Глава 20. Рикошет смеха.

      По прошествии недели ничего ни у кого не изменилось. Скордж снова запропастился и перестал реагировать на сообщения Эми. И, насколько бы она ни была раздосадована тем, что произошло, она не винила его в этом, ведь сама подписалась на его действия. Не хотела признавать, что стала жертвой принуждения.       Соник продолжал два раза в неделю приходить к ней ради уроков музыки. Во взаимоотношениях и в жизни все шло своим чередом, даже мать перестала капать ей на мозги, а отец Соника вернулся к работе, начав пить чуть меньше, чем обычно. Стабильно раз в неделю Скордж ходил в их клуб, по крайней мере, синий еж был в этом уверен, несмотря на то, что тот в его смену иногда не приходил. И каждый раз он заставал сцены, в которых Уэйст жался к левым девушкам, пытался приставать или еще хуже — вместе с ней шел в сторону туалетов.       Молчать об этом было нетрудно, сложнее всего было не блевануть на рабочее место от таких представлений, а желание плюнуть ему в стакан все больше нарастало с каждым разом, и, думается Сонику, когда-нибудь он точно так и сделает.       В это же время желтый лис не мог найти себе места. После разговора с девушкой он сильно пожалел о том, что вообще открыл свой рот тем вечером, но молчать больше он попросту был не в силах. Пусть даже косвенно, но он признался подруге в своих чувствах, и теперь ломает голову, поняла ли Космо его намек или все-таки нет.       Последние дни парень нагружал себя работой, брал больше клиентов и с головой погружался в учебу, лишь бы только не думать обо всем этом. Каждый раз, когда воспоминания о прошедшем настигают его сознание, весь он начинает покрываться яркими оттенками алого от стыда.       Сама Космо не писала и не звонила ему ни разу после того разговора. Она даже перестала так часто, как раньше, писать в их общий чат, скидывать мемы по пять штук в день и рассказывать о бездомных животных, которых ей довелось недавно покормить. И это ее поведение наталкивает Прауэра уже который день на плохие мысли.       На предложения о прогулке Космо продолжает старательно отказываться, каждый раз извиняясь и находя тысячу причин не быть с ним рядом. Тейлз мог бы списать свои мысли на свою тревожность, которая скоро перерастет в хроническую с его дедлайнами в колледже и работе, ведь у сидрианки в самом деле могут быть какие-то дела. Но в этот раз, если она не придет на их очередную совместную прогулку, он сделает окончательные выводы о том, что оказался прав, и девушка правда его старательно отвергает. — Будь дома не позднее десяти, — в коридоре прихожей показывается пожилой лис, строгим взглядом смотревший на зашнуровывающего кроссовки внука. — Твоей бабушке не здоровится в последнее время, так что лучше не создавай поводы для волнения.       Майлз, услышав голос деда, выпрямляется, как по команде «смирно», зажато кивает и прощается с ним. Сжимает в руке лямку рюкзака и запрокидывает голову к заслоненному черными тучами небу, выдыхает облачко пара в пространство. Порой на протяжении всей своей жизни он задается вопросом: «Что, если все было бы по-другому?».       В свои семь лет, когда дедушка лупасил его армейским ремнем за низкий балл контрольной работы, он думал, что было бы, если бы родители все-таки смогли его полюбить и не сбагрили бы его на старших в шестилетнем возрасте только потому, что он не желанный ребенок с мутацией? В свои девять лет, когда мальчик из параллельного класса избил его чуть ли не до потери сознания за лишний хвост, он думал, что, если бы он в то время не был таким размазней и научился давать отпор тогда, когда это нужно, а не прятаться за спиной Соника? В свои тринадцать он часто задумывался о том, если бы его мать узнала о беременности раньше, сделала бы она аборт? В пятнадцать, когда он расстался по своей воле со своей первой любовью, он подумал, что могло бы быть, если бы он не выгорел настолько сильно из-за учебы и давления родных и чувствовал к ней хоть что-то, то успокоил бы ее надрывный плач? Вернулся бы, когда она умоляла его не уходить?       И сейчас, в свои девятнадцать, направлясь к месту встречи, он невольно задумывается, что бы с ним стало, если бы Космо не перевелась в их школу в пятом классе? Скорее всего, он никогда бы не увидел падающий с небес луч солнца, возродившийся в живом существе. Не осознал, что может любить кого-то настолько сильно, не понял, насколько хорошо это — чувствовать хоть что-то после долгого эмоционального выгорания когда-то.       С некоторых времен сидрианка стала для него воплощением надежды. Так, как умеет поддерживать она, не умеет никто. Блоссом в лепешку расшибется, лишь бы он был здоров и радостен. Но такой она была со всеми своими близкими друзьями, и ему очень уж хотелось стать для нее кем-то особенным…       Подходя к назначенному месту, он уже различает лица своей разношерстной компании. Соник начинает по-тупому лыбиться, когда замечает своего лучшего друга, и Майлз не может сдержать рвущуюся наружу ответную улыбку. Они приветствуют друг друга рукопожатием, а Космо смущенно отводит взгляд и улыбается ему, коротко приобняв.       Синий еж сообщает, что Наклза с ними не будет, сегодня он тусуется с Руж, поэтому Эми — последняя выжившая, которую они ждут. И девушка не заставляет себя долго ждать: через пару минут она почти бегом подходит к ним. Космо, завидев новую подружку, бросается на нее с объятиями, подпрыгивает и обвивает ногами, чуть не сбив ежиху с ног.       В пути до парка развлечений Тейлз старается отвлечься от посещающих его голову мыслей с помощью совместного разговора. И тут же подмечает, что с ним сидрианка взаимодействует меньше всего, что резко настораживает его, а желание поговорить наедине рушится о реальность, ведь лишние уши никуда от них не денутся. Разве что только он не поймает девушку позже.       Солнечный день в парке аттракционов был пропитан ароматом сладкой ваты и попкорна. Ветер гуляет меж аллей, словно шутник, запутывающий волосы посетителей в танце невидимых пальцев. Колесо обозрения медленно вращается, словно гигантский паук, плетущий свою сеть из мерцающих огней. Вся атмосфера здесь будто говорит сама за себя: «Ты наложишь в штаны, но будет весело», а крики пассажиров на огромных скоростных горках это тут же подтверждают. Для троих из четверки этот парк был не просто местом, а сплошным огромным воспоминанием.       На территории гуляет много людей, начиная от подростков и заканчивая пожилыми людьми, которые ведут под руку своих внуков на их любимые карусели. Вероятно, после пары дней парк закроют до следующего сезона, и поэтому на его улицах толпится больше народа, чем обычно. Проходя мимо сувенирного стенда, около которого артист выдувает большие мыльные пузыри, Соник спрашивает у друзей с явно горящим задором в глазах: — Ну что, начнем с чего-то попроще или сразу перейдем к тяжелой артиллерии? — Я хочу на «Молнию»! — восклицает Блоссом, хватая Эми под руку и обращаясь уже к ней. — Надеюсь, ты не ела до выхода из дома, потому что это уж очень улетный аттракцион. — Я бы не советовал. Эми же ни разу не каталась. Может, стоит начать с чего-то более приземленного? — скромно подмечает желтый лис, не переставая с ноткой тоски коситься на Космо. — Нет, я же не маленький ребенок. Давайте попробуем вашу «Молнию».       Не успевают они сдвинуться с места, как Космо выпаливает, что они обязаны сделать кадры в будке фотографий на память и отметить «до» и «после». Эми яро поддерживает эту идею, а у парней иного выбора и не остается.       Соник и Тейлз, недовольные тем, что находятся слишком близко друг к другу, активно пихают друг друга в бока, чтобы отстраниться или отодвинуть другого. Но, не найдя иной альтернативы, еж принимает свою участь первым, поэтому выдает полу-заигрывающим тоном: — Да брось, друг, когда мы еще сможем быть так близко?       Прауэр со скепсисом небрежно отодвигает физиономию Соника ладонью от себя подальше. В будке явно было тесно для сразу четверых людей. Девочки хихикают с их ругательств, и, в отличие от них, были не против обняться и даже прижаться щекой к щеке. В последний момент перед фотографией лис покрывается густой краской от того, как плотно прижимается сидрианка к нему своим плечом, и камера фиксирует это.       Получившийся снимок, как что-то ценное, Космо убирает к себе в сумку. — Запомните этот момент, друзья мои, ведь немногие выберутся отсюда живыми, — с трауром сообщает всем Блоссом, а после хватает Эми под локоть и бегом тащит на «Молнию».       Когда они покупают билет и отстаивают свою очередь, Роуз перестает казаться эта затея такой уж заманчивой. Майлз, заметив ее очевидное волнение, пытается приободрить ее, при этом чувствуя огромную неловкость от самого факта личного разговора с ней: — Не волнуйся, в космос ты точно не улетишь. Слышала бы ты, как орал Соник в первый раз. Я сам сидел на против и чуть не оглох. — Эй, кто бы говорил! — вклинивается обиженный еж. — Сам будто не навалил десять куч, когда эта штука резко упала.       Пристегнув весь набор фиксации тела и защиты, Эми задерживает дыхание. Их поднимают на огромную высоту, а после резко опускают с бешеной скоростью. Лис с безынтересным выражением лица смотрит в даль, сидрианка кричит от восторга, вскинув одну руку вверх, синий еж делает то же самое, а Эми, не выдержав захлестнувшего адреналина и страха, начинает читать мантры, взмолившись к небу: «Господи, спаси и сохрани». И крики ее были слышны на всю округу, поэтому все рядом, включая незнакомых ей людей, поддакивают ей испуганными воплями и диким смехом.       Когда Роуз выходит из кабинки, она готова была пасть на землю и начать целовать почву, но Лостингер удерживает ее за руку. Под громогласный ржач над этой ситуацией они направляются на следующий, а именно — на высокие и очень длинные горки, которые подразумевают собой быструю скорость и частые перевороты вниз головой.       Тейлз нервно сглатывает, ведь на этих горках не катался никогда, никогда не соглашался на уговоры своих больных на голову друзей. «Молния» кажется ему детским садом по сравнению с этой штукой. Соник предлагает ему повторить, если лису понравится, пытается взять на слабо, но в итоге был послан куда подальше. — С тобой неинтересно спорить, — цокает языком еж, закатывая глаза. — Без Наклза эти аттракционы — вообще не то.       Если бы Прауэр знал, что друг потащит их именно сюда, что начнет его слезно уговаривать, из дома бы вообще не вышел. Ветер свистит в ушах, как навязчивый шепот неведомого существа, когда вагонетка медленно поднимается вверх, к самой вершине. Шпалы скрипят внизу, далеко под ногами, переливается огнями парк аттракционов. Тейлз сжимает руки на поручне, пальцы белеют от напряжения, а сердце отбивает в грудь, как барабан. Он бросает ненавистный взгляд на сидящего рядом лучшего друга, чьи губы растягиваются в широкой ухмылке. Соник явно жил ради этого момента. — Ну что, готов? — кричит он, его голос почти заглушается шумом ветра. — Нет, черт тебя дери! — выкрикивает он в ответ, но внутри уже чувствует, как адреналин начинает разливаться по венам.       Когда вагонетка начинает медленно опускаться вниз, лис забывает напрочь, что вообще-то является атеистом, задерживает на несколько мгновений дыхание. — Соник, я тебя ненавижу, паскуда! — Че говоришь?! — Урод ты одноклеточный, говорю! — И я тебя люблю, друг!       Майлз пыхтит от злости и страха, а когда поезд стремительно начинает ехать вниз — давится собственным дыханием. С грохотом, который сотрясает не только землю, но и души, они съезжают вниз. Прауэра откидывает назад, а глаза почти заплывают внутрь черепа. — Чтоб ты сдох мучительной смертью! Ошибка антропологии!       Соник ухахатывается с реакции лиса на все происходящее. Обычно мат он использует редко и часто в его речи, вплоть до ругальств, вскозь просачиваются «умные слова», особенно в моменты критической точки его злости, и это постоянно вызывает один только смех.       Сидящие впереди Эми и Космо не разделяют его страха. Они весело кричат от восторга, когда их локомотив начинает разгоняться до предельной скорости, а Тейлз, готовый поклясться, что все органы внутри перемешиваются в кашу, продолжает покрывать все на свете проклятиями и трехэтажным матом. Когда их заносит на повороте, он это выдерживает, но когда их перекручивают и заставляют зависнуть на мгновение вниз головами, лису уже не кажется перспектива сесть в тюрьму за убийство такой уж плохой.       Он чуть не валится с ног, когда оказывается на земле. Никогда раньше она не казалась ему такой манящей. Еж тащит его на скамейку отдышаться, а сам возвращается к девочкам, которые в метре от него обсуждают, на какой аттракцион пойти после того, как он оклемается.       Прауэр, ненавидящий все в этом мире во время той дьявольщины, которую синий еж окрестил «весельем», теперь ненавидит еще сильнее, потому что все его внутренности, ему кажется, будто вывернуты наизнанку, а он пока этого просто не заметил. В висках собственный пульс начинает стучать отчетливее, когда к нему подходит сидрианка и скромно присаживается рядом, протягивая ему бутылку с водой, которую парень тут же выхватывает и залпом опустошает до середины. — Пойдешь с нами в тир? — нервно потирая коленки, спрашивает Блоссом. — В течение этого часа там скидка для студентов, а мы с Эми хотим выиграть плюшевого единорога. — Почему все это происходит, объясни? — пропустив все ее слова мимо ушей, бестактно произносит Тейлз, откинувшись на спинку скамьи.       Космо с непониманием поднимает на него взгляд, и этот ее взгляд коробит его нервы. Он глубоко выдыхает и набирает полную грудь кислорода прежде, чем спокойным голосом истолковать ей все, о чем беспокоится и что видит все это время, пока они здесь находятся. — Я… — девушка дергает плечами, потупив свой виноватый взгляд. — Тейлз, прости. Я не хотела, чтобы ты это чувствовал. — Но я это чувствую.       Строгий взор парня прожигает в ней дыру насквозь. Космо не знает, куда себя деть от переполняющего все ее существо стыда, ведь тогда, Прауэр наверняка это уже давно осознал, она все отчетливо поняла, и не нужно было сейчас никаких уточнений или объяснений. Поняла и решила сбежать от своих чувств и прямого ответа. — Ты ведь знаешь, что я до сих пор не хочу отношений. Ну, после того случая… — она переводит глаза на свою обувь, носком кроссовка начав вырисовывать невидимые узоры. — Я знаю, что ты не такой, но я просто… Боюсь. — Чего ты боишься? Меня? — Нет! Я боюсь боли. — Думаешь, я могу тебе ее причинить? — сердце парня неприятно екает. — Я не знаю. И не знаю, не доставлю ли ее тебе я сама. Я боюсь, что это может все разрушить. — А ты не подумала, что это может создать, а не разрушить? — Тейлз решительно выпрямляет спину и подсаживается к ней ближе. — Ты мне нравишься — очень сильно и уже давно!       Блоссом безучастно моргает и проникновенно смотрит глубоко ему в душу. Сжимает крепче в руках бутылку с водой и не смеет отводить от парня своих глаз. Лиса всего пробирает дрожь от собственных слов и того, насколько же он осмелел в моменте. То ли выброс адреналина так на него влияет, то ли он решает окончательно, что терять ему уже нечего — парень сам этого не понимает. В ее взгляде скрывается эмоция, которая бы мгновенно объяснила ему, что она чувствует сейчас и к нему, но в глубине небесной синевы он распознает некоторое уныние, нотку страха и невыносимое желание прикоснуться.       Тейлз делает первым шаг навстречу — мягко касается подушечками пальцев ее ладони и может поклясться, что более обжигающего ощущения он никогда в жизни не чувствовал. Хочется прикоснуться еще, и Космо ему это позволяет. Она накрывает своими пальцами его руку, осторожно проведя кончиком большого по его костяшке.       Очень медленно Прауэр опускает свое лицо к губам сидрианки, и она, ему кажется, хочет придвинуться ближе. Но ему лишь кажется.       Космо отстраняется, и в этот момент парень чувствует, что весь его мир перед глазами рушится, а земля пропадает из-под ног. Он бросает ей сухое: «Прости» и желает отвернуться, но девушка резко хватает его за руку и разворачивает к себе. — Нет, Тейлз, пожалуйста! Просто дай мне время! Я и раньше думала о тебе вот так… Но это все произошло очень внезапно для меня. Мне нужно обдумать все происходящее, — тараторит девушка в порыве резко возникшего страха. — Я не хочу терять такого друга, как ты.       Лис переводит взгляд на руку Блоссом, которой она до сих пор его держит, а потом вновь смотрит на ее обладательницу, глаза которой начинают медленно слезиться. Сердце терзает последняя ее фраза. Он горестно усмехается и чувствует приятное покалывание в области кисти от ее прикосновения. — Я тебе не друг.       Эта фраза захлестнула новый порыв непонятных эмоций у Космо. Осознание ее настигает лишь тогда, когда он мягко выпутывает свою руку и уходит в сторону Соника и Эми, которые уже во всю пытаются выиграть упомянутого ранее единорога в тире. Она смотрит на свои подрагивающие ладони, пытаясь унять свою панику, смахивает слезы с глаз и, натянув свое привычное радостное лицо, присоединяется к остальным.       В тот вечер они все-таки выигрывают эту несчастную игрушку, которую выбить для Лостингера становится делом принципа. Получается у них только тогда, когда за эту затею берется Майлз, который в подростковые годы ходил на кружок по стрельбе, и с третьего раза у него наконец-то получается. Когда в руках девушек оказывается плюшевый зверь, они счастливо пищат и тут же начинают выбирать ему имя и дом, в котором он будет жить. — Тейлз, ты в норме? — с беспокойством проговаривает синий еж, когда они на пару метров отходят от девочек, чтобы взять мороженого. — Выглядишь подавленным. — Может быть, расскажу тебе позже, — привыкший обсуждать свои проблемы с лучшим другом, парень не уверен, стоит ли таким делиться с ним, ведь в этой истории замешан не кто-то левый, а их подруга.       Колесо обозрения становится последним их на сегодня приключением. Прауэр быстро выкидывает чувства от прошедшего разговора подальше, как и привык это делать всегда, и забирается в одну кабинку вместе с Космо, не предупредив остальных и буквально вытолкнув Эми с Соником, подмигнув последнему. И этот знак тот сразу же распознает.       Космо ошарашенно смотрит на него во все глаза, вжимается лопатками в спинку сидения и крепче сжимает в руках плюшевую игрушку. Она была похожа на загнанную в ловушку жертву, и это сравнение выбивает Тейлза из колеи.       Он подходит к ней и присаживается рядом настолько близко, насколько мог себе позволить. Извиняется за свою резкость и объясняет точнее, что происходит с ним и что он чувствует по этому поводу. Космо тоже проясняет всю ситуацию, перечисляет все свои страхи и извиняется за свою трусость, а потом вздрагивает от тепла парня, который крепко обхватывает ее своими руками. — Если ты просишь подождать, то я подожду. Но знай, что я буду ждать каждый день, — его теплая улыбка заставляет девушку вспыхнуть.       Их недолгая поездка завершается теплыми разговорами и любованием видами вокруг. Когда Блоссом старается обратить его внимание на что-то интересное внизу, Майлз смотрит туда короткие секунды, а сам быстро переводит взгляд на девушку, чья улыбка ослепляет его, в чьи глаза он готов заглядывать бесконечно, снова и снова утопая в их блеске и глубине оттенков небесного цвета. — Жаль, что я не взяла фотоаппарат! Смотри, как красиво! — Да… И правда красиво.       Все четверо вновь фотографируются в будке. Но на этот раз лис был плотно зажат между Космо, которая его крепко обнимает за плечо, и Эми, которая показывает в камеру язык. И признается вслух, глядя на фотографию, что «после» ему нравится гораздо больше.       Когда они идут к воротам, около которых были стенд с картой парка и пестрая вывеска со словами «Ждем вас снова», хорошее настроение зашкаливает у всех. Но в следующее мгновение у розовой ежихи что-то глубоко внутри обрушивается и издает звонкий лязг, заставив ладони задаться в треморе.       Прямо им навстречу чуть ли не в припрыжку направляется очевидно злой Скордж. — Эми, ты охренела?! — взрывается парень, почти вплотную подойдя к ней. — Ты сказала мне, что будешь занята домашкой! А сама шляешься по паркам? Да еще и с кем?!       Он переводит грозный убийственный взгляд на желтого лиса и синего ежа, явно оторопевших от новых разворачивающихся событий. Роуз готова была провалиться под землю от страха и стыда. Скордж устраивает ей сцену на глазах у прохожих, и что самое главное — на глазах у ее друзей, про существование которых он даже не знает, как и они не знают о нем. Она никогда бы не подумала, что зеленый еж, который когда-то предложил ей обменяться геолокациями, однажды в самом деле воспользуется этой возможностью. — То-то я думаю, ты странная в последнее время! Изменяешь мне, да?       Космо прижимает игрушку ближе к себе, не может сдвинуться с места от страха. Эта до боли знакомая для нее сцена заставляет вспомнить то, что она хочет забыть всеми силами уже два года, и тут же она чувствует, как кровь отходит от конечностей и приливает к голове.       Скордж подходит к ней ближе и толкает ее в плечо, крича ей, чтобы она перестала молчать. Она не может не молчать. Единственное, на что у нее хватает смелости - выдавить несчастную просьбу простить ее. Первым реагирует Соник, который хватает его за плечо и заставляет развернуться всем корпусом к себе. — Тебе что еще надо?! Ты трахаешь ее, да? — Уэйст щурит глаза, будто вспоминая о чем-то. — Я тебя знаю! Ты тот бармен! — Радуйся, что с памятью у тебя все отлично, — выплевывает ядовито синий еж, хмуря брови с каждой секундой все больше и больше. — Не уберешься отсюда, я вышибу ее тебе и не только ее.       Лостингер, выглядевший явно чуть подкаченнее, чем Скордж, не вселяет в него особого страха. Он нагло пихает его в плечи, заставив отойти на несколько сантиметров от него, Соник толкает его в ответ, и между ними, во избежания драки, встревает Тейлз, оттащив лучшего друга на небольшое расстояние и обратив на оппонента озлобленный взгляд. — Слушай, я не знаю, кто ты такой, но уйди отсюда по-хорошему! Нас двое, и ты явно не вывезешь эту драку. — Да пошел ты! — Скордж сплевывает ему под ноги и поворачивается к Роуз, дрожавшую всем телом, как осиновый лист. — А теперь слушай сюда: либо ты уходишь вместе со мной, либо ухожу я. Из твоей жизни и навсегда.       Все взгляды в одночасье были обращены к Эми. Она переводит взор на своего разъяренного парня, на осклобившегося Соника, которого раньше в таком состоянии никогда не видела, на Майлза, которого она в моменте начинает уважать еще больше и чье состояние не меньше удивляет ее, на сидрианку, которую плечом закрывает лис и позволяет опереться на себя. Противоречия играют на ее нервах, а ладони не перестают неистово трястись. Скордж вновь кричит на нее, торопит ответить, и она не выдерживает.       Девушка берет Уэйста за руку, опуская голову и не смея взглянуть ни на одного из присутствующих. Скордж небрежно сжимает ее ладонь и тянет на себя, как цепную собаку, подгоняя идти за собой. Проходя мимо парней и девушки она шепчет им короткое: «Простите», и Соник в сердцах ударяет бетонный столб, выбив себе недавно зажившие костяшки.       В тот вечер Эми извинялась перед ним на коленях, вызывая у Скорджа прерывистые стоны и ругательства на нее, терпела грубое сжатие волос, глотая собственные обиду, вину и потребительское отношение к себе. Ведь она заслужила, потому что долгое время врала ему. В тот вечер она снесла все вещи с полок в своей комнате в порыве злости и ненависти к себе. Написала огромные текста с извинениями каждому, кто застал эту сцену.       Она кусала на нервяке ногти, когда Прауэр объяснял ей, почему она ни в чем виновата. Она с облегчением выдохнула и улыбнулась, когда Космо начала ее сердечно успокаивать и скидывать в чат фото их общего плюшевого единорога с подписью: «Кексик готовится ко сну». Она задохнулась в чувствах и своем дыхании, когда Соник — именно ему она отправила большее количество сообщений, ответил: «Ага».