Глава 21. Эхо тишины.

      Три дня подряд Роуз не могла выкинуть прошедшую ситуацию из головы. Она радовалась, что Скордж не додумался посмотреть ее переписки, но при этом продолжала корить себя за то, что такое долгое время врала ему. Знала о запрете на общение с противоположным полом, но целый месяц успешно водила его за нос. Понятное дело, что он настолько вспылил. Однако, Эми продолжала ему лгать: о том, что те парни были друзьями сидрианки, которые попросились пойти вместе с ними, о том, что она почти с ними не взаимодействовала, и о том, что она даже имен их не запомнила. Чувствовала себя полной мразью, но не могла иначе, потому что разрывать дружбу с ними не желала.       Сам же Скордж строго-настрого запретил ей водиться с ними, в особенности с синим ежом, но не столько из-за злости, сколько из-за опасения, ведь этот бармен определенно видел его в компании девушек много раз, точно его запомнил и мог сболтнуть ежихе того, что он пытается от нее скрыть уже долгое время. В какой-то степени его забавляло нынешнее положение дел: он изменяет ей направо и налево, а она, не видящая дальше своего носа, находится рядышком и теперь боится даже пикнуть лишний раз.       Воспользовавшись ее чувством вины, теперь он заставлял выполнять ее все его сексуальные фантазии и прихоти. Несмотря на то, что в них не было ничего из ряда вон выходящего, его все равно дико возбуждало то, что девушка без лишних слов все для него делала. Теперь ходит как по струнке.       Соник, уже давно желавший подгадить зеленому ежу, не знал, куда себя деть, потому что прошлая ситуация сыграла явно не в его и не в их пользу. Он сам не понимал, почему настолько разозлился этой сцене, и не хотел этого понимать. Тот вечер, как бы они не пытались, не получилось сделать свои настроения лучше после ухода розовой ежихи, поэтому все сошлись на мнении, что лучше разойтись сейчас и больше это не обсуждать.       Эми не желала об этом говорить, поэтому ни Космо, ни Тейлз не смогли ей помочь. А что до Соника, то он целый день ходил, как опущенный в воду, и не хотел выслушивать ее молящих извинений. Тошно было, что она унижается перед ним. И становилось только хуже от осознания, что так продолжится дальше.       Эти три дня они не пересекались в колледже, не разговаривали при случайных столкновениях. Лостингер всеми силами делал вид, что они не знакомы, а Эми изводилась по этому поводу с каждым днем все больше и больше. Не пыталась ему писать, потому что для нее исход был предельно понятен.       Но Соник был бы не собой, если бы не плюнул на все и не выкинул из головы. Пусть и ради этого он израсходовал новую пачку никотина за считанные сутки. На четвертый день он как ни в чем ни бывало заговорил с ней будничным тоном, а ежихе оставалось только неловко отводить взгляд и отвечать ему. Он видит — она переживает, но делать с этим в этот раз ничего не собирается. Как бы ни было это жестоко по отношению к ней, но в скором времени она забудет об этом так же, как и забыли все. И он попросту заебался за эту злоебучую неделю.       Во взаимоотношениях сидрианки и лиса все пришло в норму. Они продолжали много общаться, делиться событиями своих дней. Не без мелькавшей неловкости, не без смущения друг к другу, но они все так же остаются рядом и не собираются никуда уходить. Тейлз обещал подождать и терпеливо выполняет свое обещание, а Космо была ему за это бесконечно благодарна.       На пятый день Роуз заметила раны на выбитых костяшках синего ежа, схватилась за них и с беспокойством взглянула на него. Парень не позволил ей произнести и слова — грубо вырвал свою ладонь из ее пальцев и отвел взгляд.       На шестой день в их чате вновь началось обсуждение новой совместной прогулки. В этот раз Космо предложила прошвырнуться по торговому центру, тонко намекнула, что там появились новые игры в виртуальной реальности прежде, чем Наклз успел взвыть от ужаса походов по магазинам за шмотками. И только из-за этого ехидна согласился, а Руж яростно заявила, что ходит как бомжиха последние дни, и что девочки обязаны будут заглянуть хотя бы в один магазин одежды вместе с ней.

***

— Роднуля, что-то случилось? — спрашивает летучая мышь, пробегаясь глазами по вешалкам с двойными костюмами. — За два часа ты едва ли сказала три слова.       Рука девушки рвано вздрагивает. Она неосознанно отводит от подруги взгляд, и теперь Рейдиенс было не остановить. Она резво подскакивает к ежихе и встряхивает за плечи, настоятельно требуя ее выложить все прямо сейчас.       Роуз оглядывается на сидрианку, которая в это время присматривает для себя новые брюки на другом конце бутика. Так как денег дома ей до сих пор не дают, даже собственную стипендиальную карту, то она принялась помогать Руж с выбором одежды, которая заявила, что впервые за год решила прикупить себе пару обновок. По ней совершенно нельзя было этого сказать: она всегда была одета чуть ли не с иголочки. И, несмотря на то, что долгое время Эми ее не видела, она успела застать достаточно случаев, чтобы сделать такой вывод, который ей озвучила, на что получила шутливый тон и фразу, что это все старье.       Летучая мышь вперивает в нее свой яростно-требовательный взгляд. Молчание затягивается, а морщинка между бровей девушки становится отчетливее. Роуз глубоко вздыхает и начинает свое повествование, вскользь упомянув момент, в котором она «извиняется» перед своим парнем.       По мере этого рассказа Руж все больше хмурится, а под конец чуть не роняет очередную вещь из рук. Она рьяно оглядывается по сторонам, окликает Блоссом, говорит, что они отойдут на пару минут в туалет.       В дали ото всех Рейдиенс хватается за волосы и хочет ударить стену кулаком, но сдерживается, чтобы не пугать свою подругу. В ней кипит ярость и злость, которую она старается более-менее утихомирить прежде, чем начать говорить. Они находятся поодаль от бутика, в котором выбирали одежду, а парни играют сейчас в свои виртуальные игры на другом конце торгового центра, поэтому здесь их никто не сможет услышать. — Эми, ты что, ебанутая?! — не сдерживается девушка, заставив ежиху прижать уши к голове, но ее это не останавливает. — Ты не понимаешь, что он тебя насилует?! — Нет… — с придыханием отвечает Роуз заплетающимся языком. — Я была согласна на это, это не… — Пусть даже и так, ты этого не хотела! А этот урод просто пользуется ситуацией! Это ненормально, почему ты не видишь?! Конечно, я не та, кто будет объяснять тебе, что норма, а что нет, но не нужно быть экспертом в отношениях, чтобы знать, что Скордж — мразь!       Ежиха, явно не желавшая выслушивать это все, отчаянно качает головой в разные стороны, не в силах произнести и слова под напором подруги. И Руж останавливаться на этом не собирается: — Бросай его! Я давно тебе это уже говорила. Он не ценит тебя, оскорбляет, сравнивает с другими. Так зачем он тебе тогда нужен? Он тебя не достоин! — Это я никого не достойна, — слезливо бормочет Эми, уткнув взгляд в свою обувь и сжав кулаки. — Я всегда, даже для своей матери, никогда не была достаточно хороша. А Скордж хочет сделать меня лучше. — Лопатой промеж глаз он хочет, блять! — психует летучая мышь, всплеснув руками. — Пожалуйста, дорогая, я хочу для тебя лучшего. Вот, смотри, — немного успокоившись, она начинает объяснять ей на пальцах, взяв руки Роуз в свои. — Есть я и есть Космо. Мы любим тебя такой, какая ты есть. Если бы мы хотели кого-то другого, то тебя бы сейчас с нами не было. А есть он — паскудина, который принижает тебя. Ты красотка, черт возьми!       Рейдиенс хватает ладонями ее щеки, приближает лицо к себе и заглядывает в ее глаза. Эми ошарашенно смотрит на пылающую праведным гневом девушку и хочет отвести взгляд, но она как следует встряхивает ее лицо, чуть усилив хватку на щеках и потребовав смотреть на нее. Она продолжает свою тираду, начинает разъяснять, мол, почему ты не унижаешь Скорджа, хотя тоже явно видишь все его недостатки, и почему это смеет делать он? Продолжает сыпать комплиментами не из ряда: «Ты красивая», а начинает перечислять действительно факты, от которых пальцы Руж чувствуют жар ее румянца. Вбрасывает несколько шуток: «Будь я парнем, носила бы тебя на руках», вызывая нужный эффект. Уголки глаз Роуз перестают слезиться, а на лице отображается улыбка. — Вот! — вскрикивает Рейдиенс, заставив ежиху вздрогнуть от испуга. — Это то, что я хочу видеть на твоем лице. И, скажи мне, когда в последний раз Скордж радовал тебя?       Эми зависает на несколько мучительных для нее секунд. В голове и душе настоящий кавардак и хаос, который ясно отпечатывается на ее мимике. Уэйст правда сделал много чего хорошего для нее, но со временем стала проявляться его истинная натура. Девушка яростно не хотела признавать, что цепляется не за самого Скорджа, а за счастливые воспоминания, с ним связанные, за образ того идеального парня, которым он раньше был для нее, за свое крепкое убеждение, что больше она не нужна никому, кроме него. И за один поступок, за который она до сих пор ему благодарна.       Ведь год назад он буквально спас ей жизнь. Именно тогда они познакомились. Мать устроила вечерний ужин для своих коллег по работе, пригласив новоиспеченную подругу — мать Скорджа. Тогда все они очень хорошо выпили, а Роуз сидела в своей комнате, занимаясь своими делами. Тем вечером к ней завалился пьяный мужчина средних лет, перепутав туалет, который вообще-то находится внизу, и ее комнату. Он подошел к ней, говоря при этом двусмысленные намеки о сексе, а после навис над ней, прижав руки к кровати. Тем вечером Уэйст был единственным, кто отреагировал на ее крики о помощи, и вытолкнул мужчину из ее комнаты, оставшись на долгие часы ее успокаивать.       Это воспоминание встает острым комом в горле и становится отправной точкой в ее размышлениях. Ежиха извиняется перед подругой, говорит, что ей нужно очень хорошо подумать над ее словами, а пока что она не может так резко порвать с парнем. Руж, явно недовольная таким исходом, но на большее не рассчитывавшая, понимает ее сейчас как никто другой. Не так-то просто отпустить дорогого сердцу человека. Но по сравнению со Скорджем Наклз — настоящий ангелочек с пушистыми крылышками и розовым нимбом над головой.       Летучая мышь больше не произносит ни слова по этому поводу. Отвечает лишь только, что если ей нужна будет помощь, то она может смело обращаться к ней. А после обнимает так крепко, как никогда прежде. Эми утыкается носом в ее плечо, пропустив мимо сознания резко возникнувшее знание тайны ехидны, и обхватывает ее руками еще крепче. Именно этого ей не хватало так долго — поддержки.       Ежиха извиняется перед ней вновь, гонимая тревогой, что только и делает, что хнычет о своих проблемах и досаждает всем вокруг. Руж обрывает ее на полуслове, не желая больше слышать никаких просьб о прощении, отмахивается и тянет за руку, чтобы вернуться к Космо.       Сегодня летучая мышь блистает, как никогда прежде. Не то, чтобы она купила себе большое количество одежды на великую сумму, но результатом она вполне была довольна. И Наклз здесь оказывается как нельзя кстати, которого сидрианка притащила к примерочной в качестве оценки с точки зрения мужского взгляда. Тогда он снова чуть не ссорится с девушкой, которая показывает ему второй набор из базовых вещей, которая она мастерски скомбинировала между собой. Она остается недовольной его сухой реакцией, состоящей из слов: «Красиво, да, супер, можно я пойду?», и чуть не обижается, но тяжелую артиллерию она оставляет напоследок.       Облегающее платье в пол вишневого цвета вызывает у Стоуна чуть приоткрытый рот и восхищенное: «Вау». Долгое время он не видел Руж в таких нарядах, вспомнил, какая у нее сочная и красивая фигура, и сейчас был действительно сражен наповал. Рейдиенс надменно хмыкает: — Ладно, в этот раз живи. Всегда бы так реагировал, глядишь, и ссорились бы меньше.       Ехидна недовольно фыркает, а Эми с Космо втихую умиляются с них, говоря, что они как женатая парочка со стажем. — Да у тебя этих нарядов хоть жопой жуй. Мне что, каждый раз так восхищаться? — Да! — в сердцах выпаливает Руж, нахмурившись. — Не каждый день я одеваюсь вот так! — Да ты всегда красивая! Если бы я каждый раз отвешивал челюсть, то давно бы стал инвалидом. — Ой, да попизди! Ты меня не любишь!              Тронутая его фразой, она не может смириться с тем, чтобы последнее слово и правота оставались за парнем, который, кажется, вырывает себе клок игл, взмахивает руками и громким вздохом закатывает глаза, решив по-быстрому удалиться отсюда. Сидрианка и ежиха, сдерживаясь, чтобы во всю не засмеяться, поддакивают ушедшему Наклзу, что он прав, и что Руж действительно выглядит бесподобно. И с ними она становится такой ласковой, какой никогда не была на людях с ехидной, и с радостью принимает их комплименты.       В этот раз ни Скордж, ни другая халера не омрачает никому настроения. В скором времени оно поднимается и у Эми окончательно. Теперь ей, да и Тейлзу, постепенно становится не так неудобно вступать друг с другом в прямой разговор. В речи Прауэра она прослеживает очень грамотное построение предложений и периодически, так называемый, «жаргон пожилых людей», и на эту деталь указывает ему, добавив, что это забавно. И только сейчас она узнает, что парень учится на факультете инженерии, что разбирается в разных науках: в некоторых поверхностно, в некоторых углубленно, поэтому случайно эти признаки просачиваются и в его речи, узнает, что работает удаленно, создавая чертежи для заказчиков, узнает, с кем он живет.       Это подбивает у нее желание спросить, что же произошло с его родителями, но не делает этого — понимает, что лишнее. Такие всесторонние личности всегда вызывали у нее неподдельное восхищение, даже легкую зависть, поэтому сейчас она слушает его рассказы о том, какую литературу он любит читать, в чем их взгляды оказываются схожими, некоторые достоверные факты из разных областей науки и о том, чем сталактиты отличаются от сталагмитов.       Наклз вклинивается между болтающими Космо и Соником, закидывая на их шеи руки, чтобы напомнить о предложении девушки устроить у нее дома тусовку. Руж закатывает глаза. — Тебе только и интересно, что бухать. — Вообще-то нет! — обиженным тоном возражает Стоун. — Если никто не принесет бухло, я не расстроюсь. — Но мы его принесем, — успокаивает всех сидрианка, выпивающая редко, но метко и отрубающаяся первая почти сразу после первой бутылки.       Собирающихся начать препираться парня и девушку стопарит синий еж, выпутавшийся из-под тяжелой руки друга и вышедший вперед. — Лучше давайте определим дату и то, сколько алкашки брать. Вот ему, — указывает он пальцем в сторону ехидны. — стоит наливать поменьше. — Согласна! — рьяно поддерживает эту идею Рейдиенс. — Попробуешь набухаться раньше меня и уснуть — месяц с тобой разговаривать не буду.       Наклз недовольно фыркает, скрещивая руки на груди, и больше решает с ней не спорить. До сих пор она припоминает ему случай трехгодичной давности, в котором действительно напился раньше нее и благополучно заснул, оставив летучую мышь одну разгребать последствия белки Космо, которую она словила тогда, расплакавшись на ее коленях и не желая ничего слушать. А отсутствующего Тейлза и отошедшего в магазин Соника она тогда возненавидела всей душой.       Когда все начинают расходиться, синий еж спрашивает у Эми, могут ли они продолжить уроки игры на гитаре. Она судорожно проверяет время и зажато отвечает, что у них будет на это лишь час, и этот ответ его вполне устраивает.       С кухни пахнет выпечкой, у Соника предательски урчит желудок. Эми говорит, что перед их недолгой встречей испекла булочки с изюмом, и предлагает отведать ему их. За короткой трапезой парень говорит, что отрицает существование тех, кто не любит изюм, а Роуз это яростно подтверждает громким вскриком и хлопком ладони о стол.       В комнате они садятся друг напротив друга, девушка требует повторить ранее изученное, и Лостингер послушно это выполняет. С прошлого урока он долго держал наставления своей учительницы в голове, поэтому играет в этот раз без ошибок. Эми удивленно хмыкает и показывает ему новую незамысловатую мелодию, часто останавливаясь и акцентируя внимание на перестановке пальцев со струны на струну.       Пальцы парня сначала идут робко, отчаянно цепляются за знакомые ходы и старательно вспоминают показанное, как если бы он собрался заново учиться доверять. Ежиха терпеливо слушает его, прижимая уши периодически на нечистом звучании и не отвлекаясь на то, что у них между строк остается непроговоренное.       Когда они сыграли несколько тактов, напряжение сдвинулось. Музыка позволяет им общаться иначе — молчаливо, без задних мыслей. Иногда их глаза встречаются над грифом, и Эми понимает: именно сейчас можно было сказать больше, чем она может себе позволить, но сердце ее начинает учащенно биться, и взгляд свой она отводит моментально.       В голове девушки мелькают сегодняшние слова Руж, которые она едва ли могла забыть. Вспоминает слово в слово, сравнивает с поведением Скорджа и очень много думает… А потом вновь вспоминает те причины, по которым она продолжает снова и снова его прощать за боль, из-за которых она прессует себя под собственным давлением, и отмахивается. Неожиданно для самой себя осмелев, когда Соник снова повторяет за ней движения пальцев, она тихонько и аккуратно спрашивает: — Соник, ты считаешь меня красивой?..       Резко синий еж останавливается, смотрит на нее с долей непонимания во взгляде, пытается найти в ее выражении лица хотя бы единый намек на шутку, ведь такие фразы невпопад обычно не говорят. Но он не находит его. Эми смотрит на него проникновенно, напряженно выжидая его ответ, неловко мнет между пальцев свою простынь. — Эм, ну… Да, а с чего такой вопрос? — Да просто так, — краснеет девушка, заводя руки за спину. — Давай продолжим.       Они возвращаются к аккордам. На этот раз игра Соника была мягче, свободнее: пальцы становятся увереннее, переходы — плавнее. Иногда в тишине между ритмами слышится смешок — тихий и неуверенный, когда Лостингер неверно переключает перебор или забывает последовательность. Эми, видя его нервозность, просит не переживать и быть уверенным в своем успехе. Невольно в мыслях ежа проскакивает фраза, что прошлое можно разложить по нотам и не давать ему диктовать темп.       Стоило ли ему так злиться неделю назад? Вероятнее всего, нет, но его взбесил тогда выбор девушки, который она сделала не в его пользу. Показала, что для нее парень, который изменяет ей, дороже тех, кто находятся с ней больше, чем он сам. Пусть даже она об этом не догадывается, но он видел это неоднократно, а иногда мелькавшее желание рассказать ей обо всем, разбивалось вдребезги о не менее злившее его осознание: она ему не поверит, а даже если и поверит, то простит ему все грехи на свете, потому что такова была натура Эми — всепрощающая, загоняющая саму себя в рамки безбожного унижения и вины.       Он сильно хмурит брови и издает такой звук, от которого даже у него самого уши чуть не сворачиваются в трубочку. Чувствуя нарастающую злобу, которая, он так думал всю неделю, пройдет со временем, Лостингер глухо выдыхает воздух сквозь плотно сжатые ряды зубов, решительно откладывает гитару и опирается на колени, подобравшись ближе к ее лицу. — А, знаешь, да. Ты действительно красивая. Жаль, что ты этого не видишь.       Роуз содрогается всем телом и безучастно моргает. Такой его порыв был ей непонятен, но ясно было для нее одно: Соник все еще зол на нее, и она не понимает, по какой причине, ведь Тейлз и Космо уже давно выкинули это из головы. А он, будто издеваясь и стараясь вызвать у нее больше смущения и вопросов, продолжает: — Глаза, волосы, руки. Скажу чисто как парень со своей колокольни, а не друг: мне нравится твоя фигура. — Соник, давай продолжим… — Что, приятнее выслушивать грязь от своего парня, чем искренние комплименты? — Нет же! — не без агрессии выпаливает ежиха, взмахнув руками. — Я не знаю, как реагировать, вот и все. Не привыкла к такому. — Странно, обычно к хорошему привыкают быстро. — Ну а я не привыкла! А теперь либо давай продолжим, либо поговорим об этом. Ты же явно бесишься. — Да не бешусь я, блять! — выкрикивает он, резко вставая с кровати, отходя на небольшое расстояние и разводя руки за голову.       Они продолжили бы ссориться дальше в том же духе, если бы не звук открывающейся двери внизу. Эми широко раскрывает глаза и хватается за голову, смотрит на часы: еще чуть меньше полчаса до прихода ее матери. Она тихо шепчет себе под нос: «Нет-нет-нет», а потом таким же шепотом вскрикивает: — Черт! И что теперь делать?       Соник, не особо переживавший по этому поводу, пожимает плечами. Девушка начинает ходить по комнате назад и вперед, думая над тем, что можно сделать. Еж предлагает ей выбраться через окно, на что Роуз крутит у виска, напоминая ему, что это второй этаж. — Как будто ты расстроишься, если я переломаю себе кости, — шепчет, не унимаясь, парень. — Да хватит нести херь! — таким же шепотом отмахивается она от него. — В общем, я спускаюсь вниз и отвлекаю ее внимание. А ты, когда я маякну звонком, быстро прошмыгнешь в прихожую. Быстро — это значит пулей!       Соник кивает, проверяя звук своих уведомлений и отключая их. Роуз быстро спускается на первый этаж, перескакивая через ступеньку, и застает свою мать на кухне. Предлагает ей помощь, чтобы разложить продукты, и старшая ежиха охотно соглашается. Женщина интересуется успехами дочери в учебе, и та ей с радостью сообщает, что получила несколько высших баллов в двух дисциплинах, на что она удовлетворительно кивает, а Эми прикусывает внутреннюю сторону губы. Хоть бы раз похвалила, ну в самом деле.       Женщина устало опускается на стул и просит заварить ей чай. Ежиха в спешке делает это, ставя перед матерью поднос со свежей выпечкой, складывает руки в замок перед собой. — Люблю, когда ты готовишь. Очень вкусно, спасибо, — медленно проговаривает ежиха, попивая свой чай.       В груди сердце трепыхается в своем биении, а лоб покрывается испариной. Она выжидает момента, чтобы убедиться в том, что мать точно никуда отсюда не выйдет, поэтому решает ее заболтать: закидывает вопросами о работе и прочей дребедени. И по мере этого разговора она все больше начинает чувствовать, что умрет прямо здесь и сейчас.       В конце концов она делает звонок синему ежу, а сама подлетает к шкафчику над раковиной, загораживая любой доступ к двери, чтобы мать вообще забыла о ее существовании и не захотела выйти. Надуманное и глупое решение, но сейчас ей оно показалось самым гениальным. Она долго ищет там что-то, чего сама еще не придумала, и в конце достает свою любимую кружку розового цвета. — Я слышала от Моники, что вы со Скорджем сильно поссорились, — строго начинает женщина, сводя брови к переносице, а Эми в этот момент перестает чувствовать пол под ногами. — Но, вроде как, уже помирились. Постарайся быть с ним ласковее, знаю я твой характер. Вся в мамашу. Я уж не буду лезть в ваши дела, но он хороший мальчик. Не желаю, чтобы от его матери поступали какие-то жалобы на тебя впредь.       С плеч девушки мгновенно спадает сотни тонн чугуна, которые нещадно тянули ее вниз эти недолгие мгновения, за которые она успела получить несколько инфарктов. «Хорошо, что Скордж не додумался рассказать ей о причине этой ссоры», — думает она и с тоской смотрит на свою кружку, сжимая в ладонях плотнее на последних словах матери. Она соглашается с ней кивком головы и непроизвольными извинениями, сорвавшиеся с губ по рефлексу.       Старшая Роуз с досадой сообщает, что забыла купить молоко. И Эми тут же реагирует предложением сходить за ним, пылом своим удивив женщину. — Вот, возьми деньги, — достает она из своей сумочки пару купюр, протягивая ей. — Можешь себе что-нибудь сладкое взять. И будь аккуратнее, уже темнеет.       Девушка вылетает на улицу, забегает за дом. За углом стоит Соник, куривший сигарету. Его увидить она не ожидала, а на очевидный вопрос в ее глазах Лостингер отвечает, что недавно вышел и думал, что она выйдет к нему. Эми чувствует неловкость, ведь выходить она даже не думала, ибо не нашла бы предлога.       Она спрашивает, стыдливо помявшись, ведь после ссоры просить его о чем-то было наглостью, не может ли он сходить с ней в ближайший магазин, и парень соглашается.       Дорога их сопровождает привычным за последние дни молчанием. Но в этот раз для Эми оно уже не было напряженным, ибо она была очень окрыленная мыслями, что сможет купить себе что-нибудь вкусное, и что ее друга не спалила мать. — Слушай, я тут случайно подслушал, — начинает говорить Соник на полпути к магазину, делая паузу. — Вот эта фраза «Вся в мамашу» — это как? Разве она не твоя мама? Если не хочешь, можешь не отвечать. — А, нет… — Роуз обнимает себя руками, поежившись от около-ночного холода. От переполняющей радости она совсем забыла накинуть на себя что-нибудь, поэтому шла в домашней футболке. — Вообще-то это моя тетя по материнской линии. Я с детства зову ее мамой и порой забываю, что она такой мне не является. — Прости, если давлю на больное, мне просто интересно, — недолго подумав о чем-то, продолжает еж. — А что случилось с твоими родителями? — Не то, чтобы это больное, я их совсем не знала, да и не помню, — пожимает плечами Эми. — Ну, мама погибла в автокатастрофе, а папа… Да я и не знаю, где он. Он торчок и свалил сразу, как узнал о беременности. Так мне мама, ну, то есть тетя говорила.       Соник, удивленный тому, что узнал, отводит взгляд в сторону, еще раз извинившись за свой вопрос. Он не собирается более продолжать эту тему, но Роуз, растирая свои руки, задумчивым тоном произносит, устремив взгляд под свои ноги. — Это глупо, что я иногда представляю счастливую и полную семью? — Нет! — неожиданно громко восклицает Лостингер, вглядевшись в ее полные тоски глаза. — Мне это знакомо. Ну… У меня приемный батя тоже тот еще урод. А мама… погибла от рук насильника, когда мне было четыре года.       Не ожидавшая услышать такую откровенность, Эми не знает, как реагировать. Боль острым уколом втыкается под область сердца. Вроде и хочет что-то сказать, а вроде и говорить ничего не нужно. — Теперь ты скажи, глупо, что я иногда виню себя в ее смерти? — ведомый каким-то странным чувством, продолжает Соник, запрокинув голову к небу и сфокусировав взгляд на прибывающей луне. — Она в тот вечер шла забирать меня из детского сада… — Да, это глупо! — ревностно вскрикивает девушка, схватив его руку в эмоциональном порыве и сжав кулаки. — Я когда-то думала, была бы жива моя мама, если бы я вообще не родилась!       Соник переводит на нее взгляд и останавливается ходьбу. Смотрит так долго, будто заглядывая в душу. Холодный ветер скользит по щекам, как лезвие, но Соник словно не чувствует его. И Эми смотрит на него, на его сломанное, но такое знакомое выражение лица.       В их тишине зазвучало что-то невысказанное, что-то глубокое, как пропасть между ними, но одновременно связывающее их, как нить, которую невозможно разорвать. Соник продолжает смотреть на Эми, и в его глазах что-то меняется — это ежиха ясно видит, заглядывая в его глубокие, полные боли изумрудные глаза. И сейчас это была не просто боль, это было понимание. Он видит в ней то же, что и в себе: эту вечную борьбу с тенью, которая всегда рядом, но которую нельзя коснуться. Особенно после такого короткого, но четкого диалога с ее тетей, который завершает портрет этой девушки для него.       Они не говорят больше ни слова, но в этом молчании было больше, чем в любых словах. Но оно через минуту становится надоедающим, режущим тупым ножом ее душу, и Эми произносит, выдохнув в воздух плотное облачко пара: — Соник, ты… Я не знаю, что сказать, но знай, что ты не один.       Ее кожа на щеках горит яркими языками пламени, несмотря на ледяной ветер. Она не может отвести от него своего взора: его глаза, взгляд которых сначала она привыкла видеть потухшим и безжизненным, затем ярким и горящим, сейчас такие глубокие и раненые, что ее душа сама безвольно начинает ныть, ощущая и понимая все его чувства. — Я знаю… Но иногда не понимаю, что делать. — Ты уже делаешь. И делаешь каждый день. Я в этом уверена.       Ее слова зависают в воздухе. Стойкость ее тона выбивают у Соника легкий смешок и слабую улыбку. Он, абстрагировавшись от ситуации дома, от своей злости на недавний конфликт, говорит, что им пора идти, иначе молоко их так и не дождется. Видя, как руки девушки покрываются мурашками, Лостингер с глубоким вздохом, стягивает с себя куртку и накидывает ее на хрупкие плечи. — Я с момента нашей первой встречи говорю тебе научиться одеваться по погоде. Вижу, ты принципиальна. — А ты в этом сомневался? — звонко смеется Роуз, в этот раз не прикрыв рот ладонью и поблагодарив ежа не без смущения, отразившегося на ее коже слабым румянцем. — И ты это впервые сказал не в нашу первую встречу. — О, так ты запомнила этот момент? — еж растягивает губы в широкой улыбке. — Похоже, это великое событие. Красным цветом в календаре не пометила этот день?        — Тот мой шок, когда я тебя узнала, нелегко забыть, — одаривает его девушка милой улыбкой. — И нет, не пометила. Хотя, теперь вижу, что следовало бы.       Под такую непринужденную болтовню они достигают продуктового магазина, а потом так же возвращаются назад к дому ежихи. Будучи чересчур веселой Эми чуть не забывает отдать Лостингеру его куртку.       Засыпая в своей кровати, Роуз долгое время ощущала слабые отголоски мужского одеколона на своей шее и плечах. Может быть, это было легкое наваждение или самовнушение, но с этой мыслью она заснула быстрее, чувствуя непомерное спокойствие, накрывшее ее впервые за несколько дней.       Перед сном Соник долго прокручивал моменты их недолгой прогулки, пытался проследить мотивы своих действий. Зачем он вообще это ляпнул? Чтобы что? Тогда он подумал, что просто может помочь девушке, сказав обычный пример из своей жизни, но потом… Что потом? А потом он почувствовал навязчивое желание приоткрыться ей, рассказать то, о чем знают только его близкие друзья. А если так, то и Эми можно теперь назвать близкой подругой? Плюнув на это дело, парень повернулся на другой бок, неожиданно осознав, что несколько раз заострял взгляд на ее красивой улыбке и ее губах.