел по ощущениям уже сто лет, а по-настоящему недели две. А если придет Тейлз, то, скорее всего, и Космо. Ему определенно точно нужно к ним заявиться, все равно делать нечего, да и желания оставаться в этом доме у него отсутствует. Время немного перевалило за шесть часов вечера, их кино уже закончилось, и для него такой расклад сейчас является наилучшим.       Лостингер, минуту подумав, отпирает дверь и ретируется из дома через окно в своей комнате. Он не хотел натыкаться на отца на переднем дворе, ведь он совершенно точно еще сидит там, несмотря на то, что никаких криков он больше не слышит. Хорошо, что у самого волка не проскочила идея залезть в дом через окно из-за пьяной головы, и плохо, что из-за измученного состояния еж совсем не подумал запереть вместе с дверью еще и окна.       Он был готов оставить дверь закрытой и очень сильно этого хотел, но человечность взыграла в нем сильнее, чем злость и обида на волка.       Когда парень выходит на улицу, старается оставить все произошедшее позади, идет быстрым шагом прочь. Голова его настолько забита, что не вспоминает он о своем недавнем желании достать зажигалку и пачку с сигаретами. Небо все такое же хмурое, как и вчера, однако через серость эту лучики света по-прежнему стараются пробиться и даровать миру свои яркость и волшебное тепло.       Среди друзей он должен держать лицо. Все, кроме Эми, знают о его проблемах с отцом, но далеко не все осведомлены о подробностях. Только Тейлзу он пару раз что-то рассказывал. Не нужно им это, у них своих проблем по горло, и он сам прекрасно справится. Всегда справлялся.       Когда Соник уже был на полпути, в автобусе у него снова начинает звенеть в голове. И звон этот отдается болью, а таблеток он, как назло, не взял с собой. Он в принципе ничего никогда не берет с собой, кроме иногда скейта и чаще, чем иногда, еды. Человеком, у которого в сумке имелось все: от простой воды до персональной аптечки, в их компании всегда была Космо, поэтому надо будет стырить у нее пластинку.       Радость встречи с лучшим с другом отпечатывается в глазах Соника, которые в тот час же загораются жизненными запалом. Сегодня вся компания в сборе, а это значит, если они и не проведут день как последний, то уж точно проведут его очень хорошо и весело. Между ними редко возникают ссоры, но когда собираются все вместе, то шанс возникновения конфликта равен нулю. И это становится еще одной причиной, по которой Соник радуется этому вечеру. Лишняя мозгоебка ему была ни к чему.       Лучшие друзья ударяются кулаками и прокручивают их персональное приветствие. С Наклзом он делает то же самое. Космо крепко обнимает Соника и ярко и громко выражает, как давно она его не видела, и как она рада, что он пришел. Между делом он просит у нее обезболивающее, а на ее вопрос отвечает обычной правдой — «голова болит».              С Эми еж здоровается поднятием руки, а вот по виду Руж с натяжкой можно было сказать, что она очень довольна тем, что он пришел. В их компании долго ходит локальная шутка, что лицо летучей мыши «с субтитрами», и в данный момент это словосочетание описывает выражение ее физиономии как нельзя лучше. — Руж, ты смотришь на меня так, будто я тебе всю жизнь испоганил, понабрал на твое имя кредитов и улетел на Гаити, — усмехается Лостингер, вызывая смешки у остальных.       Кажется ему, он пропустил какое-то важное событие, судя по их переглядкам. И нельзя было сказать, что эта мысль была абсолютной неправдой. — Так и есть! — восклицает Руж, скрещивая руки под грудью. — Вы все виноваты! А ты вообще падла, — серьезность, с которой она говорила, настораживает Соника, ведь он в самом деле думает, что произошло что-то плохое в его отсутствие. — ты голосовал за ваш ебаный ужастик. Да, практически ты не нажимал ту злоебучую кнопку, но теоретически ты был за!       Еж вскидывает бровь к верху, окидывая взглядом присутствующих в очевидном бессловном вопросе. Наклз с Тейлзом во весь голос ржут, а Эми с Космо хихикают между собой. «Видимо, уже успели подружиться» — этой мысли Соник слегка улыбается, ведь ежиха медленно начинает вливаться в их среду. Да и найти с сидрианкой общий язык не было тяжелой задачей. — Она все время хныкала, что обосрется от скримеров, — стирая слезу с глаза, говорит Тейлз, ударяя ехидну по плечу в приступе смеха.       Соник еще больше теряется во взгляде, а потом начинает догадываться, вспомнив, как сильно Руж ненавидит ужастики. С души камень падает, а настроение стремительно поднимается. — И по итогу обосралась? — со всей не наигранной искренностью спрашивает еж, начиная посмеиваться с того, как Руж снова начинает крыть их своей красноречивой бранью. — А как иначе! — не унимается Космо и приобнимает Роуз за плечо так, будто именно их дуэт был источником всех шуток в сторону летучей мыши, и начинает тараторить. — Не в прямом смысле, но мы этого ждали. Наклз ее шугал постоянно на напряженных моментах, а Руж каждый раз пугалась и угрожала нам втащить, но мы-то знаем, что она нас любит. А потом пугалась еще раз, когда на весь экран растягивалась рожа демона.       Друзья продолжали страстно рассказывать Сонику, как Руж пугалась, как ее намеренно пытались заставить вздрогнуть, как ее все достали, и как она подпрыгивала до потолка, когда на экране происходило что-то в самом деле страшное. Поведали ему о новой локальной шутке в сторону Руж — «обосраться до потери штанов». Этот момент Лостингер не понимает, поэтому Наклз объясняет ему на пальцах: — Да ты бы видел это! Там, короче, злая херня начала ползти по потолку, а снизу тупая херня не знала, куда ей бежать, поэтому просто стояла на месте. Она все ближе и ближе подползала, и в конце как прыгнула! А потом исчезла. И в этот момент Космо как шлепнет Руж по ноге. Я вот тебе серьезно говорю, она реально взвизгнула и подпрыгнула на стуле так, что сравнялась со мной по росту! — Чуть до потолка не прыгнула! — начинает поддерживать их хохмы Эми, успокоившись из всех самая первая. — В какой-то момент сквозняк подул, и мы реально решили, что это Руж пробила в потолке дыру, а мы и не заметили. — Да идите вы! Только и можете, что обижать меня, — Руж наигранно дуется и уходит прочь, задрав нос к верху.       Вокруг нее начинают виться Космо и Эми, извиняясь за них всех и одновременно продолжая подтрунивать. Девчонки заливисто смеются, а Тейлз глядит во все глаза на сидрианку, чей смех он узнает из тысячи похожих.       Заметив на щеках друга румянец, Соник пихает его локтем, натягивает ухмылку и подталкивает его подойти к ней. То же самое делает и Наклз.       В последнее время эти двое сильно сблизились ввиду частых прогулок, когда все остальные были заняты, совместного времяпровождения. Да и, в целом, у них было много общего, поэтому последние три месяца лис начал подмечать в ней мелкие детали, начиная смехом и цветом глаз и заканчивая тем, как мило она постоянно прижимает ладони к своей шее, когда мерзнет. Лис уже давно начал испытывать к ней теплые чувства, а теперь, сам того не осознавая до недавнего времени, начал влюбляться в сидрианку.       На подталкивания парней Тейлз реагирует подпиныванием тому и другому. Еж и ехидна смеются и продолжают парировать, как это — такой цветочек и без садовода? — Идите к черту, — закатывает глаза Тейлз не без улыбки на лице. — Хер тебе, а не помощь с математикой. А тебе хер, а не «одолжи деньгу до степухи, я всю заначку растратил», — обращается он сначала к Сонику, а потом, закономерно, к Наклзу и вызывает у них возмущенное эканье.              Прауэр и Стоун равняются с девушками. Они идут по направлению к скверу, и Соник шагает вслед за ними немного поодаль. Проделав для себя привычные и уже как родные действия, он поджигает сигарету и выдыхает никотин в воздух. Настроение сейчас лучше некуда, он не позволит кому-то еще раз его испортить. После всего пережитого позитив и новая пачка сигарет ему очень нужны.       На удивление, даже погода радует. Тучи расходятся, солнце посылает на землю свои лучи, под которые Соник подставляет свое лицо. Прикрывает веки, чтобы свет не бил так сильно по глазам. Края губ непроизвольно вздергиваются вверх в легкой улыбке. Глубоко вдохнув полной грудью, еж неторопливо выдыхает, пробует и смакует вкус жизни и свободы. Сейчас так тепло и спокойно, в том числе и на душе. И именно в этот момент он убеждается, что сегодняшний вечер, а, может, даже ночь сгладят углы и залечат его рану.